Глава 171
24 июня 2026 г., 09:53
В эпоху Вэй и Цзинь большое значение придавали продолжению рода, но вместе с тем считалось, что чувства должны возникать естественно. Поднять ребёнка на колени перед гостями было делом вполне обычным, не говоря уже о простой возможности держать его за руку. Поэтому окружающие вовсе не стали осуждать поступок Лян Фэна — напротив, их внимание лишь сильнее сосредоточилось на единственном сыне этого правителя округа.
К тому же в те времена дети действительно стали поступать учиться несколько раньше, но ребёнок, не достигший восьми лет, который уже посещал училище, всё ещё встречался нечасто. Глядя на спокойного и рассудительного Лян Жуна, многие присутствующие молча кивали про себя с одобрением.
Когда они подошли к реке, Лян Фэн объявил о начале обряда фусе.
Как и прежде, всё было довольно просто: медный таз и ветви ивы. Но на этот раз очищение у воды проводили не только несколько десятков чиновников — здесь присутствовали более пятидесяти учеников окружного училища вместе со своими наставниками. Людей стало в несколько раз больше, поэтому и сам обряд выглядел куда более торжественным.
К тому же недавняя великая битва сопровождалась таким дурным предзнаменованием, как солнечное затмение, и потому все ещё сильнее относились к древнему обычаю очищения, который должен был отвести бедствия и болезни.
Все внимательно омыли руки и очистили одежду от пыли, после чего множество яиц и фиников было брошено в реку. Это были «плавающие яйца» и «плавающие финики», которые бросил сам двор Лянского тайшоу. Они едва успели отплыть на несколько чжан, как люди на берегу уже вытащили их сетями и крюками.
Та невероятная победа у Янъи принесла Лян Фэну немало неприятностей, но вместе с тем добавила Божественному сыну Будды ещё больше ореола. Получить несколько яиц, брошенных им, считалось почти благословением — возможно, это принесёт защиту собственным детям.
Когда весь порядок обряда был завершён, Лян Фэн вместе с Лян Жуном направился обратно к шатрам. Усевшись на главное место, он улыбнулся присутствующим:
— Сегодня праздник Шаньсы, и следует веселиться вместе. Окружное училище только что основано, а поступившие сюда — лучшие молодые люди нашей области Шандан. Почему бы не воспользоваться случаем и не проверить их знания?
Вот это и было главным событием, которого все ожидали.
Ученики тут же оживились. В прошлом году на празднике Шаньсы кто-то даже получил возможность поступить прямо на службу в дворец тайшоу! Кто знает, что будет в этот раз?
Теперь же учеников в училище стало гораздо больше, а значит, и конкуренция должна была стать во много раз сильнее. Нужно было показать себя изо всех сил!
Однако Лян Фэн не стал сам задавать вопросы. Он лишь повернулся к сидевшему рядом главному наставнику училища Фань Луну:
— Прошу господина Фаня предложить тему.
Это был знак большого уважения к новому училищу. Фань Лун слегка поклонился и произнёс:
— Тогда пусть темой будет: «Размышляющий готовится заранее, а подготовленный не знает бед».
Это была фраза из «Цзо чжуань», из записи о событиях одиннадцатого года правления князя Сян-гун. Её произнёс сановник царства Цзинь Вэй Цзян, убеждая цзиньского правителя не принимать в дар у царства Чжэн певиц и наслаждения, а всегда помнить о возможных бедствиях и думать о будущем. Правитель прислушался к совету и в итоге стал настоящим владыкой своего времени.
На первый взгляд это была лишь похвала Лян Фэну. Ведь если бы этот мудрый правитель округа заранее не подготовился, разве смог бы Шандан малым числом победить огромную армию сюнну?
Но это был лишь самый поверхностный смысл. Этот отрывок из «Сян-гун» начинался историей о том, как царство Лу создало три армии.
Луский сановник Цзи Уцзы под предлогом формирования войск разделил государственную армию на три части. Каждой армией стали командовать три рода — Цзисунь, Шусунь и Мэнсунь, постепенно деля между собой народ.
Цзи Уцзы объявил: если люди из его личных войск вступят в армию, они будут освобождены от налогов. А те, кто не вступит, будут платить вдвое больше. Два других сановника поступили ещё жёстче: один половину своих личных воинов сделал рабскими солдатами, другой — всех до единого.
В итоге после проведения этой политики род Цзисунь поглотил четыре части населения, два других рода получили соответственно две и одну часть. Так получилось, что народ был разделён на двенадцать долей: три рода получили семь, а государь — лишь пять. Цзисунь мгновенно стал сильнейшей силой в Лу, а власть царского дома начала угасать.
