Глава 175
24 июня 2026 г., 21:57
— Держать строй! Плотнее! Не ломать порядок! Они не пробьются внутрь! — громко кричал младший командир разбойников, стоя внутри сомкнувшегося квадратного строя.
Они уже больше двух лет обосновались в лесах уезда Лаоянь. За это время собрали под свои знамена более трех тысяч человек. Костяк составляли местные цяны, сюнну и ди, а также немало беженцев. Боевая сила у них действительно была немалой. Воспользовавшись смутой среди сюнну, они грабили уездные управы, захватывали зерно и людей, постепенно приобрели немалую известность.
Но как бы они ни буйствовали — всё это происходило лишь на территории Лэпина. Откуда же теперь взялась целая армия из Шандана, пришедшая их уничтожить?!
И хуже всего было то, что эти шанданские воины были по-настоящему страшны!
Младший командир продолжал выкрикивать приказы, стараясь сделать строй крепче. Перед ними в основном была конница, а в такой местности, как Лаоянь, где повсюду были леса и горы, развернуться ей было непросто. Если только они удержат строй, то эти драгоценные всадники вряд ли осмелятся идти на прямой удар.
Однако конница впереди вовсе не собиралась бросаться в лобовую атаку. Напротив, каждый всадник натянул лук и наложил стрелу. Они разъехались перед строем, словно загонщики на охоте, и начали выпускать стрелы залпами.
Откуда у горных разбойников доспехи? Одних только стрел уже хватало, чтобы привести их ряды в беспорядок. Если так продолжится, ещё до того, как строй будет сломлен, их просто перебьют до последнего человека!
Продолжать держать оборону? Или лучше сразу бежать?
Младший командир яростно стиснул зубы:
— Стоять! Поднять щиты! Они не посмеют ворваться внутрь! Подмога уже близко!
У кого не было конницы? Их собственные всадники тоже были свирепыми бойцами, привыкшими носиться по лесам и горам. Если они подойдут, то наверняка заставят этих чиновников бежать, поджав хвост!
Но он думал так — а его люди не обладали ни такой смелостью, ни такой выдержкой.
Когда вражеская конница снова развернулась и ринулась на них, разбойники с грубыми ножами и копьями в руках, дрожа от страха, наконец не выдержали и начали отступать.
И этот шаг назад был словно трещина, появившаяся посреди железной плиты.
В глазах тех всадников, которые до этого спокойно держали луки, вспыхнул хищный блеск. Когда расстояние сократилось меньше чем до ста шагов, кони сорвались с места. Без замедления. Без остановки. Не сдерживая силы. Они прямо врезались в строй!
В столкновении двух армий, особенно когда пехота встречается с конницей, всё решает храбрость и дух.
Если пехотинцы стойки и способны удерживать позицию, мало какой всадник захочет рисковать конём и идти на лобовой прорыв. Но стоит строю дрогнуть, стоит появиться усталости и страху — конница, словно стая волков, тут же бросается вперед, разрывает брешь и рвёт строй на части!
Эти разбойники, никогда не проходившие настоящей военной подготовки, как могли понять такое?
Всего один шаг назад — и уже была решена их судьба. Подобно волкам, хищная конница ворвалась в ряды. Сверкнули клинки. Брызнула кровь. Плоть разлеталась в стороны.
Младший командир совершенно не мог остановить бегство своих людей. Он был в ярости до безумия. Куда же, черт побери, делась их собственная конница?!
__________
Всего в пяти ли оттуда шло другое ожесточённое сражение.
Желая спасти своих товарищей, разбойники пришпорили коней и мчались изо всех сил, словно у них могли вырасти крылья, но до поля боя они не добрались.
Из стороны внезапно вылетел другой отряд правительственных войск и перерезал им путь. Более тысячи всадников оказались остановлены!
— Убивать! Всех до одного! — заревел предводитель цян, покрытый густой бородой.
Он был главным вождём этих разбойников — человеком невероятной смелости, сильным и жестоким бойцом. Если бы он не был искусным стрелком и хитрым тактиком, разве смог бы он создать такую огромную разбойничью армию?
