Глава 148
23 июня 2026 г., 13:03
Прошло три месяца, и погода постепенно становилась всё жарче. Ещё немного — и наступит начало лета. Земледельческие работы становились всё более напряжёнными, однако в пределах Шандана становилось всё спокойнее.
Та самая прогулка на Цюй-шуй во время праздника Шаньсы принесла плоды: немало людей, прежде не имевших никакого статуса, смогли покинуть ряды простолюдинов и поступить на службу в управу тайшоу. Кто-то остался работать в самом ведомстве, кого-то отправили в уезды и назначили помощниками чиновников. Но кем бы они ни были по должности, само появление этих людей на службе подарило учёным Шандана надежду.
После двух лет великого смятения очередные испытания и отбор по системе чжунчжэн могли уже не состояться вовремя, однако правитель округа всё равно продолжал поднимать достойных и способных людей, стараясь укрепить Шандан. Такое отношение действовало куда сильнее любых обещаний.
А несколько выходцев из книжного дома, происходивших из бедных семей, и вовсе вызвали настоящий всплеск интереса к недавно открытому книгохранилищу. Всё больше учёных покидали свои дома и отправлялись в город округа. Причём приходили не только из десяти уездов Шандана — даже из соседнего государства Лэпинь находились люди, желавшие присоединиться.
Пользуясь благоприятной возможностью, в городе вновь открылась окружная школа, начался набор учеников, вновь зазвучали лекции и наставления. Конечно, сейчас там ещё не было многих прославленных учителей, но для Шандана, который несколько лет подряд жил в хаосе, это всё равно было событием огромного значения.
Когда появилась официальная стабильность, простые люди тоже смогли спокойно заниматься своими делами.
Крепости-убежища, начатые ранее, теперь почти все были завершены. Ирригационные сооружения уже приобрели первые очертания, а дороги между землями также были приведены в порядок. Добавить к этому направленных управой тайшоу врачей по борьбе с эпидемиями и чиновников, следивших за земледелием, — и вспышки болезней стали гораздо реже, а неграмотные крестьяне впервые получили знания, которые можно было назвать настоящими сельскохозяйственными науками.
Все эти перемены, сложенные вместе, создали удивительную силу притяжения.
И не только верующие в Будду крестьяне — даже те, кто не был особенно набожен, ставили дома таблички с именем покровителя долголетия. Они лишь надеялись, что этот правитель, словно святой из легенд, сможет надолго остаться в Шандане и сохранить им клочок земли, где можно выжить в этом смутном мире.
Разумеется, желающих получить покровительство тайшоу было немало. Но были и те, кто мечтал больше никогда не видеть его лица.
Как эти люди перед ним.
После нескольких месяцев тяжёлых работ из более чем шестисот пленных хуннских всадников осталось лишь около четырёхсот. Каждый был худым, с бледным лицом и потухшим взглядом.
С того самого дня, как они попали в плен, у них не было ни одного настоящего отдыха. День за днём они укладывали камень в стены, выравнивали дороги, выполняли тяжёлые работы. Не хватало еды, не было тёплой одежды, а возможности бежать не существовало вовсе.
Стоило кому-то проявить неповиновение — и вся группа подвергалась наказанию.
Такая жизнь была словно бесконечная преисподняя. День за днём она выжигала их надежду, ломала их гордость и превращала некогда грозных хуннских воинов, способных скакать по полям сражений, в безжизненные тени самих себя.
Но больше всего они боялись того человека, который заставил падающие с неба «звёзды» обрушиться на их лагерь и уничтожить всё.
Поэтому, когда Лян Фэн снова появился перед ними, эти люди задрожали. Они испугались. Подобно бездомным псам, они один за другим опустились на колени в пыли.
Глядя на эту некогда свирепую, а теперь покорную толпу, Лян Фэн спокойно произнёс:
— Вы убивали моих людей, нападали на мои города. По закону вы должны быть казнены все до одного — чтобы это стало предупреждением для остальных.
Эти слова словно ледяная вода пролились на головы пленников. Однако человек перед ними стоял высоко и прямо. Солнце сияло за его спиной, будто вокруг него действительно был ореол Будды, и никто не мог даже подумать о сопротивлении.
Разве в их сердцах не было сожаления? Разве не было отчаяния? Зачем они вообще пришли сюда, в Лучэн? Зачем осмелились осквернить место, которое нельзя было осквернять?
