Глава 163
23 июня 2026 г., 22:27
В управе Лучэна Лян Фэн стоял посреди двора, заложив руки за спину.
Сегодня был первый день нового года, но в управе не проводили праздничного собрания. Даже его подчинённых рядом не было. Рядом с ним стояла лишь маленькая фигурка.
— Отец… сегодня действительно будет солнечное затмение? — в голосе Лян Жуна слышалась тревога, но он всё же не решался поднять голову и прямо посмотреть на солнце.
Отец сказал ему: если смотреть прямо на небесное светило, можно повредить глаза огнём солнца. Поэтому мальчик лишь осторожно глядел в стоящий перед ним медный таз. На поверхности воды, куда капнули чернила, он наблюдал за изменениями в небе.
— Согласно расчётам Ли Цзылэ, солнечное затмение должно произойти.
Голос Лян Фэна звучал спокойно, но внутри он был далеко не так невозмутим.
Эта военная операция была настоящей авантюрой. Чтобы подготовить штурм, мастера в управе больше месяца изготавливали новые метательные машины и всевозможные снаряды к ним. Только на это ушло труда и ресурсов на сумму в двести тысяч монет.
Но деньги были лишь второстепенной частью. Главным были три тысячи солдат. Вся конница выступила полностью, вместе с ней — две тысячи лучших воинов.
Если бы штурм провалился, потери были бы просто немыслимы. Однако даже при таком риске Лян Фэн всё равно стиснул зубы и воплотил план в жизнь.
По сути, всё заключалось в том, чтобы поймать момент неожиданности — вырвать инициативу у армии хунну, стоявшей у Янъи и осаждавшей Цзиньянь.
Иногда в бою приходилось идти на риск.
Когда-то один полк Красной армии совершил невозможное: в проливной дождь за одну ночь прошёл сто двадцать шесть ли горных дорог и силами всего двадцати двух бойцов захватил мост, после чего совместно с союзниками занял город Лудин.
Такое военное действие казалось противоречащим всякой логике. Но именно такие «невозможные» поступки дали армии, находившейся в крайне тяжёлом положении, шанс выжить.
А теперь и Шандан оказался в подобной точке — на грани жизни и смерти. Как мог Лян Фэн отказаться от этой возможности только потому, что она была слишком опасной?
Шаг за шагом он всё подготовил. План за планом довёл до совершенства.
Придёт солнечное затмение или нет — для самого штурма это было не столь важно. Но для дальнейшей стратегии оно имело огромное значение. И потому сейчас он стоял здесь.
Без праздника. Без поздравлений. Просто ждал. Ждал появления затмения.
Лян Жун не замечал мыслей отца. Напротив, его маленькое лицо стало ещё более тревожным.
— Но… солнечное затмение ведь считается дурным знаком…
Лян Фэн пришёл в себя.
Конечно, он понимал, как люди этой эпохи воспринимали небесные явления. Старые верования о знамениях ещё не исчезли. Теория соответствия неба и человека глубоко укоренилась в сознании людей. Каким бы ни был её смысл — ограничивать власть правителя или держать народ в страхе — влияние её нельзя было легко стереть.
Немного подумав, он спросил:
— Почему солнечное затмение считается дурным знаком?
Лян Жун на мгновение растерялся, затем быстро ответил:
— Солнце и луна предвещают беду, если их порядок нарушен. В четырёх царствах нет управления, и достойных людей не используют…
Это были строки из «Книги песен». Стихотворение начиналось именно с описания солнечного затмения: «На десятом месяце, в день синь-мао, солнце затмилось — какое великое несчастье».
Из этого явления поэт выводил своё размышление: бедствия приходят не из-за самого неба, а потому что в мире нет справедливого правления, а достойные люди остаются без дела.
«Солнце — образ государя». Если происходило затмение, считалось, что царству грозит великая беда.
Неожиданно маленький мальчик уже умел цитировать «Книгу песен». Лян Фэн улыбнулся.
— Жун-эр сказал правильно. Но небо может показывать людям знамения, а люди не могут изменить небо. Если календарь точен, солнечные и лунные затмения будут происходить в своё время. Это лишь явление природы — как восход солнца, смена луны, жара и холод. Никто не способен это изменить.
Он сделал паузу.
