Глава 147
23 июня 2026 г., 13:03
В не слишком просторном зале стояло более десяти книжных столов, и за каждым из них сидел молодой учёный муж. Столько людей теснилось в комнате, однако не было слышно ни малейшего шума — лишь тихое шуршание кистей, скользящих по бумаге.
Чэнь Чун тоже, склонив голову, переписывал книгу. Его родной дом находился в Тунлю, и в городскую управу он приехал лишь после пятнадцатого дня первого месяца. Изначально он рассчитывал провести в библиотеке всего месяц, переписать несколько книг и вернуться домой. Кто бы мог подумать, что, едва переступив порог книгохранилища, он будет ослеплён здешними сокровищами и останется здесь до сих пор?
Хорошо ещё, что в библиотеке были устроены специальные общежития для учёных мужей — иначе он, боюсь, даже не смог бы позволить себе ночлег в почтовой станции.
Даже при этом привезённые с собой деньги и припасы почти полностью истощились. Вот и сейчас: ещё не наступил полдень, а его желудок уже начал жалобно протестовать, непрерывно издавая урчащие звуки. К счастью, в комнате было немало таких же голодных людей, а некоторые настолько увлекались переписыванием, что и вовсе забывали поесть. Поэтому его собственное бурчание не привлекало особого внимания.
Однако, даже когда голод становился почти невыносимым, Чэнь Чун не отложил кисть. Напротив, он стал ещё сосредоточеннее. Под его рукой один за другим появлялись иероглифы на слегка желтоватой бумаге — словно струящаяся вода, от которой становилось спокойно на душе.
Это была уже двадцатая книга, которую он переписывал. Стоило закончить этот свиток — и он сможет обменять его на пять листов белой бумаги и переписать уже те книги, которые хотел сам.
Чэнь Чун, в отличие от остальных, не бросался сразу переписывать всё подряд, получив наградные книги. Он внимательно запоминал каждую переписанную работу, выбирал достойные внимания тексты и собирался вернуться к ним позже.
Бумажные свитки, выдаваемые управой, были довольно толстыми. Если писать мельче, наверняка удастся переписать ещё больше!
С такими мыслями голод будто отступал всё дальше. Чэнь Чун тщательно, штрих за штрихом, переносил знаки с бамбуковых дощечек на бумагу, не позволяя себе ни малейшей небрежности.
Ещё через полчаса за окном раздался звон.
Будто очнувшись от этого звука, все присутствующие один за другим отложили кисти, достали принесённые с собой деревянные чаши и направились наружу.
Чэнь Чун поспешно убрал бумагу и кисть, затем поднялся и последовал за толпой.
Это было время выдачи каши в библиотеке. Дважды в день каждый мог получить две чаши горячей похлёбки. Иногда это была не просто рисовая каша, а мясной бульон с яичными хлопьями и овощами. В сочетании с сухой лепёшкой такой обед мог поддерживать силы почти половину дня.
Для бедных учёных мужей, приходивших в библиотеку переписывать книги, это было редкое лакомство. Конечно же, Чэнь Чун не собирался пропускать такую важную трапезу.
Когда до боковой комнаты оставалось около десяти шагов, оттуда уже донёсся густой аромат.
У Чэнь Чуна мгновенно выделилась слюна. Это был запах рыбного супа!
Он не ожидал, что сегодня будет именно рыбный суп. Стоявшие впереди учёные тоже заметно оживились. Они быстро выстроились в очередь и один за другим протягивали чаши слугам, стоявшим у котла.
Слуга оказался человеком весьма обходительным. Он ни капли не проявлял высокомерия, напротив — с улыбкой наливал суп и время от времени заботливо напоминал:
— Осторожнее, горячо.
— Хватит ли вам порции?
Такая забота была почти чрезмерной.
Наконец подошла очередь Чэнь Чуна. Он поспешно протянул деревянную чашу. Слуга ловко зачерпнул полную чашу и вернул её ему:
— Господин, осторожнее, не обожгитесь.
Чэнь Чун взял чашу и отошёл к длинному столу сбоку. Там уже сидело несколько человек, но он не стал стесняться тесноты и сел рядом с другим юношей.