Поэтому даже попав в засаду, он не испугался. Напротив, его борода и волосы словно встали дыбом от ярости, и он приказал сражаться до смерти!
Все были конниками, численность почти одинакова. Чего тут бояться? Просто перебить их всех!
Но сегодня перед ним были не те слабые и измотанные войска Цзинь. Подобно свирепому тигру, спускающемуся с горы, вражеская конница ворвалась в их строй. Одинаковые длинные мечи сияли, а под грохот копыт казались вестниками смерти. Откуда взялись такие воины?!
Каждый из них был достоин стать передовым командиром в его войске!
Но ещё страшнее было другое — они не сражались поодиночке. Они двигались группами по трое-пятеро, идеально дополняя друг друга!
Даже самые свирепые разбойники не могли выдержать такой натиск.
— Убраться отсюда! Следуйте за мной! — крикнул главарь.
В отличие от остальных, ему хватило лишь нескольких мгновений боя, чтобы понять — они проигрывают. Если продолжать эту схватку, они лишь напрасно отдадут жизни. Лучше сначала вырваться, а потом уже думать о дальнейшем!
Но стоило ему вместе с ближайшими людьми сделать всего пару шагов, как перед ними встал серо-белый конь.
Это был настоящий боевой жеребец — на целую голову выше обычных лошадей, а всадник на нём был в чёрных доспехах, с холодным лицом и убийственной аурой.
Пара серо-голубых глаз была ледяной, словно клинки, и полна жажды убийства. Вражеский генерал!
В мгновение ока главарь всё понял. Не раздумывая ни секунды, он повёл людей прямо на него. У него было больше десяти верных воинов, а у противника — всего несколько телохранителей.
Стоило убить главного врага — и у них появлялся шанс на спасение!
Обладая огромной силой, он владел тяжёлым железным копьём весом в двадцать цзиней. Один удар мог пробить в теле врага дыру размером с чашу.
Теперь, сражаясь не щадя себя, он размахивал им так, словно ветер и гром сошлись в одном месте! Один против троих, да ещё с таким оружием — разве мог он не сбросить врага с коня?!
Но этот ядовитый, свирепый удар, подобный атаке дракона, не достиг цели. Генерал с голубыми глазами лишь слегка сместился в сторону, пропуская копьё мимо себя, и обратным движением меча мгновенно убил одного из нападавших.
Главарь оскалился. Он решил, что враг хочет разобраться с более слабыми сначала?
Он не прекращал движения. Копьё описало широкий круг!
Серо-белый конь словно понимал своего хозяина. Он переставил копыта и резко отскочил на три шага в сторону.
Этот манёвр снова заставил копьё пройти мимо, а меч генерала уже забрал другую жизнь.
Так больше нельзя!
Главарь разбойников громко рявкнул:
— Дянь У! Дун Хао! Окружить его!
Два всадника мгновенно бросились вперёд. Трое выстроились треугольником, окружая генерала с голубыми глазами. Железное копьё, сабля и тяжёлый молот одновременно поднялись в воздух. Словно сеть, словно занавес — они накрыли врага со всех сторон!
Попался! Эта мысль одновременно мелькнула у всех троих.
Но серо-белый конь вдруг громко заржал и взвился на дыбы. Удар задними копытами пришёлся точно в цель — стоявший сзади конь жалобно заржал и сбросил всадника.
Спереди генерал-цзе бросил свой длинный меч прямо в грудь врага, а сбоку железное копьё пробило ему плечо.
Попал!
В сердце вождя цян вспыхнула радость. Да, он потерял двух ближайших людей — но он ранил врага!
Однако в следующую секунду тело пронзила незнакомая, страшная боль. Он опустил взгляд.
В свободной левой руке генерала появилась ещё одна пика. Красный кистень на древке. Сверкающий наконечник уже вошёл глубоко в его толстую тёмную шею.
Генерал дёрнул оружие. Кровь брызнула фонтаном. Главарь разбойников свалился с коня.
Победив троих, этот непобедимый воин даже не взглянул на труп. Он лишь холодно приказал:
— Сомкнуть строй!