Разве это не было похоже на то, что происходило сейчас в Шандане? Лянский тайшоу ввёл систему освоения земель с освобождением от налогов. Не станет ли он подобно Цзисуню человеком, который возвысится благодаря своей политике?
А дальше история была ещё интереснее. Позже Цзисунь получил слишком большую власть, что вызвало подозрения у правителя Лу Чжао-гуна. Тот объединился с другими сановниками и попытался его уничтожить. Но три рода Хуань объединились, разбили войска правителя, и Чжао-гун был вынужден бежать в Цзинь. Однако Цзи Пинцзы подкупил шестерых главных сановников Цзинь, и правителю пришлось остаться в изгнании. С этого момента Цзи Пинцзы фактически стал настоящим хозяином Лу.
Не был ли и в этом скрытый намёк?
Всего одна случайно предложенная тема по классическим текстам скрывала в себе столько смыслов. Она не только проверяла знания учеников, но и показывала их настоящее отношение к сидящему перед ними Лянскому тайшоу.
Проницательность Фань Луна действительно была выдающейся. Лян Фэн давно уже хорошо изучил три комментария к «Чуньцю». Услышав эту тему, он лишь улыбнулся и кивнул:
— Отличная тема. У меня тоже есть ещё две задачи: одна по математике, другая — политическое рассуждение. Итого три вопроса. Прошу всех ответить.
Это было гораздо сложнее, чем на прошлом празднике Шаньсы! Но ученики понимали: это прекрасная возможность проявить себя перед тайшоу, а возможно, и повлиять на собственное будущее. Кто посмел бы относиться к этому небрежно?
Один за другим они склонились над приготовленными столами и начали писать ответы.
Лян Фэн, однако, не заставил остальных просто сидеть и ждать. Он приказал устроить игру с текущими чашами по воде и начать пир. Это гораздо больше соответствовало вкусам чиновников тайшоуского дворца.
Играла изящная музыка. Лист лотоса плыл по воде, и тот, перед кем он останавливался, должен был читать стихи или вести учёную беседу. Сам Лян Фэн не слишком любил подобные развлечения. Особенно ему были непривычны длинные четырёх- и пятисловные стихи, которые казались ему почти такими же длинными, как песни. Но такие пиршества были важным способом поддерживать связи среди знатных родов. Кроме того, они позволяли чиновникам, всю зиму занятым тяжёлой работой, немного расслабиться и укрепить отношения.
Когда лист лотоса прошёл половину круга, он неспешно остановился перед Вэнь Цзяо. Тот не стал уклоняться. Немного подумав, он громким голосом начал читать стих, посвящённый Шаньсы.
Его голос был чистым, внешность — выдающейся, и даже простой четырёхсловный стих благодаря ему приобрёл особое очарование. Когда стих закончился, многие захлопали в ладоши.
Лян Фэн тоже улыбнулся:
— В литературном таланте никто не превзойдёт Тайчжэня. Слышал от Гун Цяо, что Тайчжэнь искусен в письме и управлении, а все государственные дела у него устроены безупречно. Теперь увидел сам — боюсь, такой талант лишь напрасно остаётся без применения.
Поток чаш по извилистой воде продолжался, настроение у всех становилось всё более приподнятым, то и дело раздавался смех и оживлённые разговоры. Для учеников же, сидевших в стороне над своими заданиями, это было настоящим испытанием. Тем более что вопросы им достались далеко не простые. Когда спустя полтора часа объявили об окончании экзамена, у многих на листах едва появилось несколько строк. Среди них немало было тех, кто только недавно поступил в школу — как же им было справиться с такими сложными задачами?
Собранные работы сначала передали преподавателям школы и нескольким ответственным чиновникам из управления тайшоу, чтобы те их проверили, а затем представили Лян Фэну. Времени на этот раз дали слишком мало: многие не успели даже толком обдумать стиль своих сочинений, а немало учеников и вовсе не решились коснуться задачи по математике.
Просматривая последние принесённые ему работы, Лян Фэн невольно тихо вздохнул. Те, кто смогли ответить на все три задания, действительно в большинстве своём происходили из учёных родов. Даже если это были лишь небольшие кланы, они всё равно принадлежали к образованному сословию — семейное наследие давало о себе знать. Чтобы позволить выходцам из простого народа превзойти их, потребовались бы десятилетия, а то и сотни лет распространения образования. О таком пока оставалось лишь мечтать.
Изучив работы, Лян Фэн назвал нескольких учеников, проявивших выдающиеся способности и знания. После короткой беседы с ними он вынес решение: кому из них можно будет поступить на службу в управление тайшоу. Остальных он также похвалил и ободрил, велев продолжать усердно учиться.
