Глава 135
22 июня 2026 г., 21:44
Ещё не рассвело, а в военном лагере уже раздался гулкий стук барабана. Звук был ни слишком громким, ни слишком тихим — ровно таким, чтобы вырвать людей из сна. Не смея терять ни мгновения, солдаты, внезапно разбуженные, кто как мог, бросились на плац.
Барабан пробил всего тридцать раз, и вскоре на поле уже стояла толпа мужчин в кое-как надетой одежде, выстроившись в походный строй.
И Янь бросил барабанную палочку и подошёл к этой группе воинов, о которых трудно было сказать, что они отличались военной выправкой или опрятностью.
— Все на месте. Поворот назад! Бегом из лагеря! — холодно приказал он.
Сейчас был десятый месяц по лунному календарю, стояли уже холодные дни. Поднявшиеся в спешке многие были одеты лишь в нижние одежды и, стоя на земле, уже дрожали от холода — не говоря о том, чтобы выходить наружу.
Но никто не осмелился перечить приказу И Яня. Послушно построившись в ряды, они побежали прочь из лагеря.
Несколько сотен человек, бегущих строем, подняли целые клубы пыли — зрелище и вправду было внушительным.
Это были новобранцы И Яня.
Весть о великой победе под Лучэном давно уже доставили в руки Сыма Тэна. После того как сюнну довели его до состояния тревоги и страха, лишив спокойного сна и аппетита, такая победная весть, конечно же, стала для него огромной радостью.
Он с размахом наградил Линху Куана и Лян Фэна, выдал немало мяса, вина, продовольствия и жалованья в качестве награды, а также одобрил просьбу, которую подал Линху Куан.
И потому И Янь без особых препятствий получил повышение — стал тысячным командиром-сяовэй, военным чиновником шестого ранга.
Нельзя было не признать: Линху Куан оказался человеком порядочным.
После того как И Янь получил повышение, он передал под его командование восемьсот человек. Это число было даже меньше того, сколько И Янь фактически мог вести за собой, ещё на двести воинов.
Однако поступок Линху Куана был продиктован добрыми намерениями. По армейским обычаям полагалось оставлять свободные места, чтобы командиры могли получать часть жалованья за несуществующие должности. А кроме того, незаполненные места позволяли назначать собственных приближённых и доверенных людей.
Одним словом — сразу несколько выгод, но И Янь не стал забирать эти «пустые» должности себе. Вместо этого он отправил в армию большую часть опытных солдат из поместья Лян, которых привёл с собой раньше. В результате не только была заполнена положенная численность войска, но и укомплектованы командные должности всех уровней.
Так эта новая армия полностью оказалась в его руках.
Эти новобранцы не были домашней стражей поместья Лян и не имели собственных военных земель, но метод И Яня по управлению войском всё же отличался от методов других командиров.
Одного лишь того, что он не присваивал солдатское жалованье, позволял каждому досыта есть и время от времени даже получать мясо, было достаточно, чтобы эти мужчины, ставшие воинами почти против своей воли, были ему искренне благодарны.
Кроме того, И Янь не забывал постоянно подчёркивать главное — верность господину.
Только став людьми под началом господина, они могли есть досыта и получать награды за заслуги. Не говоря уже о старых солдатах Лянского дома — даже те молодые люди, что когда-то окружали Лучэн, все получили свои награды. А если однажды новобранцы отличатся на поле боя — их тоже ждут военные заслуги и награды.
Такое повторение снова и снова постепенно укореняло эту мысль в их сознании. А поскольку многие из них уже почитали Буддийского Сына, теперь у них было ещё больше усердия.
Добавь к этому пример старых солдат Лянского дома, ставших десятниками и командирами отделений, — и отряд очень быстро начал вставать на правильный путь.
Вот такие ночные сборы позволяли поднять войско за короткое время. Метод подготовки казался обычным, но в условиях ночного боя становился настоящим оружием.
Когда армия обладала бдительностью и высокой мобильностью, устроить ей ночную панику и заставить лагерь развалиться становилось во много раз труднее.
И Янь не позволял себе расслабляться. День за днём он закалял эту новую армию.
