Глава 159
23 июня 2026 г., 20:51
Когда рассеянные остатки хуннского войска были выдавлены за пределы владений, И Янь лишь тогда повёл своих солдат обратно к городской резиденции.
К этому времени сражение уже закончилось три дня назад, и поле боя давно было убрано. Всё, что следовало сжечь, сожгли; всё, что полагалось похоронить, похоронили. Пленных солдат отправили в резиденцию Ляна, где они должны были приступить к строительству у-бao. Оружие, захваченное на поле боя, лошадей, запасы продовольствия и даже трупы павших коней — всё было собрано и пущено в дело.
Эффективность чиновников уездного города действительно оказалась немалой.
Однако, увидев за воротами Лучэн выстроенный в ряд почётный караул тайшоу, все воины всё же не смогли скрыть удивления. Неужели сам правитель вышел встречать их?
И не только почётная свита — по обе стороны дороги теснились простые жители. В каждом взгляде сияло ожидание, словно они встречали героев, вернувшихся после далёкого похода.
Большинство солдат армии составляли недавно присоединившиеся беженцы, остальные тоже почти не имели опыта настоящих сражений. Увидев такую картину, каждый невольно выпрямился, поднял голову, расправил плечи, словно желая показать весь свой блеск.
Страх в душе, усталость и боль от ран — всё исчезло без следа. Осталась лишь гордость.
И Янь тоже был поражён. Раньше господин уже встречал его после побед, но никогда не устраивал столь торжественного приёма. Однако, увидев под знамёнами ту знакомую фигуру, он не удержался — слегка пришпорил коня и помчался к городским воротам.
Когда главнокомандующий ускорил ход, остальные воины, разумеется, последовали за ним. В одно мгновение поднялась пыль, а несущиеся кони стали подобны молнии. Жители города никогда прежде не видели такого зрелища — все они замерли в благоговейном страхе.
Но на лице Лян Фэна появилась улыбка. Он смотрел, как впереди к нему мчится пегий конь.
Натянув поводья, И Янь ловко спрыгнул с седла и опустился на одно колено:
— Зачем господин лично вышел встречать нас? Подчинённый не осмеливается принять такую честь!
За его спиной в пыль один за другим опустились Сунь Цзяо, Ван Лун и остальные военачальники. Только что грозная армия, наполненная убийственной аурой, в одно мгновение превратилась в послушных ягнят, склоняющихся перед своим единственным хозяином.
Глядя на прямую, словно копьё, фигуру молодого цзэ, Лян Фэн не мог скрыть восхищения. Превратить человека, знавшего лишь грубую силу, в полководца, умеющего использовать военные стратегии и командовать огромной армией, было невероятно трудно. Одной этой битвы было достаточно, чтобы имя И Яня прогремело по всей земле.
Когда-то он подталкивал его изучать военное искусство примером Хо Цюйбина. И теперь, судя по всему, в нём действительно появились задатки и величие прославленного генерала-победителя.
С улыбкой на лице Лян Фэн подошёл и помог ему подняться, взяв за руку:
— Если бы не Боюань, который разбил врага в этой битве, как бы простой народ смог жить спокойно? Вы все проявили мужество и стали опорой Шандана!
Его ясный голос разнёсся перед широкими городскими воротами и эхом отозвался в сердцах каждого. Перед этим взглядом, полным доверия и признания, И Янь сдержал комок в горле и громко ответил:
— Если бы не господин, откуда бы взялись такие воины, как мы? Клянусь защищать Шандан ради господина!
Словно получив новую силу, солдаты позади него дружно подхватили:
— Клянёмся защищать Шандан ради господина!
Эти слова словно капля чистой воды упала в кипящее масло. Жители вокруг дороги разразились восторженными криками.
Возможно, они не до конца понимали значение верности такой армии. Но каждый ясно знал одно: пока здесь есть господин, пока эта мощная армия стоит в Шандане — они смогут жить спокойно. Им больше не нужно будет бояться хунну, подобных хищным волкам, и уклоняться от жестоких и бесполезных чиновников, подобных тиграм и леопардам.