Возможно, лишь смерть могла искупить их вину. Но, глядя на дрожащих пленников, Лян Фэн внезапно изменил тон:
— Или же я могу сохранить вам жизнь. Если вы поклянётесь служить мне, позволите мне распоряжаться вами и будете готовы умереть ради меня. Так же, как эти цзе рядом со мной.
Позади Лян Фэна стояли несколько десятков воинов-цзеи. Все они были высокими, крепкими, с прямыми спинами, словно стражи Будды — могучие небесные защитники.
А впереди всех стоял тот, чьё лицо было холодным и безмятежным. Серо-голубые глаза его были полны скрытой угрозы.
Сын Будды мог использовать варваров. Ведь под его началом уже были люди из других племён. В народных рассказах даже существовали легенды о двенадцати великих военачальниках Будды-лекаря и семи тысячах якшей.
Они пережили кару небес. Они вкусили тяжёлый труд. Они познали ужас состояния, когда нельзя ни жить, ни умереть.
И теперь Будда спрашивал их: Хотят ли они служить ему?
Конечно хотели!
— Господин! — первым вырвалось у кого-то.
А затем сотни голосов поднялись одновременно.
— Господин! Мы готовы отдать жизнь!
Крики были разными, голоса дрожали, но каждый человек кричал изо всех сил. Они просили только одного — чтобы тот, кто стоял перед ними, дал им дорогу назад. Дорогу обратно к жизни. И это был единственный путь, который у них оставался.
Глядя на плачущих, бьющих челом хуннов, Лян Фэн тихо выдохнул. Получилось. Именно этого он и хотел.
В смутные времена принять пленных в свою армию было не обязательно безопасно. Как Цао Цао, который получил тридцать тысяч солдат Цинчжоу. Стоило лишь появиться опасности — и они сразу превращались в рассеянную толпу. В битве при Ваньчэне это едва не стоило ему жизни.
Но сейчас Лян Фэн прекрасно понимал его. На такой риск приходилось идти. Потому что у него просто не было достаточно людей.
Эти хунны всё-таки были элитной конницей. Они были напуганы им до глубины души, их гордость была сломлена. Как он мог просто отпустить их?
Более того, принятие хуннов принесёт пользу будущему расширению армии. Хунны в Бинчжоу давно жили рядом с китайцами, и если убрать тех, кто решил основать собственные государства и стать царями, то остальные были такими же обычными людьми.
Если он хотел, чтобы эти люди принадлежали ему, а не врагу, иногда приходилось использовать необычные методы.
Если бы прошло ещё пятьдесят лет, Лян Фэн никогда бы не решился на такое, но сейчас положение ещё не было безнадёжным.
Были сяньбийцы, всё ещё подчинявшиеся двору. Были цян и ди, поселившиеся на северных землях.
Если можно было использовать цзе — почему нельзя было использовать остальных?
Пока сохранялось разумное соотношение населения, пока шло постепенное смешение, а в его руках оставалась абсолютная сила — он был уверен, что сможет объединить эти народы.
Как хуннский генерал Цзинь Жи-ди при императоре У из Хань. Как знать тюрков Ашина, служившая охраной дворца при Тан Тайцзуне. Даже Цао Цао и его предок Лян Си ведь сумели подчинить пять племенных подразделений.
Повернув голову к И Яню, Лян Фэн сказал:
— Уведи их. Выдай им новую одежду и нормальную еду. С завтрашнего дня они входят в твой отряд. Всех включить в конницу. Пусть станут воинами, готовыми идти на смерть.
И Янь также изучал «Шесть наставлений» и прекрасно понимал смысл этих слов. Он знал, зачем господин так воспитывает этих хуннов.
Тихо поклонившись, он ответил:
— Я обязательно подготовлю для господина войско преданных и храбрых воинов.
Хуннская конница уже была достаточно сильна. Ему нужно было отточить другое — их верность и вернуть утраченную смелость.
А в этом И Янь тоже был уверен.
— Хорошо, — Лян Фэн слегка улыбнулся. — В будущем, если будем захватывать разбойников, поступай так же.
Тех, кого следует убить, — убивать. Тех, кого можно использовать, — использовать. У него не было роскоши выбирать. Оставалось лишь посмотреть, сможет ли он снова собрать этих людей и превратить их в сильную армию.
__________
Разобравшись с делом пленных, Лян Фэн вернулся в управу тайшоу. Первым на его столе оказалось письмо из Цзиньяна. Его прислал Ван Вэнь — долгожданные новости из столицы Бинчжоу.
Лян Фэн тут же вскрыл письмо и прочитал.