Одной лишь покорности было недостаточно. Он хотел, чтобы это войско стало таким же, как его собственные подразделения, — закалённой в сотнях битв армией, верной только своему господину!
С такими мыслями обучение новобранцев никак не могло быть лёгким, и даже некоторые старые солдаты из поместья Лян начали жаловаться.
— Командир лагеря, в кавалерийском отряде действительно нужно больше людей! Одна тысяча лошадей уже чуть не свела нас в могилу! — стоило Ван Луну найти возможность, как он тут же начинал жаловаться И Яню.
В отличие от пехоты, кавалерия поместья Лян не вошла в состав новой армии. Вместо этого она забрала захваченных лошадей и разбила кавалерийский лагерь неподалёку от Лучэна.
Во-первых, для разведения лошадей требовались просторные места. Во-вторых, это позволяло избежать ситуации, когда противник окружит все силы одним ударом, поэтому лагерь пришлось разместить за пределами города.
Однако в поместье Лян изначально было всего сто пятьдесят всадников. Сейчас в город прибыли меньше сотни из них. Даже добавив две сотни вспомогательных солдат, заботиться о более чем тысяче лошадей было крайне тяжело.
После великой победы под Лучэном было захвачено более двух тысяч семисот лошадей. Около тысячи раздали различным уездам, ещё двести передали Линху Куану в знак благодарности. А оставшиеся полторы тысячи боевых коней полностью отдали И Яню для создания кавалерийского отряда.
Ведь сюнну славились именно своей конницей — нельзя было ограничиваться одной лишь подготовкой пехоты, но в итоге эти тысячи лошадей заставили всех стонать от усталости.
Даже если дать каждому всаднику по две лошади, этого было мало. А уж если говорить о трёх или четырёх — и вовсе невозможно справиться. Если срочно не набрать новых людей, проблема станет настоящей головной болью.
— Заместитель командира Чжан скоро отправит ещё триста человек в управление округа. Большая часть из них войдёт в кавалерийский лагерь. Потерпи ещё немного. К тому же скоро зима — как раз можно будет тренироваться по очереди с разными лошадьми, — сказал И Янь.
В последние дни, после приказа Лян Фэна принимать беженцев во всех уездах, число переселенцев вокруг владений Лян резко выросло.
Многие жители, проходившие через Шандан и собиравшиеся свернуть дальше в Яньчжоу или Цзичжоу, остановились в нерешительности. Кроме того, из-за хаоса в Лояне часть беженцев шла на север через горные проходы и попадала на земли Шандана. А после великой победы под Лучэном, которую многие воспринимали почти как чудо, немало верующих цзе тоже вернулись на родину. Естественно, они стали новыми арендаторами земель поместья Лян.
Рост числа жителей поселений принёс и новую проблему — нехватку запасов зерна. Поэтому Чжан Хэ отправил в управление округа тех новобранцев, которые уже прошли первоначальную подготовку и могли считаться пригодными для службы, чтобы господин сам решил, как содержать это войско.
Среди прибывших было немало цзе — для кавалерии это было как нельзя лучше. Услышав это, Ван Лун с облегчением выдохнул:
— Вот и хорошо! В последние дни у меня волосы клочьями выпадают! Эх… с таким темпом в этом году я, похоже, даже домой жену обнять не попаду.
И его недовольство было вполне понятно. В эту зиму подготовка была куда тяжелее обычного. О выходных и речи не шло — отменили даже обычные дни отдыха. А Лучэн был слишком далеко от поместья Лян. Даже просто съездить домой повидаться было невозможно.
— Великая битва приближается. Если хочешь выжить — нужно больше тренироваться. Лучше пролить пот сейчас, чем потом кровь на поле боя, — холодно сказал И Янь.
Если бы такое сказал кто-то другой, Ван Лун, возможно, ещё бы поспорил, но их командир лагеря действительно не имел себе равных. Он одновременно управлял новой армией и кавалерийским лагерем — словно один человек выполнял работу нескольких людей, причём делал это безупречно.
Когда командир ест и живёт вместе с солдатами, разделяя с ними трудности и опасности, чего ещё им жаловаться?
Послушно проглотив свои причитания, Ван Лун снова отправился заниматься подготовкой войска.
