Глава 160
23 июня 2026 г., 20:51
Издавна небесные явления и движение звёзд занимали важное место в жизни людей, особенно солнечные и лунные затмения. Ведь закономерности их появления были связаны с двумя важнейшими светилами — Солнцем и Луной. Поэтому существовала поговорка: «Точность календаря проверяется затмениями».
Иными словами, именно по расчётам солнечных и лунных затмений проверяли, насколько верно составлен календарь.
Ли Синь не был астрономом, но сама тригонометрия тесно связана с небесными наблюдениями. Более того, древний способ определения времени года и сезонов по длине тени от вертикального стержня уже фактически сформировал таблицы котангенсов. После того как он полностью погрузился в изучение тригонометрических функций, его постепенно заинтересовали и расчёты календаря, и соотношение солнечного света и теней. А вместе с этим он, разумеется, занялся и вычислением солнечных затмений.
Для него это было лишь небольшой математической задачей, но для Гэ Хуна — вопросом философии, а возможно, даже богословия. Хотя он и стремился постичь Великий Путь, Гэ Хун всё же оставался учёным-конфуцианцем. А теория «связи Неба и человека» в конфуцианстве как раз утверждала, что природные явления и нравственность правителя связаны между собой. Лишь когда государь теряет добродетель, Небо посылает знамения.
Солнечное затмение считалось одним из самых серьёзных таких проявлений. Когда математик, вычисливший время затмения и посмеявшийся над ошибками старого календаря, столкнулся с философом, искренне верившим в небесное наказание, для которого затмение было связано не только с расчётами, но и с утратой добродетели Сына Неба… Такое «обсуждение» просто не могло закончиться спокойно.
Лицо Ли Синя стало ещё мрачнее:
— Да, такое действительно было. Я сказал ему, что расчёт пределов затмения неверен, а ошибки вычислений, возможно, связаны с параллаксом Луны. Но он вообще не понимает методов функций и только спорил со мной без смысла. В конце концов, проиграл спор и всё равно хлопнул рукавами и ушёл! Как можно всегда считать предел затмения равным пятнадцати долям? Невежество!
Лян Фэн понятия не имел, что означали эти «пределы» и «параллаксы», о которых говорил Ли Синь, но одно он понял ясно: похоже, Ли Синь действительно вывел новый способ расчёта солнечных затмений и жестоко разгромил Гэ Хуна в споре. Неудивительно, что этот обычно спокойный молодой человек каждый раз при упоминании Ли Синя мрачнел.
Сейчас было не время помогать им налаживать отношения. Лян Фэн поспешно спросил:
— Тогда будет ли в следующем году солнечное затмение? И примерно когда?
— Будет! И не просто будет — целых три раза! — фыркнул Ли Синь. — Самое раннее — в первый день первого месяца.
Существовала поговорка: «Солнечное затмение бывает в новолуние, лунное — в полнолуние». То есть солнечное затмение происходит только в первый день лунного месяца, а лунное — только в пятнадцатый. А первый день первого месяца — это как раз Новый год, день начала года!
Услышав эту дату, Лян Фэн невольно подумал: «Небеса помогают мне» .
Сейчас был уже одиннадцатый месяц. До Нового года оставалось совсем немного времени. А хунну, как бы ни старались, вряд ли начнут новый поход против Шандана прямо перед праздником. После недавнего поражения им в любом случае требовалось время на сбор припасов и восстановление армии. Вероятность того, что война возобновится в ближайшие два месяца, была крайне мала.
Но если воспользоваться моментом затмения…
В глазах Лян Фэна вспыхнул свет. Он спросил:
— Цзылэ, сможешь ли ты вычислить точное время затмения?
Три солнечных затмения за год — это само по себе было потрясающим событием, а тем более если расчёты сильно отличались от существующего календаря.
Ли Синь уже приготовился спорить с Лян Фэном, доказывая свои выводы. Но он неожиданно увидел, что тот даже не сомневается — наоборот, с восторгом спрашивает о времени.
Кулак, ударивший по мягкой подушке, не встретил сопротивления. Даже этот прямолинейный учёный растерялся.
Ли Синь кашлянул:
— Это… боюсь, будет трудно вычислить.
В конце концов, нынешняя астрономия всё ещё была не слишком развита. Возможность определить дату уже считалась выдающимся достижением. А уж точное время… даже придворный астроном, отвечающий за календарь, скорее всего, не смог бы дать точный ответ.
