Глава 180
24 июня 2026 г., 23:39
С наступлением сумерек небо постепенно потемнело. На смену звёздам и луне пришли костры и факелы, озарившие весь лагерь. Когда эта фигура вышла из чернильной тьмы в сияние огня, даже Ван Би́нь не смог скрыть вспышки удивления в глазах.
Умывшись и сменив одежду, Лян Цзыси полностью избавился от следов усталости, оставив лишь изящную, возвышенную осанку. Он совершенно не сочетался с боевыми конями и воинами вокруг — да что там, даже он, настоящий выходец из рода Тайюаньских Ванов, уступал этому человеку в неземной утончённости.
Неудивительно, что такой человек сумел привлечь внимание даже высокомерного Ван Маошэня и был выбран им в качестве достойного зятя. Если бы у него самого была дочь, он тоже захотел бы выдать её за столь выдающегося мужчину!
С улыбкой выйдя навстречу, Ван Би́нь сказал:
— Мы не виделись всего полдня, а Цзыси уже стал ещё более величественным. Мой грубый шатёр даже стыдится принимать такого гостя.
Лян Фэн тихо рассмеялся:
— Если шатёр старшего брата Вана можно назвать грубым, то мне, боюсь, вообще нельзя было бы разбивать лагерь поблизости.
Оба рассмеялись, и атмосфера сразу стала непринуждённой. Они вошли в шатёр, плечом к плечу, и заняли места хозяина и гостя.
Приказав служанкам подать чай, Ван Би́нь вздохнул:
— Не знаю, доводилось ли Цзыси пробовать целого жареного ягнёнка? Сяньби лучше всего умеют готовить мясо на огне. Целый ягнёнок — хрустящая корочка, нежное мясо, жир, сочащийся изнутри… настоящий деликатес. Сегодня мы прибыли слишком поспешно, так что приходится угощать дорогого гостя столь простым блюдом.
Лян Фэн улыбнулся:
— Эти два дня я питался в дороге чем придётся. Одного упоминания жареного ягнёнка от старшего брата Вана достаточно, чтобы у меня разыгрался аппетит. К тому же — бескрайние степи, чистое небо, ветер и луна… разве тут есть что-то простое?
Такой понимающий гость не мог не порадовать хозяина. Ван Би́нь рассмеялся и хлопнул в ладони.
Служанки тут же вынесли серебряные блюда и керамические чаши, расставив всё перед ними.
На блюде лежало нарезанное мясо ягнёнка. Ни кусочка не было пережарено: золотистая корочка была хрустящей, внутри мясо оставалось нежно-розовым — явно приготовлено мастером своего дела.
В трёх маленьких чашах лежали соль, перец и соус — каждый мог брать по вкусу. Для знатного рода, привыкшего к роскоши и изысканным пиршествам, такое блюдо действительно не считалось особо утончённым. Но в дикой местности насладиться таким угощением было вполне достойно.
Без сопровождения изящной музыки они не стали сидеть молча друг напротив друга. Они ели и беседовали, говорили о пейзажах и обычаях Ючжоу, упоминали и многие дела при дворе.
Провозглашение Сыма Ина императором в Цзинчжоу оказалось не таким жалким, как можно было ожидать. В конце концов, гибель Сына Неба и странное явление, когда солнце стало красным, как кровь, всё же заставили некоторых людей задуматься.
К тому же старый соратник Сыма Ина, Гунши Фань, был человеком совершенно неугомонным. Провинция Ичжоу уже погрузилась в хаос настолько, что даже Ван Цзюню пришлось отправлять войска для подавления беспорядков.
— …Однако, хотя всадники Ху под началом Цзи Сана и были свирепы, они всё же не могли сравниться с конницей сяньби, — холодно усмехнулся Ван Би́нь. — Стоит только князю Чэнду потерпеть поражение, и Ичжоу вновь обретёт спокойствие.
В этих словах ясно слышалось желание прибрать Ичжоу к рукам.