И Янь же посмотрел на далёкие стены Лучэна и тихо вздохнул. В последние дни он редко возвращался в управление округа и больше не стоял каждый день рядом с господином.
Занятость тренировками была лишь одной причиной. Гораздо важнее было то, что он всё сильнее чувствовал: ему следует держаться от господина подальше. Та нить чувств, что запуталась у него в сердце, постоянно мучила его, заставляя ещё глубже скрывать свои настоящие мысли. Никто не знал лучше него, насколько этот человек проницателен и насколько легко способен видеть чужие намерения. И никто не знал лучше него, как этот человек относится к безумцам, осмеливающимся желать его.
Если он хотел, чтобы тайна действительно осталась тайной, оставался только один путь — как можно дальше держаться в стороне и сохранить всё, что у него ещё было.
Это обращение — «господин» — было последним, что ему оставалось.
Постепенно подавляя желание в своём сердце, И Янь погрузился в работу над новой армией.
Но через несколько дней в лагерь прибыл посыльный.
— Сяовэй И, господин вызывает вас!
__________
Глядя на донесение на столе, Лян Фэн почувствовал, как у него начинает дёргаться уголок глаза.
Всего несколько дней назад сюнну официально объявили о создании государства.
Лю Юань провозгласил себя «Ханьским ваном», посмертно возвысил последнего правителя Шу Хань до императора Сяохуая, учредил линию трёх предков и пяти государей Хань и назначил столицей Лиши.
Это вызвало огромное возмущение во всём мире!
Ведь у Лю Шаня, последнего правителя Шу, сейчас в Лояне всё ещё находились четыре сына — а ты, сюнну, почему вдруг решил почитать Шу Хань?!
Столкнувшись с вызовом этого «лжеханьского» государства, Сыма Тэн, конечно же, не мог сидеть сложа руки. Он немедленно отправил полководца атаковать Лиши.
Большая война была уже не за горами, но даже перед лицом такой опасности двор всё ещё не мог успокоиться.
Ранее полководец Чжан Фан, устроивший резню в Лояне, снова отправился туда по приказу Хэцзяньского вана. Он разбил Чэнь Чжэня и Шангуань Сы, которые бежали обратно после поражения при Даньине, и вернул в столицу императора и Чэндуского вана.
Но Чжан Фан вовсе не был верным слугой двора. Одного его прежнего разграбления Лояна было достаточно, чтобы показать его жестокость: тогда он даже смешивал человеческое мясо с мясом животных и ел его. Поэтому стоило Чжан Фану прибыть в Лоян, как немедленно началась новая волна беженцев.
Жители столицы массово бежали, и весь императорский город становился всё более похожим на рушащуюся башню.
А в другой стороне, в Ечэне, сяньбийцы рода Дуань также разграбили этот процветающий город с вековой историей.
Чтобы удержать этих варваров на своей стороне, Ван Цзюнь не стал препятствовать их убийствам и грабежам. Он лишь приказал при уходе из города восстановить военную дисциплину и не уводить мирных жителей. За нарушение — смерть.
Из-за этого приказа эти «желтоголовые сяньбийцы» утопили в водах Ишуй восемь тысяч женщин, захваченных в Ечэне.
Когда Лоян и Ечэн оказались в таком положении — кто ещё мог думать о делах Бинчжоу?
В такой обстановке другие люди тоже начали приходить в движение.
В Шандане несколько отрядов разбойников объединились и подняли мятеж. К счастью, благодаря тому что поместье Лян уже несколько раз подавляло разбойников и тренировало войска, масштаб бедствия удалось удержать примерно в пределах двух тысяч человек.
Но даже так нельзя было оставлять это без внимания.
Среди разбойников было немало сюнну. Если бы они объединились с армией Лю Юаня и ударили изнутри — последствия были бы немыслимы!
Шандан не должен погрузиться в хаос!
С этой главной целью этих разбойников необходимо было уничтожить полностью.
— Господин!
И Янь быстро вошёл в главный зал и поклонился.
— Боюсь, пора проверить, чему научились эти новобранцы. Пусть впервые увидят кровь.
Голос Лян Фэна стал холодным.
— Приготовь их к походу. Пора выступать.
