Глава 149
23 июня 2026 г., 14:32
Прошлой ночью прошёл сильный ливень. Во дворце во многих местах скопилась вода, а ещё две крыши лишились черепицы. С самого раннего утра слуги уже принялись убирать дворцовые покои и чинить повреждённые места. Стоя под галереей, заложив руки за спину, Лю Юань молча смотрел, как туда-сюда снуют дворцовые люди.
С детства выросший в столице Лояне, он своими глазами видел расцвет царства Цзинь — великолепие великого города Поднебесной. Двенадцать городских ворот распахивались навстречу миру, через город текли реки Лошуй и Гушуй, главная дорога, пронзавшая его с востока на запад, достигала ширины в двадцать чжанов. Даже улица Тунло, где располагались правительственные учреждения и роскошные дома знати, была шириной в шестнадцать-семнадцать чжанов. Стоя посреди Лояна, человек словно оказывался в самом сердце огромной империи — и вся кровь в груди закипала от величия и надежды.
Именно из-за этого пылающего сердца он едва не погиб там, став человеком, которого опасался сам Сын Неба, стоящий на вершине власти. Лишь благодаря помощи таких людей, как Ван Хунь, ему удалось избежать гибели. А затем императрица Цзя захватила власть, двор погрузился в хаос, и он покинул Лоян, поступив под знамёна Чэндуского князя. Там он получил должность генерала Ниншо и надзор над военными делами пяти племён.
Там он вновь увидел город, не уступавший дворцам Лояна, — Еду. В Еду возвышались три знаменитые башни: Тунцюэ, Цзиньху и Бинши. Каждая высотой в десять чжанов, они соединялись между собой крытыми переходами. На востоке и западе располагались три императорских сада — Сюаньу, Фанлинь и Линчжи, где государь мог прогуливаться вместе с придворными. Даже прекрасные строки «Оды столице Вэй» Цзо Сы, полные величия и роскоши, не могли передать всей души этого города.
Две столицы поглотили почти сорок лет его жизни. А когда он вновь вернулся на родную землю, ему уже было суждено вступить в возраст, когда человек познаёт волю Неба.
Теперь же он находился всего лишь в бывшей резиденции князя округа Сихэ. Здесь не было ни величия дворца Лояна, ни роскоши императорского города Еду. Даже дома знатных родов превосходили это место своими широкими залами и глубокими дворами. Но именно в таком полуразрушенном дворце он чувствовал себя спокойнее всего.
Он больше не был заложником у хунну. Он больше не был генералом Цзинь. Теперь он был государем Хань — и однажды непременно взойдёт на трон Сына Неба.
Он терпел столько лет. Что значило потерпеть ещё немного?
Один из приближённых прошёл через галерею и быстрыми шагами подошёл к Лю Юаню.
— Государь, из Дайского округа пришли вести. Тоба Ии тяжело болен. Племя Сотоу может вскоре погрузиться во внутреннюю смуту!
Эти сяньбийцы находились под совместным управлением трёх братьев. Тоба Ии отличался необычайной силой и талантами, а его сын и вовсе был человеком выдающимся. Однако, как и у других кочевых народов, смерть вождя неизбежно приводила к волнениям. Братья, дяди и племянники — все начинали отчаянную борьбу за власть.
Поэтому даже гибель любимого военачальника, даже то, что однажды он был вынужден оставить дворец и бежать в Пуцзы, не смогли поколебать сердце Лю Юаня.
Он знал: он всё равно вернётся в эту новую столицу. Шаг за шагом уничтожит войска Цзинь и завоюет Поднебесную. Такова была воля Неба!
Чуть приподняв уголки губ, Лю Юань произнёс:
— Приказать всем племенам ускорить сбор зерна и запасов. Как только Тоба Ии умрёт — выступаем на Цзиньян!
Сыма Тэн только что ходатайствовал перед двором о даровании Тоба Ии титула. Вероятно, он всё ещё пребывал в иллюзии, что помощь союзников придёт по первому зову.