Но Лян Фэн не стал обращать внимания. Он поклонился Ли Синю:
— Это связано с безопасностью всего Шандана. Прошу, Цзылэ, постарайся.
Ли Синь искренне любил лишь учёбу и почти не интересовался внешним миром. Однако у него был старший товарищ, которого в последнее время тоже втянули в исследования громовых орудий. Он слышал немало рассказов о страшной силе хунну.
В Шандане ему было удобно жить. Комментарии его наставника к «Девяти главам математики» уже стали основным учебником Академии Чунвэнь. Как бы ни отличались его взгляды от обычных людей, он прекрасно понимал: здесь ему оставаться выгоднее.
Если расчёт затмения сможет сделать Шандан безопаснее — почему бы не попробовать? После недолгого колебания Ли Синь почесал растрёпанные волосы:
— Хорошо, я попробую!
Услышав это, Лян Фэн наконец почувствовал облегчение. Он сразу велел И Яню вернуть Ли Синю его записи и вышел из маленького двора.
Остановившись снаружи, И Янь нахмурил брови:
— Господин, какое отношение солнечное затмение имеет к защите Шандана?
Хотя ему крайне не нравилась заносчивость Ли Синя, выслушав весь разговор, он понял: господина интересовало только время затмения. Но солнечное затмение — это то, чего люди обычно боятся. Как оно могло помочь сохранить Шандан?
Лян Фэн тяжело вздохнул:
— В одном ты прав. Если не случится ещё одной великой победы при Лу, хунну точно не отступят. Если позволить им снова вторгнуться, в следующем году Шандан превратится в выжженную землю. Даже если мы бросим всех принятых беженцев в бой, не факт, что сможем удержать всю территорию.
Ещё одну вещь он не сказал вслух. Если они потерпят поражение, его образ «сына Будды» серьёзно пострадает. Без этого символа, который укреплял веру людей, удар по боевому духу армии и населения Шандана будет огромным.
Он не хотел снова видеть, как дело, которое он с таким трудом создал, превращается в пепелище из-за войны.
— Поэтому этот шанс особенно важен!
Увидев выражение лица И Яня, Лян Фэн слегка улыбнулся:
— Если бы пришлось выступить в бой во время затмения, ты бы испугался?
И Янь немного помолчал, а потом ответил:
— Ради господина я не боюсь.
Смысл этих слов был прост. Если бы речь шла не о нём, И Янь, возможно, тоже не выбрал бы такое время для битвы.
Такова была сила небесного знамения. Даже такой смелый человек, как И Янь, не мог полностью игнорировать влияние затмения. А остальные?
— Тогда используем это как следует, — сказал Лян Фэн, направляясь обратно. — На этот раз нам нужен идеальный план.
__________
С прошлого визита в резиденцию прошло уже много времени. Гэ Хун сидел на гостевом месте, не в силах избавиться от сомнений.
Лян тайшоу всегда относился к нему как к дорогому гостю. Если возникала необходимость, он первым делом сам приезжал в даосский храм на Западной горе. Ему никогда не требовалось лично идти в резиденцию.
Такое уважение, естественно, было приятно Гэ Хуну. А множество невиданных им прежде идей и открытий заставили его остаться в Шандане, где он мог спокойно заниматься алхимией, исследованиями природы и медициной. Даже война с хунну не вызвала в нём ни малейшего желания уехать.
Но сегодня господин не пришёл в храм. Вместо этого он приказал пригласить его сюда. Такой странный поступок не мог не удивить Гэ Хуна. Неужели есть какое-то важное дело, которое нужно обсудить лично?
Раздались шаги. Лян Фэн вошёл в зал. На нём была официальная одежда, лицо серьёзное.
Гэ Хун давно не видел его таким. Он мгновенно поднялся:
— Господин!
Лян Фэн поправил рукав и сел на главное место:
— Гэ-лан, садитесь.
Он не назвал его личным именем, а использовал обращение «Гэ-лан». Сомнения Гэ Хуна только усилились.
Он сел обратно:
— Позвольте спросить, зачем господин вызвал меня?
— Есть дело. Оно касается Шандана.
Лян Фэн не стал объяснять, а вместо этого спросил:
— Гэ-лан, вы ведь носите титул генерала Фубо. Не думали ли вы когда-нибудь снова поступить на службу?