Лян Фэн вздохнул:
— Жаль только, что неизвестно, когда успокоится Бинчжоу.
Услышав это, Ван Би́нь слегка улыбнулся:
— Зачем же Цзыси тревожиться? Лю Юаньхай хоть и обладает большими амбициями, но войска хунну уже давно не те, что были во времена Хань. Они лишь немного сильнее обычной армии. Если же встретятся с конницей сяньби — не выдержат и одного удара из десяти.
— Лучники и всадники сяньби действительно непревзойдённы, — продолжил Лян Фэн. — Когда-то даже князь Дунъянь приглашал их на помощь против хунну. В результате войска мнимой Хань терпели поражение за поражением и отступили в Сычжоу.
Он говорил так, будто соглашался, однако Ван Би́нь прекрасно понимал: тогда Сыма Тэну помогали не войска Ван Цзюня, а племя Тоба, жившее в самом Бинчжоу.
— Жаль, что у племени Тоба сейчас внутренние проблемы. Иначе князь Дунъянь не оставил бы Бинчжоу и не перебрался бы в Ечэн. — Ван Би́нь посмотрел на Лян Фэна. — Но ваши всадники ху тоже ничем не хуже сяньби. Именно благодаря им вы ведь когда-то разбили хунну?
Лян Фэн горько улыбнулся и покачал головой:
— Земли Шандана бедны. Где нам содержать такую элиту? Их всего сотня с небольшим. Одно только устройство беженцев уже чуть не свело меня с ума. В прошлый раз хунну просто слишком далеко зашли, поэтому мне случайно удалось одержать победу. Но потери были огромными…
Он говорил искренне и убедительно, однако Ван Би́нь слегка поднял брови. Очевидно, этот человек не хотел вступать в открытую войну с хунну.
Неужели он не хочет стать губернатором Бинчжоу?
— Цзыси слишком скромен, — улыбка Ван Би́ня стала немного холоднее. — В своё время князь Дунъянь победил лишь благодаря Тоба. Теперь же сам Шандан способен отражать внешних врагов. Если добавить немного помощи — разве изгнать хунну будет трудно?
Лян Фэн тяжело вздохнул:
— Война… если её можно избежать, лучше избежать. Зачем рисковать жизнью и всем своим имуществом?
В шатре стало немного прохладнее. За занавесом Чжан Дянь поднялся и быстро направился к кухне.
Там две керамические чаши стояли у огня, внутри густой суп источал аппетитный аромат.
Он тихо спросил:
— Суп из головы ягнёнка готов?
Кухарка поспешно ответила:
— Уже приготовлен. Отнести?
Чжан Дянь взглянул на две чаши и указал на одну:
— Эта для гостя?
Угощение для хозяина и гостя было разным, поэтому отличить их было нетрудно.
Кухарка кивнула:
— Да.
— Цвет недостаточно красив. Добавьте немного зелёного лука.
Женщина не поняла причины, но приказ есть приказ. Она отвернулась за приправой, и в этот момент Чжан Дянь вытащил из рукава бумажный пакетик и быстро высыпал порошок в чашу.
Одним движением ложки он размешал его в густом супе. Кухарка вернулась, посыпала сверху зелёным луком — и все следы исчезли.
Чжан Дянь удовлетворённо кивнул:
— Быстрее несите. В шатре ждут.
Кухарка поспешно подняла поднос и понесла его в шатёр. Две служанки у входа приняли блюдо и направились внутрь.
Глядя им вслед, Чжан Дянь слегка усмехнулся и тихо вернулся на прежнее место, внимательно прислушиваясь к разговору в шатре.
Тем временем Ван Бинь холодно хмыкнул:
— Если можно избежать беды — кто же не захотел бы? Но когда беда приходит к твоему дому, одного отступления разве достаточно? К тому же я слышал, что Цзыси уже занял один уезд Лэпин — и не спешит отступать.
— Лэпин — это не Тайюань. А кроме того, смерть Сына Неба всё же требует объяснения, — Лян Фэн больше не стал увиливать и прямо указал на корень проблемы.