— А настоящее бедствие скрыто в словах: «в царствах нет управления, достойных людей не используют».
Это был вопрос причин и следствий. Бедствия государству приносит не само небо. Их создают люди.
Лян Жун моргнул, словно пытаясь понять.
— Значит… небесные явления ничего не показывают?
— Показывают, — спокойно ответил Лян Фэн. — Но если каждый раз, увидев необычное явление, лишь пугаться и обвинять себя перед небом — государство не станет спокойнее.
Он посмотрел вдаль.
— Государственные дела, жизнь и смерть страны… разве можно просто ждать указаний неба?
Он не собирался полностью менять мировоззрение Лян Жуна и рассказывать ему обо всех законах природы. Такие идеи были слишком опережающими для ребёнка, выросшего в этом времени, но изменить способ мышления — было возможно.
Не существует государства и системы, которые были бы идеальны. Главное — постоянно следить за тем, как работает страна, а не ждать, пока появится знак небес и только тогда пытаться исправлять ошибки.
К тому времени часто бывает уже поздно. И тогда предсказание действительно сбывается.
Это был первый раз, когда Лян Жун услышал подобное объяснение. Оно отличалось от всего, чему его учили. Но всё же казалось вполне понятным.
После недолгого раздумья он спросил:
— Тогда отец поднял войско сегодня… чтобы изгнать бедствие и уничтожить дурной знак?
На этот раз Лян Фэн немного помолчал, а затем ответил:
— Если небесная мощь действительно поможет… я всё равно могу спасти лишь один Шандан.
Лян Жун сразу замолчал. Кажется, он понял настоящую мысль отца.
Как говорилось в военных трактатах: «небесное время, выгода местности, единство людей».
Отец не боялся перемен в небе, потому то в его сердце было нечто важнее страха.
Как раз в этот момент небо внезапно изменилось. Яркое утро мгновенно стало тусклым. Будто что-то закрыло солнечный свет.
Лян Жун инстинктивно поднял голову. На белом солнечном диске внезапно появилась тёмная часть. Словно кусок самого неба исчез.
От этого зрелища исходило странное чувство тревоги. Оно было пугающим до дрожи, но одновременно настолько завораживающим, что невозможно было отвести взгляд.
Однако прежде чем глаза мальчика успели заболеть от яркого света, перед ними уже появилась ладонь.
— Не смотри прямо на солнце, — строго сказал Лян Фэн.
Он сам смотрел в медный таз. В тёмной воде отражалось солнце, у которого уже исчез один угол.
Солнечное затмение действительно наступило. С точностью до мгновения.
Во дворе поднялся шум.
Бесчисленные люди начали кричать от изумления. Вскоре зазвучали гонги и барабаны. Резкий металлический звон разнёсся повсюду — именно так люди изгоняли небесного пса, пожирающего солнце.
Это Лян Фэн подготовил заранее.
Дуань Цинь и Цуй Цзи должны были успокоить жителей и провести обряд, но для самого Лян Фэна этот звук был больше похож на далёкий бой барабанов.
Небесная сила пришла. Сможет ли Гэ Хун воспользоваться этим шансом?
__________
Жители Лучэна лишь испугались, но солдаты, находившиеся в Янъи, почувствовали, будто попали в царство призраков.
Когда небо потемнело, одновременно раздался гром. Вражеские орудия «Пили» не прекратили стрельбу, но теперь вместо обычных огненных снарядов внутри находились «громы девяти небес».
С грохотом они обрушились прямо на стены Янъи!
Лю Ман почувствовал, будто невидимая гигантская рука с силой отбросила его назад. Он пролетел несколько шагов и тяжело ударился о землю.
Перед глазами вспыхнули золотые искры. В ушах стоял непрерывный звон. Он больше не слышал, что происходит вокруг.
Что случилось? Что-то холодное и липкое упало ему на лицо.
Он машинально провёл рукой. Ладонь была вся в крови. Кровь текла из носа и ушей. А плечо пронзала тупая боль. Он был ранен. Но чем?
Казалось, прошёл лишь миг. А может, целая вечность.
Лю Ман внезапно поднял голову и посмотрел в небо. Солнце уже было закрыто наполовину. Чёрная тень медленно расползалась по светящемуся кругу. Будто кто-то кусок за куском пожирал светило.