Оказалось, что в начале месяца хунны снова начали проявлять беспокойство. Возможно, лошади наконец пережили зиму и начали набирать силу, а потому Лю Юань не смог удержаться и вновь разжёг пламя войны.
Однако на этот раз все были готовы.
Сыма Тэн немедленно вызвал обратно сяньбийцев. Тоба Ии отправил несколько тысяч лёгких всадников, которые в одном сражении уничтожили хуннского военачальника и сорвали очередное наступление государства Хань.
Естественно, эта новость вызвала ликование в Цзиньяне. У всех вновь появилась надежда. Пока есть помощь сяньбийцев — что могут сделать эти хунны?
Помимо хороших новостей, Ван Вэнь также упомянул в письме ещё одно дело. У него была племянница четырнадцати лет. Она знала книги и правила поведения, отличалась мягким характером и достойной внешностью — вполне подходила в качестве хорошей супруги. Если Лян Фэн будет заинтересован, Ван Вэнь мог принять решение и выдать её за него, сделав его второй женой. Это была протянутая рука дружбы от великого клана Ван из Тайюаня!
Лян Фэн смотрел на письмо, и его брови постепенно нахмурились. Спустя долгое время он приказал позвать Дуан Циня и Цуй Цзи.
— Выдать дочь Ван? Это великолепная возможность, господин должен непременно ею воспользоваться! — услышав новости от Лян Фэна, Цуй Цзи сразу оживился и поспешно высказал своё мнение.
Действительно, это был редчайший шанс. Следовало понимать: высшие аристократические кланы эпохи Цзинь имели строгие брачные границы. Они могли вступать в родство лишь с несколькими равными по статусу фамилиями. Поэтому все эти великие дома уже давно переплелись кровными связями, образовав сложнейшую сеть родства.
Любой, кто хотел войти в этот круг, должен был доказать своё положение не только способностями — но и фамилией, а семья Лян была лишь средним по влиянию родом.
Жениться на девушке из Ванов, да ещё и на подходящей по возрасту незамужней представительнице клана, было почти невероятной удачей. Вероятно, Ван Вэнь настолько высоко ценил способности Лян Фэна, что был готов отдать за него родственницу.
Если бы они стали родственниками, положение Лян Фэна в Шандане и даже во всём Бинчжоу стало бы куда устойчивее.
Однако Дуан Цинь слегка нахмурился:
— Господин не желает заключать этот брак?
Он понимал своего господина лучше, чем Цуй Цзи. Если Лян Фэн вызвал их для обсуждения такого дела, значит, в его сердце уже были сомнения.
Но почему он колеблется перед таким выгодным предложением?
Лян Фэн невольно усмехнулся.
Политический брак? Конечно, ему это не нравилось. Никто не понимал природу таких браков лучше него.
В его прошлой жизни его родители были классическим примером союза, основанного на выгоде. Только деньги и власть могли заставить этих двоих находиться рядом. Всё остальное время они жили каждый своей жизнью, совершенно не интересуясь друг другом.
Из-за такой странной семьи он с детства рос рядом с дедом, и именно поэтому сформировал этот упрямый, своенравный и немного необычный характер.
Он мог без конца менять спутниц. Мог заводить простые отношения, основанные лишь на взаимном влечении и удовольствии, но женитьба никогда не входила в его планы, а уж такой совершенно типичный политический брак — тем более.
Ради того, чтобы ухватиться за ногу Тайюаньского Вана, жениться на четырнадцатилетней девочке? Даже одна мысль об этом вызывала у него неприятие.
Увидев выражение лица господина, Дуан Цинь сразу понял, о чём тот думает. После некоторого размышления он осторожно сказал:
— Сейчас заключать этот союз, возможно, ещё не самое подходящее время. Если это вызовет подозрения у князя Дунъин, появятся новые сложности. Лучше подождать, пока здоровье господина восстановится, и уже потом решать.
Действительно. Только что став тайшоу Шандана и сразу же породнившись с кланом Ван из Цзиньяна — это могло вызвать недовольство Сыма Тэна, правителя всего Бинчжоу.
Если из-за этого пострадает его дальнейшая карьера, выгода окажется сомнительной. Лучше сначала полностью укрепить власть в Шандане, а уже потом думать о браке. Это тоже был вариант.
Лян Фэн некоторое время молчал, а затем наконец кивнул:
— Хорошо. Когда моё здоровье поправится, тогда и решим.
То, от чего он всё время пытался уклониться, всё равно рано или поздно становилось проблемой, с которой придётся столкнуться.
Лян Фэн тихо вздохнул про себя.
«Ну и ладно. Буду решать по мере поступления».