После короткой команды вся шанданская конница начала собираться воедино. Оружие в их руках и убийственный блеск в глазах слились в одно целое.
— Убивать! Убивать! Убивать!
Грохот копыт катился подобно грому. Крики убийства вздымались до самых небес.
__________
— Командир, эту рану, похоже, придётся зашить двумя-тремя стежками.
Увидев рану на плече у командира И, сопровождавший войско лекарь нахмурил брови.
Судя по всему, это было ранение копьём. К счастью, наконечник вошёл неглубоко. Если бы это был трёхгранный клинок и рана была ещё на несколько цуней глубже, скорее всего, были бы задеты сухожилия и кости.
Сев за стол, И Янь холодно произнёс:
— Начинай.
Зашивание раны тоже было делом непростым.
Лекарь достал сбоку небольшую тыкву-горлянку и открыл крышку. Тут же наружу вырвался резкий запах спирта, словно ударивший в лицо. Однако жидкость, которую он вылил из сосуда, была прозрачной, словно вода.
Это был особый очищенный спирт, приготовленный специально для армии. Если использовать его перед зашиванием ран или вскрытием, он мог предотвратить нагноение, но средство было чрезвычайно едким.
Попав на рану, оно ощущалось так, будто туда одновременно вонзали ножи и лили раскалённое пламя. А если выпить его внутрь — можно было легко сжечь собственные внутренности.
Осторожно смочив стерильную ткань, лекарь начал вытирать кровь и грязь вокруг раны. Это должно было быть настолько больно, что человек не смог бы сдержаться.
Но стоявший рядом мужчина лишь слегка дёрнул плечом. Ни стона. Ни единого изменения в выражении лица.
Этот командир в последние дни словно стал ещё страшнее.
Лекарь сглотнул и достал иглу с нитью. Нить была из овечьего кишечника, игла — серебряная, но когда она входила в плоть, всё равно хотелось скрипеть зубами, а волосы вставали дыбом.
Он собственными руками зашил множество ран. Немало было таких, кто рыдал, кричал от боли и кого приходилось удерживать нескольким людям.
Но сейчас… Человек перед ним не двигался вообще. Будто зашивали не его плоть, а просто чинили одежду.
Не смея терять время, лекарь быстро закончил работу, снова обработал рану спиртом, нанёс лекарство, туго перевязал и вышел.
И Янь даже не взглянул на обработанное плечо. Он просто взял лежавшую рядом верхнюю одежду, надел её и спокойно вышел из шатра.
Снаружи несколько десятков горных разбойников были связаны в одном месте. У большинства на теле были ранения. Это были младшие командиры и главари разбойничьего войска — их ещё предстояло тщательно допросить.
Увидев И Яня, Ван Лун немедленно подошёл:
— Командир лагеря, здесь все главари разбойников. Но старый лагерь нужно будет ещё допросить.
И Янь даже не ответил ему. Он подошёл к одному из главарей и спросил:
— Где в горах находится старый лагерь?
Старый лагерь был местом, где разбойники прятали самые ценные вещи. Знать его расположение могли только ближайшие люди предводителя.
Тот мужчина плюнул:
— Ты ведь тоже варвар. Зачем служишь этим псам Цзинь?!
Он говорил на языке ху.
Цян, ди и цзе имели собственные языки, но из-за силы сюнну многие племена знали несколько фраз на их языке. Поэтому общий язык разных племён и называли языком ху.
И Янь и Ван Лун прекрасно поняли его слова. Лицо Ван Луна потемнело, он уже хотел что-то сказать… но перед ним мелькнула серебряная вспышка. Голова младшего командира покатилась по земле.
Кровь из перерубленной шеи брызнула на несколько десятков шагов, прежде чем наконец остановиться. Ван Лун мгновенно замолчал.
В последние дни нрав его командира лагеря, кажется, становился всё хуже. Даже он сам теперь не осмеливался говорить лишнее.
Похоже, даже великая победа не смогла удовлетворить этого бога смерти.