Но почему был гром? Разве небесный пёс боится шума? Почему молния ударила прямо в стены?
Слёзы выступили на глазах и всё размазали. Лю Ман с ужасом понял — он больше ничего не видит.
— Быстро… кто-нибудь…
Его голос дрожал, но никто не услышал.
Ещё один громовой удар разорвал город. Лю Ман вздрогнул и опустился на колени.
Это было наказание небес. Но почему оно пришло именно к ним? Из-за Янъи? Или из-за войска Цзинь, стоящего под стенами?
Да… Это ведь армия Шанданя. Армия под командованием того самого «сына Будды»…
Третий удар грома прогремел снова. Лю Ман окончательно забыл о своём долге. Он свернулся на стене, дрожа всем телом, и начал кланяться солнцу, которое лишило его зрения. Кровь пропитала его зимнюю одежду и вместе с ней постепенно уходило тепло его тела.
Когда раздался первый удар грома, Гэ Хун невольно сделал шаг назад. Брови его нахмурились, взгляд был прикован к ужаснувшему зрелищу перед ним.
Первый «громовой снаряд» точно попал на городскую стену. Дым и пламя взметнулись одновременно.
Большой участок зубчатого парапета с грохотом разлетелся на куски, а несколько силуэтов были отброшены взрывной волной, а в небе солнечный диск за считанные мгновения оказался закрыт почти наполовину.
В тусклом свете затмения эта пугающая сцена словно выжглась в глазах всех присутствующих. И дело было не только в защитниках на стенах.
Даже позади Гэ Хуна, среди этой закалённой и бесстрашной армии, поднялось волнение. Одна часть воинов прямо опустилась на колени. Другие же застыли на месте, словно забыв, как держать оружие.
Увидев это, Гэ Хун громко крикнул:
— Хунну подняли мятеж! Господин изгоняет смуту! Небесная воля превратилась в гром! Это не кара небес — это помощь небес нашему правителю!
Его голос был настолько громким, что разнёсся далеко вокруг. Он вернул разум тем, кто поддался страху.
Да. Если бы небеса действительно хотели наказать их за войну — почему гром ударил именно по стенам врага?
Это ясно показывало: небо благоволит правителю. Именно поэтому огонь превратился в гром!
В испуганных глазах солдат вновь появился свет. Дрожь в ногах исчезла. Руки, державшие оружие, снова обрели силу. Беспорядок исчез. Вместо него появилась энергия, готовая прорваться наружу. Радость. Мужество. Решимость.
Гэ Хун с облегчением выдохнул.
Похоже, авторитет правителя в сердцах людей был даже выше страха перед небесными знамениями. Такой боевой дух нельзя было упускать. Он большими шагами подошёл ко второй метательной машине. Глубоко вдохнул.
— Если небеса помогают нам… пусть вновь обрушится гром!
С этими словами он поднял огненную стрелу и поджог фитиль второго громового снаряда. Орудие с воем выпустило смертоносный шар, отправляя его прямо в Янъи.
Вновь раздался взрыв, но армия позади него уже почти полностью поднялась. Казалось, даже всё темнеющее небо больше не могло их напугать.
Гэ Хун сделал ещё один шаг вперёд.
— В тот миг, когда солнце вновь озарит землю, наши знамёна уже должны стоять на стенах!
Он поджёг последний снаряд. Метательные машины требовали слишком много времени на перезарядку. Во время затмения можно было выпустить лишь эти три, но трёх было достаточно.
Когда прогремел последний взрыв, среди войска кто-то первым выкрикнул:
— Вернём Янъи! Уничтожим хунну!
— Убить! Убить! Убить!
Две тысячи воинов одновременно подняли крик. Их голос оказался даже громче грома, разорвавшегося над стенами.
Будто испугавшись этого оглушительного боевого клича, тень на солнечном диске остановилась, а затем начала медленно отступать.
Тёмный круг постепенно уменьшался. Жёлтый сумрак растворялся в ярком солнечном свете. Небо снова начинало светлеть.
Гэ Хун вытащил меч и громко приказал:
— За мной!
Две тысячи пехотинцев двинулись вперёд. Они напоминали огромную волну прилива, которая с неудержимой силой обрушилась на крепость впереди.