Звание великого шаньюя казалось наградой, но на самом деле было лишь корнем будущей беды. Получив титул, человек получит амбиции; появятся войны и смута. И без того жестокая борьба за наследование станет ещё более хаотичной.
Когда это случится, у Сыма Тэна не останется времени смотреть на восток. Кто тогда сможет протянуть ему руку помощи?
Цзиньян — а вместе с ним и весь Бинчжоу — станет первым местом, которое он раздавит копытами своего коня.
Больше не глядя на суетящихся слуг, Лю Юань развернулся и большими шагами вошёл внутрь дворца.
__________
Цикады не умолкали ни на миг, палящее солнце раскалило землю. Даже стоя в тени двора, человек всё равно чувствовал, как капли пота одна за другой стекают со лба.
Лян Жун стиснул зубы и изо всех сил контролировал дрожащую руку, стараясь удерживать оружие в руках как можно устойчивее.
Рядом раздался спокойный, лишённый всяких эмоций голос:
— Подними руку выше. Взгляд не отрывай от центра мишени.
Услышав это, Лян Жун ещё сильнее сжал губы. Не обращая внимания на дрожь в руках и одежду, пропитанную потом, он изо всех сил старался натянуть лук ровнее. Но он был ещё слишком мал. Даже лёгкий детский лук становился тяжёлой ношей, если долго держать его натянутым.
Раздался звук: «Тинь!»
Тетива резко распрямилась. Видимо, отдача оказалась слишком сильной — мальчик не удержал лук, и тот выскользнул из рук, упав на землю.
Его лицо мгновенно покраснело. Но прежде чем он успел наклониться за ним, стоявший рядом мужчина уже поднял лук.
— Натягивать нужно решительно. Нельзя отпускать, нельзя перерастягивать. Одним движением доводи до нужного положения — и больше не меняй. Силу рук можно натренировать, но положение тела всегда должно оставаться правильным.
Говоря это, И Янь внезапно поднял лук, вложил стрелу и натянул тетиву. Раздался звон. Стрела мгновенно вонзилась прямо в центр мишени неподалёку.
Движение было настолько быстрым, словно вспыхнула молния, что невозможно было отвести взгляд.
Лян Жун сглотнул и невольно убрал восхищённый взгляд.
— Я хочу попробовать ещё раз!
С тех пор как месяц назад началась пора сельских работ, все были заняты. Собирали озимую пшеницу, сеяли летние культуры, а в разных местах одно за другим начинались кампании по борьбе с саранчой.
Все погрузились в тяжёлый труд. Даже воинам давали отпуск, чтобы они помогали с летним урожаем. Поэтому И Янь, будучи военным чиновником, наоборот, получил немного свободного времени.
Это уже был не прошлый год, когда он лично должен был вести людей на жатву. Чем выше становилось его положение, тем меньше оставалось простой работы.
Так И Янь остался в резиденции тайшоу. Помимо охраны города Лучэн, он взял на себя ещё одну обязанность — стал учителем стрельбы из лука для Лян Жуна.
В отличие от других воинов, которые с почтением обращались к нему как к «господину Жуну» или «маленькому господину», методы обучения И Яня можно было назвать беспощадными. Он не делал ни малейших поблажек.
Именно такой учитель заставлял Лян Жуна упрямо держаться. Даже когда руки уже болели так, что он не мог держать кисть, мальчик всё равно не прекращал занятий. Он словно соревновался сам с собой.
Такие тяжёлые тренировки постепенно начали приносить плоды — стрельба маленького мальчика понемногу приобретала форму.
Глядя, как Лян Жун снова натягивает тетиву, И Янь больше ничего не сказал. Он лишь стоял, заложив руки за спину, и внимательно следил за его стойкой.
И тут позади них раздался голос:
— Жун-эр, как идёт тренировка?
— Отец, ты уже закончил работу? — Лян Жун тут же забыл о луке, развернулся и быстрыми шагами подбежал к Лян Фэну. — Я уже тренировался две кэ!