Разве в смутное время могло быть что-то более воодушевляющее?
Крики радости подобно грому сотрясали весь город.
Лян Фэн тихо выдохнул про себя. Эта победа далась нелегко. Поэтому теперь нужно было заставить её принести максимальную пользу. А чтобы армия, привыкшая убивать, всегда сохраняла рассудок и человечность, ей нужно дать чувство чести и принадлежности. Нужно дать ей то, что она захочет защищать своими руками. Как армия Юэ Фэя. Как армия Ци Цзигуана. Как та стальная сила будущих веков, которая была связана с народом и не знала поражений.
Подняв И Яня, Лян Фэн улыбнулся:
— Боюань, пойдём вместе в управление.
Рука, поддерживавшая его, была твёрдой и сильной, а человек перед ним уже больше не выглядел больным и измученным. Редкое зимнее солнце освещало его прямую фигуру, словно нефритовую гору среди снега, а бледное лицо приобрело немного живого цвета.
Одного его присутствия было достаточно, чтобы затмить всё вокруг. Встретив эту безупречную улыбку, И Янь опустил взгляд и тихо ответил:
— Слушаюсь.
__________
Если церемония встречи прошла безупречно, то, вернувшись в резиденцию, Лян Фэн уже не выглядел столь расслабленным.
Он сразу перешёл к делу:
— Боюань, как думаешь, нападут ли хунну снова?
Вопрос касался безопасности всего уезда, поэтому И Янь мгновенно отбросил прежние эмоции. Немного подумав, он ответил:
— Шандан находится прямо у них под боком. Боюсь, они не смогут просто отказаться от него.
Ответ был именно таким, какого ожидал Лян Фэн. Географическое положение Шандана означало одно — с хунну им суждено бороться до конца.
Эта земля не только граничила с главным центром Хань — Сихэ, но и контролировала путь к двум великим столицам: Лояну и Е.
Неважно, говорим ли мы об амбициях Лю Юаня покорить весь мир или лишь о простой логике «рядом с постелью другого человека нельзя позволить ему спокойно спать» — после того как Шандан показал настоящую силу, Лю Юань уже не мог его отпустить.
Лян Фэн тяжело вздохнул:
— Я думаю так же. Лю Юань — настоящий хищник эпохи. Разве он смирится с поражением? Если хунну снова придут, прежняя тактика, скорее всего, уже не сработает.
И Янь не стал спорить:
— Если враг наденет тяжёлые доспехи, эффективность громовых орудий сильно снизится. А кавалерийские копья хороши лишь при внезапной атаке. У нас же нет тяжёлой брони. Использовать конницу для прорыва строя — слишком большая роскошь.
И громовые орудия, и копья, ломавшие строй, сами по себе были лишь инструментами. Столь огромный успех в этой битве был полностью заслугой командования.
Без тактики выжженной земли и психологического давления, созданного системой сигнальных огней, они никогда бы не смогли определить путь движения врага и устроить засаду на склоне Сичжан, ожидая уставшего противника.
Последовавшая атака конницы также стала возможной лишь потому, что враг уже был разбит, дух его пал, а строй невозможно было быстро восстановить.
Если же враг наденет тяжёлую броню, железные снаряды громовых орудий уже не смогут наносить прежний урон. Даже последующие залпы луков и арбалетов станут гораздо менее эффективными. А если противник заранее построится, прикрыв фланги лучниками и конницей, как можно будет позволить лёгкой кавалерии в кожаных доспехах ворваться в строй с копьями?
Даже в западном Средневековье рыцари, идущие в атаку копьями, обязательно носили тяжёлые доспехи. Без них пересечь поле, насыщенное дальнобойным оружием пехоты, было бы просто безумием.
Но самое главное — хунну были богаче Шандана. Это была огромная сила, способная создать собственное государство. Если Лю Юань действительно захочет, он сможет собрать достаточно тяжёлой брони.
А вот Лян Фэн со своими нынешними запасами просто не мог позволить себе тяжёлую конницу.
