Глава 158
23 июня 2026 г., 20:50
Наконец-то победа!
Получив из резиденции донесение о сражении, Лян Фэн наконец смог облегчённо выдохнуть. Он и сам не ожидал, что Лю Юань снова отправит отряд лёгкой конницы для внезапной атаки на Гаоду. К счастью, И Янь вовремя перебросил туда четыреста покорённых ранее хуннских всадников. Надев доспехи противника, они ворвались во вражеский лагерь и сумели посеять хаос, благодаря чему основным силам удалось развернуть строй и нанести удар с двух сторон. Иначе окрестности Гаоду, вероятно, понесли бы огромный урон.
Однако гарнизона в резиденции всё же было слишком мало, да и большинство составляли вспомогательные войска. Даже застав противника врасплох и выбив почву у него из-под ног, они не смогли захватить вражеского главнокомандующего. Более тысячи всадников сумели вырваться из окружения.
— Двести погибших, почти тысяча раненых, три ближайших деревни сожжены. Этот бой действительно был крайне опасным, — Лян Фэн опустил донесение и тяжело вздохнул. — Похоже, с конницей никогда не бывает легко справиться.
— Не каждый обладает такой храбростью, как полковник И Янь. Уже то, что удалось добиться подобного результата, достойно похвалы. Заместитель командира Чжан сыграл в этом сражении огромную роль, — заметил Дуань Цинь.
Он говорил чистую правду.
Пусть эта победа была не столь ослепительной, как успех на главном поле боя, но суметь при помощи шестисот лучников из лагеря Пили и четырёхсот сдавшихся хунну устроить такую засаду, уничтожив большую часть вражеских сил, было совсем непросто.
Похоже, решение передать управление войсками Чжан Хэ было действительно правильным.
Лян Фэн кивнул:
— Это так. Однако деревни за пределами лагеря понесли слишком большие потери. Видимо, нельзя считать их защищёнными лишь потому, что они находятся рядом с укреплением. Нужно построить у-бao. Если использовать его как внешний оборонительный рубеж, он сможет поддерживать город и лагерь, создавая взаимную защиту.
— Крепость, объединяющая три деревни, потребует труда не одной тысячи человек, — сразу сказал Дуань Цинь. — Полковник И Янь сообщил, что захвачено более двух тысяч вражеских солдат. Их как раз можно будет использовать.
Последний бой на главном направлении завершился блестящей победой, однако доля пленных оказалась не слишком большой. Разбитые солдаты рассеялись, преследовать их было трудно, а если зайти слишком далеко, можно было наткнуться на отчаянное сопротивление. В итоге удалось захватить лишь чуть более двух тысяч человек. Ещё около четырёх тысяч бежали из Шандана.
Чтобы эти беглецы не начали тревожить соседние уезды, И Янь повёл войска в погоню и до сих пор ещё не вернулся.
Но для Дуань Циня это уже была победа, которую трудно было представить.
Шесть тысяч пеших и конных воинов разгромили двадцатитысячную армию противника, убили тринадцать тысяч, взяли более двух тысяч пленных. Подобные сражения, где меньшие силы одерживали верх над значительно превосходящими, были редкостью не только в Цзинь — даже если обратиться на сотни лет назад, к эпохе Цао Вэя, такие победы встречались нечасто.
Этот И Янь… действительно был рождён полководцем!
Лян Фэн, конечно же, понимал, что именно взволновало Дуань Циня. Он лишь кивнул:
— Ты прав, Сыжо. Эти две тысячи человек нужно использовать с толком. Если они уже потеряли время зимней пахоты, придётся вернуть эту пользу другим способом. Но после этого сражения среди наших солдат тоже много раненых. Нельзя забывать и о том, что хунну могут снова напасть.
Услышав это, Дуань Цинь немного остыл:
— После такого поражения и в разгар зимы хунну ведь не станут так быстро снова выступать?
— Это сражение не похоже на битву за Лу. Трудно сказать, что решит Лю Юань, — Лян Фэн не позволил победе затуманить разум. Напротив, эта битва окончательно показала его настоящую силу и раскрыла все скрытые карты. Если Лю Юань придёт в ярость и двинет против него всю мощь государства, ему останется лишь запереться за стенами города — других вариантов не будет.
Такой человек, способный основать своё государство среди хаоса, был слишком опасным противником. Предугадать его решение было непросто.