Кто бы ни стал следующим губернатором Бинчжоу, ему придётся отвечать перед двором и потребовать наказания за гибель покойного императора.
Глядя на человека перед собой — на его мягкую учёную манеру и почти хрупкую внешность — Ван Би́нь мысленно усмехнулся.
«В конце концов, он всего лишь книжник, не познавший настоящих испытаний. В такие времена даже не решаясь сражаться в тяжёлой битве — чего от него ждать?»
Мысли быстро сменяли одна другую. Он опустил палочки для еды:
— А если сам двор сейчас не сможет думать ни о чём другом?
Лян Фэн нахмурился. Внутри мгновенно возникло дурное предчувствие.
Ван Би́нь слегка улыбнулся:
— Ючжоу и Пинчжоу уже в наших руках. Если получить ещё Ичжоу и Бинчжоу — чего тогда бояться?
Он действительно сказал это вслух!
К этому моменту Лян Фэн уже понял настоящие намерения Ван Цзюня. Не что иное, как захватить большую часть северных земель, а затем поставить Лоян под угрозу.
А он и Шанъдан были для них лишь ступенькой — передовой частью войска, которая должна была помочь проглотить Бинчжоу.
Именно потому, что не хотел идти одной дорогой с таким человеком, движимым лишь жаждой власти, Лян Фэн и не принял предложенный союз.
Но кто бы мог подумать, что этот человек настолько прямо раскроет свои карты? Что теперь делать?
Как раз в этот момент снаружи вошли две служанки с блюдами. Ван Би́нь словно отвлёкся и улыбнулся:
— А, суп из головы ягнёнка пришёл? Цзыси, это самая ценная часть ягнёнка. Мозг, язык, губы, щёки — всё собрано в одной чаше. Говорят, это блюдо называют «вершиной единорога».
Перед Лян Фэном поставили керамическую чашу, украшенную зелёным луком. Отказаться сейчас было невозможно. Он улыбнулся и взял ложку:
— Хорошо, что я ещё не успел насытиться, иначе не смог бы попробовать такую редкость.
Он размешал суп и сделал глоток.
Это был насыщенный бульон на основе мозга ягнёнка. Чтобы убрать запах, туда добавили множество специй, имбирь и чеснок. Вкус был густым, пряным и солёным.
Однако мысли Лян Фэна были вовсе не о супе. Он лихорадочно думал, как ответить. Теперь, когда карты были открыты, нужно было дать определённый ответ.
Возможно, понимая, что для такого решения требуется время, Ван Би́нь не торопил его.
Они просто молча пили суп. Порция была небольшой, и вскоре чаши опустели.
Поставив ложку, Ван Би́нь вытер губы платком и спросил с улыбкой:
— Ну как, Цзыси? Каков вкус первого глотка?
Лян Фэн слегка покачал головой и отодвинул пустую чашу:
— Первый глоток действительно прекрасен. Но вкус слишком насыщенный. А я только недавно оправился от болезни — боюсь, слишком сильное укрепление будет лишним.
Взгляд Ван Би́ня стал острым:
— Что же, Цзыси не хочет больше пробовать этот «первый глоток»?
— Не то чтобы не хочу… просто… время неподходящее.
Лян Фэн тихо вздохнул:
— Лоян, Лиши, Дайцзюнь… всё слишком неспокойно. Трудно принять решение.
Лоянский двор, хунну в Лиши, тоба в Дайцзюне. Каждая сторона могла повлиять на судьбу Бинчжоу. И именно поэтому он не мог быстро сделать выбор.
Эти слова, в отличие от прежних вежливых уверток, куда больше понравились Ван Би́ню.
— Цзыси слишком много думает. Слишком долго взвешивает.
Он улыбнулся:
— Но Небо уже дало знаки. Как солнечное затмение в первый день года. Как красное сияние во время великого погребения. Времена уже изменились. Если продолжать колебаться — разве не упустишь величайшую возможность?