Когда все дела были завершены, солнце уже поднялось высоко. Лян Фэн не стал больше задерживаться и приказал подавать пир.
Теперь повара в доме тайшоу были все обучены людьми из дома Лян. Их блюда отличались особым вкусом и были необычайно аппетитны. Десятки тарелок с яствами наполняли воздух ароматом, который разносился далеко вокруг.
В одном из цветастых шатров ниже по течению какая-то девушка втянула носом воздух:
— Ах, наконец-то господа там начали пиршество! Что это за запах такой чудесный? От него у меня даже живот заурчал!
Сказано это было так игриво, что все женщины в шатре сразу рассмеялись.
Раз уж сам правитель устроил пир, значит и в остальных лагерях можно было начинать трапезу. Сразу же послали слуг передавать распоряжения, и вскоре блюда одно за другим начали появляться на столах.
Кто-то ел с удовольствием, а чьи-то мысли были совсем не о еде.
Сюэ Уня сидела перед столиком, лишь слегка прикоснулась к палочкам для еды — и больше не смогла ничего проглотить. Её тщательно продуманный план с самого начала провалился: Лян Фэн словно вовсе не заметил её и просто обошёл стороной.
После возвращения в шатёр она получила немало наставлений от матери. Теперь все её мысли были заняты дальнейшими действиями — как тут было спокойно обедать?
Она подозвала служанку и тихо спросила:
— Сходи и посмотри, когда там закончится пир.
От отца она слышала, что здоровье правителя не слишком крепкое и обычно он не затягивает подобные мероприятия надолго. Но кто знает, сколько продлится сегодняшняя трапеза?
Служанка послушно ушла, а Сюэ Уня тем временем тайком достала небольшое зеркало и внимательно осмотрела свою причёску и макияж. Только убедившись, что всё в порядке, она немного успокоилась.
Её внешность, конечно, не могла сравниться со старшей сестрой, вышедшей замуж за Пэй, но и сама она была милой и привлекательной. Если человек не был совсем уж деревянным, такая красота всё равно должна была вызвать хоть какие-то чувства.
Тихо подбодрив себя, Сюэ Уня успокоилась и продолжила ждать подходящего момента.
Большой пир длился около часа. Когда все насытились и выпили достаточно вина, Лян Фэн, к удивлению многих, не стал, как обычно, завершать застолье пораньше. Вместо этого он приказал установить мишени для стрельбы из лука.
По здравому смыслу, тайшоу Лян должен был ограничиться, как всегда, игрой с метательными кубками. Поэтому его поступок немало удивил присутствующих.
Но ещё больше их поразило то, что Лян Фэн не начал стрельбу сам, а улыбнулся стоявшему рядом Лян Жуну:
— Жун-эр, хочешь первым открыть состязание?
Сын правителя округа будет стрелять из лука? Он ведь ещё совсем маленький — сможет ли вообще удержать оружие?
Множество любопытных взглядов устремилось к ребёнку.
Во время игры с чашами Лян Жун тоже не был просто украшением. Некоторые наставники проверяли его, задавая вопросы о стихах и древних текстах. Но мальчик нисколько не растерялся и ответил на всё, чем немало заслужил уважение окружающих.
Теперь выходит, что мало быть искусным в знаниях — надо ещё показать воинскую доблесть?
Но среди множества взглядов Лян Жун видел только тёплую улыбку в глазах отца. Он решительно кивнул:
— Я с удовольствием открою состязание для отца.
Лян Фэн улыбнулся, велел принести небольшой лук, которым обычно пользовался сын, и поставить мишень в тридцати шагах.
Для обычного мягкого лука это расстояние было вполне достижимым, но попасть точно в центр всё равно было непросто. Особенно для такого маленького ребёнка.
С помощью служанок Лян Жун закрепил длинные рукава, взял лук и стрелы, твёрдо встал перед мишенью.
На него смотрело множество людей, но он почти не чувствовал волнения. Ведь отец, как всегда, стоял позади него и спокойно наблюдал.
Если отец ждёт от него успеха — что ещё могло иметь значение?
Лян Жун глубоко вдохнул, резко натянул тетиву. Маленький мягкий лук выгнулся до предела. Он отпустил пальцы. Стрела взвилась в воздух и с сухим стуком ударилась точно в центр мишени!
Вокруг раздался взрыв удивлённых возгласов.
Даже дети из знатных семей с ранних лет обучались верховой езде и стрельбе, но ребёнок такого возраста, который настолько уверенно владеет луком, был действительно редкостью. А попасть первой же стрелой прямо в центр — тем более.
Увидев свой результат, Лян Жун от счастья даже покраснел. Он быстро вернулся к отцу:
— Отец, как я выстрелил?