Сегодняшний рыбный суп был густым, молочно-белым. На поверхности плавали кусочки зелёного лука, а если принюхаться, чувствовалась лёгкая острота имбиря. Рыбный запах полностью исчез — оставалось лишь несколько блестящих капель жира.
Такая миска супа в эту холодную весеннюю пору могла мгновенно разбудить аппетит!
Чэнь Чун достал из-за пазухи принесённую сухую лепёшку, разломал её и опустил в суп. Твёрдая, сухая пища быстро пропиталась бульоном, стала мягкой и ароматной. Подцепив кусок деревянной ложкой, он с удовольствием принялся есть.
Все здесь были молодыми людьми, да ещё и целое утро тяжело трудились над переписыванием книг — кому теперь было дело до манер?
Вокруг слышалось лишь жадное глотание и звуки питья супа. Чэнь Чун, думая о сегодняшнем тексте, ел даже быстрее остальных. Вскоре он опустошил первую чашу и поднялся за второй, решив заполнить желудок хотя бы горячим бульоном.
И тут рядом кто-то заговорил:
— Правда, что можно будет отправиться на праздник Шаньсы, который устраивает сам господин?
— Конечно! Я слышал, что все, кто переписывает книги в библиотеке, имеют право участвовать в пиру…
— Неужели господин собирается нас продвигать?
— Может быть, он хочет открыть при управе школу и позволить нам учиться?
Разговаривать во время еды считалось нарушением приличий. Но кто сейчас думал о приличиях?
Все вокруг незаметно навострили уши, прислушиваясь к разговору. Даже движение Чэнь Чуна замедлилось. Господин действительно пригласит их на праздник Шаньсы?
Разве такие пиры не предназначены только для знатных родов? Неужели и они, простые учёные без происхождения, смогут там оказаться?
Однако даже когда он допил вторую чашу, разговор впереди так и не дал ответа. Чэнь Чун тихо вздохнул, вымыл деревянную чашу и поспешил обратно к своему месту.
Вместо того чтобы тревожиться о том, что неизвестно, лучше сначала укрепить свои знания. Если учёность крепка — однажды обязательно появится возможность проявить себя!
Только Чэнь Чун не ожидал, что этот день наступит так скоро. Через несколько дней пришёл праздник Шаньсы. И, как говорили те люди, господин действительно пригласил всех учёных из библиотеки на пир.
Даже будучи немного подготовленным морально, Чэнь Чун всё равно сильно нервничал. Надев свою лучшую одежду, он вместе с остальными учениками библиотеки отправился к берегу реки Чжаншуй.
Чжаншуй разделялась на две ветви — чистую и мутную. Чистая Чжаншуй брала начало в горах Тайхан, и её воды были прозрачны. Мутная же имела три истока, все они находились в Шандане, и из-за большого количества ила вода была значительно темнее.
Кроме того, из-за мощного течения ещё в древности, во времена до Цинь, эту реку называли «Лушуй», и именно поэтому город у её берегов получил название Лучэн.
Такая великая река, омывающая и питающая целую землю, конечно же, была самым подходящим местом для праздника Шаньсы.
.
Не было ни шёлковых шатров, ни роскошных ковров. Управительский дворец лишь выбрал место среди зелёных холмов и чистой воды, расставил столы и оставил всё в естественной гармонии. Поэтому даже скромно одетые, не имеющие высокого происхождения молодые учёные не чувствовали себя здесь чужими.
Однако когда перед ними появился новый правитель округа, Чэнь Чун всё равно ощутил чувство собственной ничтожности. Этот господин был человеком, чью внешность невозможно описать словами! И лицо, и осанка — всё в нём казалось безупречным. Светлым, словно луна, чистым, словно ветер с гор. Одного взгляда было достаточно, чтобы забыть о мирской суете.
Сердце, которое только что успокоилось, снова напряглось. Чэнь Чун почувствовал, что у него даже начинает выступать пот на лбу.
Как этот знаменитый муж будет их проверять? Сочинение стихов? Музыка? Искусство?
Даже если всего лишь вопросы по классическим трактатам и истории — это уже было бы нелегко! А он, простой учёный без рода и положения, хоть и прочитал за эти дни немало новых книг, всё ещё имел слишком слабую основу.
Как же ему показать свои способности перед таким человеком?..