Не останавливаясь, И Янь подошёл к следующему человеку. Вопрос остался прежним:
— Где старый лагерь?
После того как он увидел судьбу первого, этот уже не осмелился вести себя дерзко. Он сглотнул и сказал:
— Если хотите, чтобы я рассказал… сначала отпустите меня…
Он не успел закончить. Лезвие меча уже коснулось его шеи. Брызнувшая кровь окрасила край одежды И Яня и капля за каплей стекала вниз.
Сделав ещё несколько шагов, он снова остановился перед другим пленником.
— Где старый лагерь?
Возможно, этот человек действительно не знал. Он задрожал и начал умолять:
— Господин воин, пощадите! Я знаком со всеми главарями, я могу разузнать…
Но третьей фразы ему произнести не дали. Ещё одно тело рухнуло на землю.
В лагере воцарилась мёртвая тишина. Никто больше не смел открыть рот. Казалось, этому богу смерти нужен был вовсе не ответ. Ему нужны были их жизни.
И Янь снова двинулся вперёд, но прежде чем он успел подойти к следующему пленнику, тот уже сломался. Он зарыдал и закричал:
— В Левом хребте! В горах Левого хребта! Я могу провести вас туда!
Ноги в военных сапогах остановились. И Янь взмахнул клинком, стряхивая с него грязную кровь.
— Отправляйтесь с ними. Захватить старый лагерь. Сегодня же.
Что ещё мог сказать Ван Лун? Он быстро принял приказ и ушёл.
В этот момент посыльный, стоявший неподалёку, осторожно подошёл:
— Командир, прибыл посланник из Чжаньского уезда.
Чжаньский уезд был центром Лэпинского княжества. Очевидно, человек прибыл от имени местной управы. И Янь даже не стал менять испачканную кровью одежду. Вот в таком виде он вошёл в шатёр.
Увидев его, прибывший для переговоров Сунь Цаоцзао так испугался, что не знал, куда деть взгляд. Он поспешно опустил голову и поклонился:
— Я не знал, что командир И прибудет лично. Подчинённый не успел встретить вас. В горах действительно появились разбойники, но зачем же беспокоить командира И…
Скрытый смысл его слов был совершенно очевиден. Это уже выходило за пределы дозволенного. Даже если в Лэипине были разбойники — зачем Шандану посылать войска для их уничтожения?!
И Янь спокойно произнёс:
— Разбойники тревожат Шандан — разумеется, их следует уничтожить. Уезд Лаоянь уже находится под контролем моей армии. Господину Сунь не о чем беспокоиться.
Что?! Даже уездный город уже захвачен?!
Поток холодного пота на лбу Сунь Цаоцзао стал ещё сильнее. Он запнулся и пробормотал:
— Это… это как же возможно…
— Провиант и фураж также будут доставляться из Шандана. Через некоторое время порядок и спокойствие восстановятся. Неужели внутренний секретарь не желает, чтобы в Лэпинском княжестве исчезла угроза разбойников?
Разумеется, речь шла о высшем правителе Лэпинского княжества — внутреннем секретаре Цзян Хуане. Будучи доверенным человеком внутреннего секретаря, Сунь Цаоцзао прекрасно знал его мысли.
Разбойники и мятежники были страшны, но сосед напротив был куда страшнее. Однако что теперь могли изменить протесты?
Даже если бы он пожаловался самому императору — разве не сказал бы этот человек, что всего лишь пришёл уничтожить разбойников?
Он не нападал на уезды Лэпина. Не захватывал их города. Не отнимал их зерно и имущество. Кто станет вмешиваться в такое «благородное» дело — спасение других за свой счёт?
Сунь Цаоцзао несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем наконец выдавил:
— Где же… где же. Ваша армия прибыла издалека и избавила наше Лэпинское княжество от бедствия — конечно же, её следует достойно наградить. Я немедленно доложу внутреннему секретарю и устрою для генерала встречу…
Он уже даже не осмеливался называть его ду-вэем. Он прямо назвал его генералом.
И Янь никак не отреагировал на эту уступку. Его лицо всё так же оставалось холодным и неприступным.