Солнечное затмение он сам рассчитал заранее, а красное солнце Лян Фэна и вовсе не интересовало. Но сейчас внутри вдруг поднялась странная раздражительность.
Он поджал губы:
— Судьба непредсказуема. Особенно для таких простых людей, как мы… как мы…
Он дважды повторил «как», но не смог продолжить. Внезапно мир перед его глазами начал искажаться.
Словно что-то ворвалось в голову, затуманивая мысли, делая реакции медленными и вызывая беспокойство.
— Цзыси?
Увидев, что тот долго молчит, Ван Бинь наклонился вперёд. Лян Фэн вздрогнул, опёрся рукой о стол и с трудом улыбнулся:
— Сегодня я уже хорошо поел и выпил. Благодарю старшего брата Вана.
Он собирается уйти?
Увидев побледневшее лицо собеседника, Ван Бинь слегка обеспокоился:
— Цзыси устал?
— Я только недавно оправился от болезни… здоровье всё ещё слабое.
Другого оправдания Лян Фэн уже не мог придумать.
Ван Бинь кивнул:
— Ничего страшного. Возвращайтесь и хорошо отдохните. Завтра продолжим.
Неважно, действительно ли тот плохо себя почувствовал или просто решил уйти — сегодня разговора всё равно больше не получится, а времени у него достаточно.
Лян Фэн поклонился и поднялся. Стараясь сохранять ровную походку, он направился наружу. Свет факелов дрожал перед глазами. В ушах стоял гул.
Ему казалось, будто внутри поднимается поток раскалённого жара, стремящийся вырваться наружу.
— Господин!
Внезапно рядом прозвучал голос.
Лян Фэн не видел лица говорившего. Он лишь тихо произнёс:
— Отведите меня обратно…
Лицо И Яня мгновенно изменилось.
Он схватил Лян Фэна за руку. Эта рука больше не была привычно прохладной и спокойной. Она была обжигающе горячей.
При такой высокой температуре вместе с бледными губами и каплями пота на лбу это выглядело пугающе.
— Это они…
И Янь резко обернулся к большому шатру. В его глазах вспыхнула убийственная ярость.
— Назад! — однако Лян Фэн не позволил ему ничего сделать.
Он пошёл быстрее, чем раньше. И Янь не стал медлить — крепко поддержал его и повёл к их лагерю.
Всего несколько десятков шагов, но для Лян Фэна они стали словно путь по раскалённым углям. Жар внутри не уменьшался. Напротив — становился всё сильнее.
Но это ощущение было не только мучительным. В нём была какая-то опасная, туманная сладость. Словно сознание тянуло куда-то вверх. Каждый участок кожи стал болезненно чувствительным. Даже одежда, плотно прилегающая к телу, превратилась в пытку.
Хотелось сорвать ворот, открыть грудь, избавиться от всего, что касалось кожи. Это крайнее состояние сопровождалось потоком пота, словно тело пыталось вытолкнуть из себя всё.
Лян Фэн почувствовал, как зубы начали стучать. Тело задрожало. Он уже не мог это контролировать. А затем ноги подкосились.
Но две руки вовремя удержали его.
— Господин!
Голос И Яня дрожал.
Лян Фэн широко открыл глаза. И в этот миг сознание неожиданно стало ясным.
Его отравили. Он не знал чем. Но это точно было не добрым лекарством.
Почему? Разве Ван Би́нь хотел не союза? Зачем тогда это делать?
Но думать дальше он уже не мог. Острая боль пронзила всё тело. Перед глазами потемнело. Он потерял сознание.
— Господин!
И Янь был потрясён. Он крепко обнял человека, который падал ему в руки. Пот на теле Лян Фэна был словно дождь, но тело продолжало неудержимо дрожать. Как в лихорадке.
Перед тем как потерять сознание, господин сказал: «Отравили?..»
Это сделал Ван Би́нь? Но сейчас было не до мести.
Увидев прибежавших охранников, И Янь резко приказал:
— Свернуть лагерь! Возвращаемся в Лучэн!