Гэ Хун не ожидал услышать такой вопрос. У него действительно был военный титул.
Когда-то, подавляя беспорядки у себя на родине, он проявил заслуги и был пожалован званием генерала Фубо. Но из-за притеснения со стороны земляков и собственного происхождения Гэ Хун решительно отказался от должности, оставил службу и отправился в Лоян искать Путь.
И только потом судьба привела его в Шандан. Он лишь вскользь упоминал об этом. Но Лян Фэн никогда не предлагал ему служить у него. Напротив — он всеми силами помогал ему заниматься исследованиями.
Если бы это был другой человек, Гэ Хун мог бы решить, что тот презирает его способности и ценит лишь алхимию. Но Лян тайшоу был не таким. Наоборот, он искренне восхищался всеми его исследованиями. Не из-за происхождения. Не из-за слов. А из-за его стремления. Из-за того Великого Пути, которому он посвятил себя всей душой.
Такой человек мог стать настоящим другом. И именно поэтому молчаливый Гэ Хун постепенно начал открываться.
Он обсуждал с ним не только алхимию и устройство вещей, но иногда говорил и о своих идеях. А появление Академии Чунвэнь и библиотеки позволило ему увидеть совершенно иной способ отбора талантов. Не по происхождению. Не по положению. Только по способностям и добродетели.
Если бы такое распространилось и стало основой государства — смог бы такой человек, как он, уроженец юга, однажды честно войти в чиновничий аппарат, а не быть отвергнутым системой оценки происхождения и униженным северной знатью?
Однако Гэ Хун никогда не думал сам предлагать свои услуги. Он понимал: Лян Фэн нуждается в нём совсем в другой области. В способности, которую другие не ценят, но которая может спасти бесчисленные жизни. Ради того, чтобы больше людей могли спокойно жить, он уже не думал о должности.
Но сегодня господин сам задал этот вопрос. Сердце Гэ Хуна резко забилось. Он открыл рот:
— Я…
«Должен ли я стать чиновником?»
Та часть его характера, что всегда мешала ему говорить, вновь взяла верх. Гэ Хун неожиданно запнулся и не смог подобрать ответ.
Глядя на него, Лян Фэн уже понял всё. Он сказал:
— Я хочу рекомендовать Гэ-лана на должность уездного начальника. Вам предстоит управлять одним краем.
Уездный начальник отличался от чиновника при управлении округа. У него была настоящая власть. Хотя должность была невысокой, при хорошей работе она могла привести к повышению. Это была не пустая должность генерала Фубо, а настоящая возможность управлять людьми.
Сможет ли он? Или, точнее — готов ли он оставить спокойную жизнь в даосском храме и стать чиновником?
После долгого размышления Гэ Хун спросил:
— Господин действительно нуждается во мне как в чиновнике?
— Именно.
Лян Фэн ответил без колебаний:
— Сейчас Шандан переживает тяжёлые времена и остро нуждается в талантливых людях. Мы знакомы уже год, и я прекрасно знаю: Гэ-лан обладает выдающимися знаниями и необычайной смелостью. Это именно тот талант, который мне нужен.
В его словах не было ни тени уклонения. Только искренность и решимость.
Сердце Гэ Хуна согрелось:
— А что будет с храмом?
Все нынешние исследования… придётся оставить?
— Если возможно, я хотел бы, чтобы Гэ-лан совмещал обе обязанности. Но есть срочные дела, и иногда приходится выбирать. Однако храм я сохраню для вас. И позволю ученикам продолжать исследования. Никто не станет относиться к ним пренебрежительно.
Ответ был простым и честным. Тепло в груди Гэ Хуна стало ещё сильнее.
Этот Лян тайшоу отличался от всех чиновников, которых он когда-либо встречал. Он уважал его увлечения. Ценил его способности. Даже открыл ему двери к знаниям, которых он прежде не видел. А теперь сам смиренно просил его принять должность.
Мог ли он отказаться? Гэ Хун спросил себя — наверное, никто не смог бы.
Глубоко вдохнув, он сказал:
— Благодарю господина за доверие. Гэ Хун готов попробовать!
Но услышав ответ, Лян Фэн не улыбнулся. Напротив, выражение его лица стало ещё серьёзнее.
— Рад, что Гэ-лан согласился. Однако этот уезд необычный. Его название… Янъи.