— Если снова будет битва, это будет тяжёлая война, — произнёс Лян Фэн, озвучив мысль, которую оба уже понимали.
С нынешними силами и составом армии Шандан совершенно не мог вести наступательную войну. Но если просто обороняться — и войска, и личная армия Лянской резиденции должны продолжать заниматься земледелием.
Если война сорвёт весеннюю пахоту, а после привлечения огромного количества беженцев не хватит продовольствия, сам Шандан начнёт разрушаться изнутри.
— Жаль, что мы не могли использовать порох до начала битвы. Если бы удалось повторить победу при Лу, возможно, хунну ещё немного бы сдержались, — сказал И Янь.
Порох был их главным секретным оружием. Использовать его в открытом бою, особенно средь бела дня, означало потерять весь эффект устрашения.
Когда люди узнают, что это всего лишь оружие, а не небесное чудо, психологическое давление исчезнет само собой. Поэтому, хотя за этот год состав чёрного пороха значительно улучшился, его всё же не стали применять против врага.
Раньше хунну не трогали Шандан потому, что были заняты борьбой с Сыма Тэном, но также и потому, что помнили прежнюю ночную атаку и её «чудесный» исход.
В эту эпоху мало кто мог противостоять психологическому давлению от мысли о «защите небес». Но теперь эта битва была выиграна — и вместе с ней исчезла тайна «божественного знамения».
В будущем подавлять Хань будет куда сложнее.
— Победа при Лу… — услышав эти слова, Лян Фэн вдруг словно что-то вспомнил.
Он резко поднялся:
— Иди со мной.
Не понимая причины, И Янь последовал за ним в задние покои управления.
Теперь резиденция тайшоу была разделена на несколько частей. Лян Фэн и его сын занимали лишь небольшой дворик. Остальные помещения были отданы либо Академии Чунвэнь, либо библиотеке. Там жили многочисленные учёные и наставники.
Пройдя через двор, Лян Фэн привёл И Яня к маленькому дворику.
Там было всего две-три комнаты. Ни беседок, ни прудов, даже деревьев почти не было — место выглядело крайне скромно. Но его обитателю это было совершенно безразлично.
Открыв дверь, Лян Фэн остановился. Войти внутрь было почти невозможно.
По полу были разбросаны бумажные комки, повсюду лежали раскрытые книги. Пять или шесть досок для расчётов висели на стенах, и каждая была покрыта странными записями, больше похожими на каракули.
Человек с растрёпанными волосами и помятой одеждой сидел за столом и что-то писал. Даже открывшаяся дверь не заставила его поднять голову.
Лян Фэн невольно усмехнулся:
— Цзылэ!
Ли Синь словно не услышал. Он лишь почесал пером волосы, сделав их ещё более беспорядочными.
Лян Фэн мог терпеть такое, но И Янь — нет. С мрачным выражением лица он подошёл, схватил рукопись перед Ли Синем и холодно сказал:
— Профессор Ли, господин пришёл!
— Ты что… — Ли Синь уже хотел возмутиться, когда у него отобрали расчёты.
Но даже его нервы не были настолько крепкими, чтобы продолжать кричать, глядя на страшное лицо И Яня. Он тут же замолчал.
С тоской посмотрев на захваченную рукопись, Ли Синь поднялся и поклонился Лян Фэну:
— Не знаю, зачем господин пришёл? Я только дошёл до важного места… можно вернуть записи?
Он действительно не мог говорить ни о чём другом. Лян Фэн лишь улыбнулся:
— Если я пришёл к Цзылэ, значит, дело важное. Помню, недавно ты с Чжичуанем обсуждал кое-какие вопросы астрономии и довёл его почти до ярости?
Услышав это, Ли Синь презрительно фыркнул, едва не задрав нос к потолку:
— У этого мальчишки слабые знания математики, а упрямства хоть отбавляй. Обсуждать с ним что-либо — только время терять!
Лян Фэн не стал обращать внимания на насмешки над Гэ Хуном и сразу перешёл к делу:
— Вы ведь обсуждали солнечное затмение?