Видя, как нахмурился Дуань Цинь, Лян Фэн тихо вздохнул:
— Подождём возвращения Боюаня, а потом решим.
__________
В главном зале стояла мёртвая тишина.
Лю Цун и Лю Яо стояли на коленях посреди дворца. У одного на левой щеке тянулся длинный шрам от клинка — лицо было изуродовано, пострадал и левый глаз. Другой держал руку на перевязи, а всё тело его было покрыто ранами.
Ещё несколько дней назад оба были полны воодушевления и клялись, что поведут армию и сравняют Шандан с землёй. Теперь же они не только потеряли войско, но и сами вернулись тяжело ранеными. Такого исхода никто не ожидал.
Даже Лю Юань. Его лицо было мрачно, как вода, но ярость в голосе скрыть не удавалось:
— Двадцать пять тысяч воинов… а вернулось меньше шести тысяч. Неужели этот Лян Цзыси настолько силён?!
Лю Цун ещё не успел ответить, как Лю Яо поспешно заговорил первым:
— Если бы не эти перебежчики, облачившиеся в наши доспехи и ворвавшиеся в строй под видом наших людей, лагерь не оказался бы в хаосе. Ваш сын лишь с огромным трудом прорвался наружу. Я виноват перед отцом и не оправдал его доверия.
Он явно признавал свою вину, однако вопрос с перебежчиками недвусмысленно указывал на причину поражения передового отряда.
Если бы Лю Цун не потерпел столь стремительного и полного разгрома, если бы его войско не оказалось совершенно неспособным сопротивляться — как бы люди Лян Цзыси вообще смогли надеть чужие доспехи и застать их врасплох?
Лю Цун прекрасно понял скрытый смысл слов Лю Яо. От злости его лицо слегка исказилось, а шрам стал выглядеть ещё более зловещим.
Взгляд Лю Юаня, подобный взгляду тигра, остановился на нём:
— Почему пал передовой отряд? Я слышал, что у противника было всего несколько тысяч человек.
Войска, переданные Лю Цуну, были элитой государства Хань. Разумеется, среди них находились люди, которые докладывали правду о ходе сражения. Даже если бы Лю Цун захотел преувеличить силы врага в несколько раз, сделать это было невозможно.
Стиснув зубы, он ответил:
— Враг применил на поле боя громовые орудия. Пехота и конница вообще не могли приблизиться. Сын считает: если мы не найдём способ противостоять этому оружию, дальнейшее наступление на Шандан будет крайне затруднено.
Лю Юань тоже слышал о громовых орудиях. Но как человек, разбирающийся в военном деле, он прекрасно понимал назначение таких устройств.
— Громовое орудие — это оружие для осады. Как его можно использовать в открытом бою? — холодно спросил он.
Другой человек, возможно, просто не поверил бы в подобное. Но Лю Цун на собственной шкуре испытал силу этого оружия и был вынужден разобраться во всём.
— Эти цзиньские войска заменили каменные снаряды железными шарами размером с палец. Дальность увеличилась более чем вдвое, они пробивают лёгкие доспехи. Сама машина больше не требует человеческой тяги и стреляет чрезвычайно быстро. В пределах трёхсот пятидесяти шагов она практически непобедима — остановить её может только тяжёлая броня. Наши воины были в лёгких доспехах, поэтому и не смогли противостоять этому оружию.
Это объяснение действительно звучало убедительно. На поле боя нередко бывало, что сторона с улучшенным вооружением получала огромное преимущество. Но преимущество, стоившее потери более десяти тысяч солдат, всё же было слишком велико для Лю Юаня.
Увидев, что гнев правителя вновь поднимается, Лю Цун быстро добавил:
— Сын считает, что это громовое орудие — тайное искусство Лян Фэна. Его звук подобен грому, а снаряды обладают невероятной мощью. Если ночью бросать в лагерь огненные шары, это способно полностью привести людей в замешательство!
Эти слова заставили Лю Юаня проглотить уже готовый ответ.
Да… раньше он не решался трогать Шандан именно из-за слухов о «сыне Будды». Если падение звезды и небесный гром были лишь результатом действия этого оружия, то на уровне веры и страха исчезало одно из главных препятствий.
Правда, как именно можно было доставить такую огромную машину прямо к лагерю — оставалось загадкой.