— Жун-эр прекрасно стреляет. Твои старания и упорные тренировки не прошли даром, — без колебаний похвалил его Лян Фэн.
— Тогда отец тоже пусть попробует!
Лян Жун был в восторге.
Он, конечно, слышал похвалы в свой адрес, но куда больше ему хотелось увидеть, как отец сам проявит себя перед всеми.
Услышав это, Лян Фэн не смог сдержать улыбку:
— Хорошо. Дай-ка я тоже попробую.
Стоявший рядом И Янь тут же подал ему лук.
Это был лук с натяжением меньше одного ши — лишь немного сильнее обычного мягкого лука. Но это был единственный вариант, которым Лян Фэн сейчас мог свободно пользоваться.
Пока И Янь помогал ему закрепить рукава, Лян Фэн надел напальчник и легко провёл пальцами по тетиве.
— Поставьте мишень на пятьдесят шагов.
Это как раз было стандартное расстояние для показательной стрельбы — безопасная дистанция, на которой большинство молодых знатных людей могли показать себя и не опозориться. Тот, кто способен попасть в мишень с пятидесяти шагов, уже вполне мог считаться равным многим из тех, кого называли «искусными стрелками».
Не обращая внимания на изумлённые взгляды окружающих, Лян Фэн подошёл прямо к мишени, твёрдо встал на ноги, поднял лук и натянул тетиву.
Его фигура была высокой и стройной, подобно сосне и бамбуку. В тот миг, когда он резко расправил лук, вокруг него словно появилась особая, захватывающая дух свободная и благородная энергия.
Раздался звонкий гул тетивы — стрела сорвалась и устремилась вперёд. Она попала точно в край центра мишени!
Хотя это был не сам центр, такое мастерство уже заставило всех восхищённо ахнуть. Сразу раздались аплодисменты и похвалы.
Но Лян Фэн не остановился. Он снова поднял лук.
После того как были выпущены три стрелы, вокруг вновь прокатился взрыв удивления.
Только теперь зрители заметили: все три стрелы не просто попали в мишень — они окружили центр, образовав почти идеальный треугольник.
Такое владение луком было даже сложнее, чем просто попасть точно в середину!
— Господин тайшоу обладает превосходным искусством стрельбы! — раздавались повсюду восхищённые голоса.
Но в глубине души люди думали совсем о другом.
«Похоже, здоровье правителя действительно постепенно восстанавливается».
Если речь шла просто о знаменитом учёном, то бледное лицо, слабое тело и изысканная болезненность даже считались признаком особого достоинства. Но Лян Фэн был не просто учёным мужем — он был правителем целого округа, опорой, на которой держалась оборона против хуннской армии.
Для такого человека здоровье было куда важнее любой утончённой «учёной» манеры. Увидев такую стрельбу, как же людям было не почувствовать облегчение?
Когда ему принесли обратно мишень, Лян Фэн тоже незаметно выдохнул с облегчением. Оказалось, что дополнительные тренировки последних дней — отжимания и стрельба по фиксированным целям — не прошли зря.
Ему было достаточно показать результат, соответствующий ожиданиям, и цель была достигнута.
С улыбкой он вернул лук И Яню и сказал:
— Сегодня праздник. Пусть же мы устроим состязание стрельбы и отпразднуем его вместе.
После такого выступления самого господина тайшоу кто же из остальных мог захотеть отстать?
Люди быстро разделились на небольшие группы по два-три человека, и вскоре началась игра в стрельбу.
Смех, разговоры и похвалы разносились всё дальше по берегу.
— Госпожа, там началась стрельба, — служанка, отправленная разведать обстановку, быстро вернулась к Сюэ Уня и тихо доложила: — Говорят, господин тайшоу попал тремя стрелами подряд. Его вид был просто великолепен.
Так они ещё и стреляют?.. Разве тот господин тайшоу не считался слабым и болезненным? Как же он тогда смог так попасть?
Сердце Сюэ Уня дрогнуло, и она впервые почувствовала некоторую неуверенность.
«Только бы не получилось так, что праздник закончится уже к закату…»
Она находилась в лагере женщин и не могла оставаться слишком поздно, но теперь, когда всё зашло так далеко, другого выхода не было. Она рассеянно продолжила ждать.
Солнце постепенно клонилось к западу, день медленно переходил в вечер, и лишь когда почти наступили сумерки, пир наконец завершился.
Сюэ Уня внутренне напряглась. Она поспешно ещё раз тщательно проверила свою причёску и макияж, а затем с помощью служанки поднялась. После этого она торопливо направилась туда, где находился лагерь тайшоу.