Взяв из рук Люйчжу платок, Лян Фэн сам вытер лицо мальчика.
— Зимой тренируются в самые лютые холода, летом — в самый зной. Жун-эр усерден, это заслуживает похвалы.
Именно эти слова больше всего любил слышать Лян Жун! В его круглых, блестящих глазах тут же вспыхнула радость.
— Я выстрелю для отца, чтобы показать!
Лян Фэн ласково погладил его по влажным от пота волосам, падающим на плечи.
— Отец будет ждать и смотреть.
Воодушевлённый этими словами, Лян Жун глубоко вдохнул, подошёл к мишени и, не обращая внимания на ноющую боль в руках, резко натянул тетиву.
Стрела сорвалась с лука.
Мишень находилась совсем близко, поэтому выстрел оказался точным: стрела попала прямо в неё. Конечно, до самого центра — красного яблочка — было ещё далеко, но она всё же вошла во внутренний круг.
— Жун-эр действительно сильно продвинулся в стрельбе! — Лян Фэн с большим энтузиазмом захлопал в ладоши, похвалив его.
— Отец, теперь ты тоже попробуй! — Лян Жун повернулся к нему.
В последние дни Лян Фэн тоже начал заниматься стрельбой из лука.
В конце концов, имея опыт стрельбы из оружия, он довольно быстро освоился. Однако проблема заключалась вовсе не в самой стрельбе — трудность была в его зрении.
Получив из рук И Яня лёгкий лук, Лян Фэн тихо выдохнул и резко напряг руку, натягивая тетиву.
Этот вид заставил глаза Лян Жуна загореться восхищением.
В его глазах отец — что в осанке, что во внешнем облике — был человеком, которого никто не мог превзойти.
Но хотя движение при натяжении лука было безупречно, когда стрела действительно полетела, точность оказалась немного плачевной.
Стрела вошла в деревянную поверхность, лишь чуть-чуть превзойдя результат Лян Жуна.
Лян Фэн слегка прищурился и тихо вздохнул:
— Похоже, неподвижная мишень мне всё же не подходит.
Неизвестно, испортил ли он глаза долгим чтением книг или причиной стало отравление тяжёлыми металлами, но Лян Фэн действительно видел мишень не слишком хорошо. И это ещё при такой близкой дистанции. Если же поставить мишень на расстоянии настоящего военного поля — неизвестно, смог бы он вообще попасть во внутренний круг.
— Господин, не стоит переживать, — сказал рядом И Янь. — В стрельбе из лука порой вовсе не нужны глаза. Нужно лишь прицеливаться сердцем. Когда сердце следует за намерением, сто выстрелов из ста попадут в цель.
Он немного помолчал и добавил:
— В нашем племени был один лучник, у которого глаза были покрыты бельмом. Но стоило ему поднять лук — и он всё равно не промахивался.
Лян Фэн был вполне согласен с этим утверждением.
В соревнованиях по стрельбе учитываются расстояние и размер мишени — иногда десять очков находятся на цели размером меньше рисового зерна. А знаменитое древнее выражение «прострелить лист иву за сотню шагов» означало попасть в крошечный ивовый лист на расстоянии около ста пятидесяти метров. Сколько людей действительно могли разглядеть отмеченную красным цель?
Большинство всё равно полагалось на внутреннее ощущение, память мышц и связь сознания с телом. Именно поэтому Лян Фэн намеренно начал тренироваться со стрельбой по движущимся мишеням. А точность по неподвижным целям, скорее всего, требовала лишь долгой практики.
Передав лук И Яню, он сказал:
— Дай арбалет. Попробую ещё так.
И Янь тут же взял лежавший рядом лук. За несколько быстрых движений он установил плечо арбалета и механизм. Всего за мгновение обычный лук превратился в арбалет.
Это было настолько ловкое движение, что невозможно было не восхититься. Именно такие моменты Лян Фэн любил больше всего — эти движения разбора и сборки напоминали ему разборку оружия из прошлой жизни. В них была особая ритмичная красота.