— Господин Сунь слишком вежлив.
Они ещё немного поговорили, и Сунь Цаоцзао уже не осмелился задерживаться. Он поспешно ушёл.
В лагере больше не было раздражающих голосов. И Янь слегка прикрыл глаза. Его сердце словно раскололось на две половины.
Одна половина оставалась спокойной и рассудительной — безошибочно решала военные и государственные дела.
А другая молчала.
Она словно провалилась в какую-то бездонную пустоту. Господин собирается жениться на женщине из рода Ван. Знатной девушке, от которой невозможно отказаться и которую нельзя презирать. После этого у него появится ещё больше наложниц, красивых женщин, достойных его положения, способных мягко говорить с ним, находясь в его объятиях. У него будут дети. Будет полон дом сыновей и внуков, разветвлённое и процветающее потомство. Они принесут смех в пустой особняк Лянов. Они будут становиться полководцами и сановниками, помогать ему и его братьям управлять огромным семейным владением.
Как любой могущественный род, поднявшийся среди смутного времени, семья Лянов станет огромной силой, которую никто не сможет игнорировать. Это было то, чего заслуживал господин. И это был лучший способ стабилизировать Шандан — а вместе с ним и весь Бинчжоу.
Все эти доводы он понимал. Но эту пустоту никто не мог заполнить. И всё же даже так его разумная половина не исчезала.
Словно человек, цепляющийся за соломинку посреди бурного потока, он не мог отпустить её. Не мог позволить себе упасть в бездну. Потому что это было всё, что у него осталось.
Дувэй Шандана. Военный глава дома Лян. Самый доверенный человек его господина.
Эту роль он мог исполнить лучше всех. В груди будто раздался звук проходящего льда.
И Янь снова открыл глаза. Он вышел из шатра.
__________
Тем временем.
Огромная армия вошла в проход Тунгуань и направилась к лагерю Хуннуна неподалёку.
Это был кортеж самого Сына Неба, а также войско великого полководца Ци Хуна, возвращавшегося после победы. Быстро разграбив город Чанъань, он не осмелился задерживаться.
Оставив сяньбийских воинов, которые всё ещё были заняты поиском драгоценностей и захватом женщин, он первым вывел восемь тысяч солдат, чтобы сопроводить императора из Гуаньчжуна.
Именно это было трофеем, которого больше всего ждал князь Дунхай, и именно это было залогом его дальнейшего возвышения.
Как мог Ци Хун проявить небрежность?
Но, будучи человеком грубым и прямолинейным, он не смог собрать весь императорский эскорт. Даже императорскую колесницу он не нашёл. Поэтому просто приказал взять обычную телегу, посадил туда Сына Неба — и отправился в путь.
Что касается остальных князей и знатных сановников — у них даже телег не было. Все шли пешком. Из-за этих бесполезных людей дорога от Чанъаня до Тунгуаня заняла целых семь дней.
Даже Ци Хун, привыкший командовать огромными армиями, начал раздражаться. Когда они прибудут в лагерь Хуннуна, этим бесполезным людям уже можно будет выдать повозки.
Но Сыма Тэн, ожидавший их в лагере, тоже был далеко не прост. Когда штурмовали Чанъань, он не рвался вперёд. А теперь явился собирать плоды победы?
Ци Хуну даже хотелось холодно усмехнуться, но тот был младшим братом князя Дунхая. Человеком, которого он не мог позволить себе обидеть.
К счастью, в Чанъане действительно было немало богатств.
Сидя верхом, Ци Хун рассеянно размышлял, куда лучше отправить награбленное и сколько всё это может стоить. И именно в этот момент голос прорезал плотные ряды войска и достиг его слуха.
— Вражеская конница!
Ци Хун резко поднял голову и с ужасом увидел, как на горизонте появилась широкая чёрная туча.
Это были всадники. Не меньше трёх-четырёх тысяч человек!
Даже поднятая ими пыль закрывала небо. Как здесь могла появиться вражеская конница?! А что же делает лагерь Хуннуна? Почему разведчики ничего не сообщили?!