Но Лю Юань явно не собирался задавать этот вопрос вслух. Ударив ладонью по столу, он грозно произнёс:
— Вы потерпели сокрушительное поражение и теперь ещё хотите искать оправдания? Это были двадцать пять тысяч лучших воинов! Сколько у Хань вообще есть таких войск?!
Под этим давлением Лю Цун и Лю Яо опустили головы:
— Сын готов искупить вину заслугами! Позвольте снова взять Шандан!
Оба были выдающимися людьми и прекрасно понимали смысл ярости Лю Юаня.
Поражение может случиться с каждым. Но вернуть потерянное победой — вот единственный путь.
Однако один из чиновников вышел вперёд:
— Государь, сейчас зима. Новый поход может нанести вред государству. Кроме того, нужно опасаться удара из Цзиньяна — возможно, у нас просто не хватит войск.
Двадцать пять тысяч воинов уже не смогли победить. Следующий поход потребовал бы ещё больше сил.
Но армия Хань и так была ограничена. Нужно было одновременно держать осаду и отражать помощь Цзиньяну. Откуда взять столько войск?
Лю Юань нахмурился. Он и сам понимал это. Но если после такого поражения не вернуть уверенность, это серьёзно ударит по боевому духу. Более того, это помешает привлечь к себе знатные семьи и силы, выступающие против Цзинь.
Если ты не способен победить даже одного тайшоу — кто станет к тебе присоединяться? И как тогда захватить весь Бинчжоу?
Лю Яо воспользовался моментом:
— Отец, позвольте мне снова возглавить пехоту и конницу. Я захвачу Нэсянь!
На этот раз под его командованием была почти одна конница, и вести осаду он не мог. Если бы у него было больше пехоты, разве он потерпел бы такое поражение, как Лю Цун, слишком глубоко вошедший в Шандан из-за жажды славы?
Лю Цун не желал уступать. Он сделал шаг на коленях и громко сказал:
— Сын тоже готов снова повести войско!
Наблюдавший за этим Лю Хэ лишь холодно усмехнулся про себя и вышел вперёд:
— Отец, зимний поход сам по себе истощает силы. К тому же сейчас война идёт неблагоприятно. Лучше дождаться весны и вновь выступить против Шандана.
Лю Хэ был сыном императрицы Хуянь и старшим законным сыном Лю Юаня. Высокий, образованный и благородный, он превосходил братьев знаниями и воспитанием.
Лю Юань был не таким, как многие кочевые правители. Даже если он благоволил другим сыновьям, влияние конфуцианских порядков всё же оставило след в его сердце. Поэтому к этому умному законному наследнику он относился с особым вниманием.
Из-за его положения Лю Юань не отправлял его на войну, оставляя в столице, но именно поэтому Лю Хэ не мог получить военной славы.
А Лю Цун и Лю Яо были настоящими воинами, неоднократно водившими армии в походы. Лю Яо был лишь приёмным сыном, а вот Лю Цун представлял для Лю Хэ настоящую угрозу. Он сильно опасался его, хотя внешне всегда изображал братскую любовь.
Теперь, когда оба потерпели поражение, как он мог позволить им немедленно получить шанс искупить вину?
Услышав слова Лю Хэ, Лю Юань слегка нахмурился. Все потерпевшие поражение были его сыновьями. Наказать их было неудобно, но и просто оставить всё так он не мог. Искупление заслугами было разумным решением, но снова отправлять только что разбитых полководцев в бой тоже было рискованно. А после слов Лю Хэ и вовсе стало невозможно принять немедленное решение.
Подумав, Лю Юань вздохнул:
— Вы оба тяжело ранены. Сначала лечитесь. Когда придёт весна, я назначу Лю Циня командующим и снова отправлю войско против Шандана!
Лю Цинь был одним из лучших генералов Лю Юаня и также славился воинским мастерством. А кто станет его помощником — он не уточнил. Весной можно было назначить и Лю Цуна, и Лю Яо.
Все присутствующие прекрасно поняли скрытый смысл и молча согласились. Теперь предстояло устранить последствия поражения и заново восстановить доверие армии.
Глядя на двух сыновей с выражением недовольства на лицах, Лю Юань снова почувствовал вспышку ненависти.
Этот Лян Цзыси… Сначала он лишил его дяди Лю Сюаня, а теперь разбил двух его лучших сыновей.
Неужели он действительно родился лишь для того, чтобы стать его погибелью?
Как бы то ни было — больше он проигрывать не мог. Шандан необходимо было захватить!