Получив арбалет, Лян Фэн поднял его обеими руками, прицелился через прицельный выступ и слегка нажал на спуск.
Болт сорвался с места! С коротким звуком «тук» он вошёл прямо в красный центр мишени.
— Отец невероятен! — невольно воскликнул Лян Жун.
Лян Фэн лишь усмехнулся и опустил ручной арбалет.
— Если бы силы в руках было чуть больше, возможно, точность стала бы ещё лучше.
Как и при стрельбе из огнестрельного оружия: чем устойчивее руки, тем точнее выстрел. Но лук требовал совсем другого — силы всего тела. Например, тот детский мягкий лук, который использовал Лян Жун, И Янь мог мгновенно натянуть до идеального положения: не порвать тетиву и не отправить стрелу в сторону. Это было высшее владение собственным телом.
Для него не существовало разницы между мощным луком в три ши и лёгким детским луком в половину ши. Перед таким совершенством, доведённым почти до предела, сказать, что Лян Фэн не завидовал, было бы ложью.
Он прекрасно понимал: даже в лучшие времена он едва ли смог бы достичь такого уровня. Его боевые навыки были предназначены для того, чтобы вершить справедливость и карать зло, а навыки И Яня — чтобы убивать.
Именно эта тонкая разница и создавала пропасть между ними.
Словно почувствовав взгляд Лян Фэна, И Янь опустил глаза.
— Господин обладает даром, ниспосланным самим Небом. Если бы тело было крепче, вы непременно могли бы поражать цель сто раз из ста.
Это не было пустой лестью. И Янь прекрасно знал способности человека перед ним.
Подобно тем отрядам смертников, которые могли штурмовать крепости и ломать вражеские ряды, — всё это было создано согласно замыслам господина.
Даже методы военной подготовки, способы укрепления тела, боевые приёмы и искусство побеждать врага — всё это он получил от Лян Фэна.
Если бы тело было сильнее, возможно, он действительно мог бы стать великим полководцем, ведущим за собой тысячи воинов. И только такое искреннее почтение и восхищение позволяло ему подавлять ту отчаянную, невозможную мечту, что таилась глубоко в сердце.
Услышав это, Лян Фэн не смог не улыбнуться.
— Похоже, мне стоит чаще подниматься в горы и путешествовать вдаль, укрепляя здоровье.
В последнее время он действительно начал сознательно увеличивать физическую нагрузку. Начал с самого простого — прогулок и подъёмов в гору.
Как раз к этому времени Гэ Хун снова перебрался в горы, что давало ему хороший повод для тренировок.
Когда тело станет крепче, можно будет добавить лёгкий бег и базовые упражнения. О кубиках пресса речи не шло — но хотя бы стоило немного скрыть эти торчащие рёбра.
Однако при этой мысли Лян Фэн невольно вспомнил письмо Ван Вэня.
Хотя в ответе он написал, что сейчас его здоровье не позволяет ему принять брачный союз, Ван Вэнь всё же великодушно ответил, что спешить не нужно и всё можно обсудить, когда его племяннице исполнится пятнадцать.
Этот очевидный знак расположения не остался незамеченным. Дуань Цинь и Цуй Цзи оба намекали, что такой шанс нельзя упускать.
Но Лян Фэн ничего не рассказал другим. Он всё ещё не принял окончательного решения.
Опустив взгляд на маленького мальчика, чьи глаза сияли восхищением и обожанием, Лян Фэн тихо вздохнул в душе.
Неизвестно… если он действительно найдёт Жун-эру новую мать, не причинит ли это мальчику боль?
Если можно отложить — лучше ещё немного подождать.
Однако вскоре пришло другое известие — из Цзиньяна.
После завершения летнего сбора урожая войска хунну выступили всеми силами. Тоба Ии внезапно умер. Сыма Тэн не смог воспользоваться помощью сяньбийской конницы. В Бинчжоу снова вспыхнула война.