Даже этот великий полководец, прошедший множество сражений, на мгновение потерял самообладание. Он поспешно закричал:
— Чего стоите?! Защитить императора! Защитить императора!
Ведь с ним был сам Сын Неба! Если что-то случится — сколько бы голов ни отрубили после этого, расплатиться всё равно будет недостаточно!
Услышав этот приказ, все мгновенно пришли в движение.
Однако это была уже победоносная армия, опьянённая успехом, и к тому же разболтанная грабежами — за короткое время она просто не могла перестроиться.
Подобно стае свирепых волков, вражеская лёгкая конница с яростью врезалась в рыхлые ряды и устремилась прямо к телеге, которую они охраняли!
__________
Лю Яо и сам не ожидал, что судьба подарит ему такой шанс.
После проникновения в Хуннун он получил известие: главный лагерь не снят, потому что готовится встреча императорского кортежа. А сам Сын Неба уже выехал из Чанъаня.
Это была поистине небесная удача.
Не раздумывая ни мгновения, Лю Яо полностью пересмотрел план. Он отказался от нападения на главный лагерь и решил ударить по тылу — перехватить обозы с продовольствием.
В нынешнее время продовольствия не хватало повсюду, а на дорогах часто орудовали разбойники. После подобных инцидентов Сыма Тэн не мог позволить себе бездействовать и сразу отправлял войска для охраны тыла.
И пока он отвлёк силы на охрану лагеря и стабилизацию снабжения, Лю Яо повёл войска к линии Тунгуаня.
Как ни двигайся — чтобы выйти из Гуаньчжуна, неизбежно нужно пройти через Тунгуань. Если устроить засаду поблизости, добыча сама придёт в руки.
И действительно — словно сама судьба помогала ему.
Охрана императорского кортежа составляла всего восемь тысяч человек. Без большого лагеря поддержки, без усиленной обороны. Эти люди выглядели как обнажённые ягнята, идущие по открытой равнине.
Такую добычу невозможно было упустить.
По приказу Лю Яо три тысячи лёгких всадников ринулись вперёд. Словно разрывая шёлковое полотно, поспешно выстроенная линия обороны была мгновенно прорвана. Сопротивление солдат Цзинь не могло остановить этих тигрово-волчьих всадников. Там, где проходили кони, оставались лишь изуродованные тела.
Но Лю Яо сохранял полную ясность рассудка. Он не атаковал центр строя и не обращал внимания на боевые знамёна. Вместо этого он направил удар прямо к той телеге, над которой развевался императорский стяг.
Охрана? Убить. Чиновники, преграждающие путь? Убить. Личные слуги? Убить.
Одним ударом он срубил молодого человека без усов, в головном уборе, который отчаянно пытался заслонить повозку, а затем из телеги был вытащен дрожащий мужчина средних лет — с бледным лицом и редкой щетиной.
Высокая императорская шапка, чёрный головной убор, багряные шёлковые одежды. Кто ещё, кроме Сына Неба, мог носить такое облачение?
— Генерал! — радостно воскликнул один из воинов. — Это император Цзинь!
— В мире не может быть двух владык. Убить! — без малейшего колебания приказал Лю Яо.
Воин не стал медлить. Он схватил дрожащего человека, не обращая внимания на крики и сопротивление, и опустил клинок.
Послышался резкий звук — ссс!
Кровь брызнула на несколько шагов вперёд. Цвет её был алый, ничем не отличаясь от обычной человеческой крови.
Они действительно добились успеха.
Лю Яо громко рассмеялся и крикнул своим воинам, которые всё ещё продолжали сражение:
— Император Цзинь мёртв! Отступаем!
Все хуннские воины разом взвыли и начали прорываться из боя. И без того хаотичная армия Цзинь окончательно утратила способность к сопротивлению.
Пробивавшийся вперёд Пи Хун, увидев телегу, пропитанную кровью, вскрикнул «ах!» — и, извергнув кровь, рухнул с коня. В тот же день страшная весть вместе с остатками разбитых солдат ворвалась в лагерь Хуннуна.
