Глава 182
25 июня 2026 г., 09:37
Сидя неподвижно в походном шатре, Ван Бинь тоже всю ночь не сомкнул глаз. Когда он прежде отправил людей в погоню, уверенности в успехе у него было хоть отбавляй. Все эти воины под его командованием были личной гвардией отца — каждый из них стоил десятерых обычных солдат, все были по-настоящему закалёнными бойцами. Стоило только вступить в бой, и двести воинов из поместья Ляна он вовсе не считал достойными внимания.
Однако вот уже целую ночь он просидел в ожидании. Небо скоро должно было посветлеть, а вестей всё не было.
Как раз когда тревога начала овладевать им всё сильнее, снаружи шатра внезапно раздался беспорядочный топот копыт.
Ван Бинь резко поднялся. Неужели удалось?
Но действительность оказалась совсем иной. В шатёр ввалился офицер отряда — весь в ранах, покрытый грязью и кровью.
— Господин Бинь… Прошлой ночью мы вели ожесточённый бой. Наши потери — больше двухсот человек!
— Что?!
Лицо Ван Биня мгновенно изменилось.
Он отправил в погоню более двухсот шестидесяти воинов — и они потеряли большую часть людей?! Даже если это был ночной бой, такого быть не могло!
Офицер стиснул зубы от ненависти:
— Эти люди были вооружены арбалетами и заранее построили оборону. Они застали нас врасплох. Но этот подчинённый всё же убил около сотни врагов и с боем прорвался из окружения!
Новость была хуже некуда. Неужели войска Шандана настолько сильны?
А ведь эти солдаты были взяты у его отца… Столько погибших — как теперь объясняться перед ним?
Стоявший рядом Чжан Дянь тоже побледнел и тут же сказал:
— Господин, в Лэпине нельзя оставаться надолго! Лян Цзыси за одну ночь способен добраться до Лаояна. Если он привезёт подкрепление, нам уже не выбраться!
Ван Бинь тоже понял это. На его лбу мгновенно выступил холодный пот.
— Сворачиваем лагерь! Немедленно возвращаемся в Ючжоу!
Проклятый Лян Цзыси!
Он, забыв о гордости, приехал сюда с намерением примириться… а получил такой результат! Когда вернётся в Ючжоу, доложит обо всём отцу — пусть он решает, как теперь это исправлять!
Ван Бинь лишь яростно ругался про себя, но Чжан Дянь испытывал куда больше тревоги. Он не увидел голову Лян Фэна — а значит, эта угроза всё ещё оставалась. Оставалось только надеяться, что когда этот болезненный человек доберётся до Шандана, он просто умрёт сам.
__________
Стремительные кони не останавливались.
Два усяньских скакуна — один белый, другой чёрный — сменяли друг друга, не сбавляя темпа. Охрана же, прибыв в Лаоянь, сменила лошадей на почтовой станции и продолжила следовать за ними.
Так, не давая коням ни отдыха, ни передышки, они преодолели путь трёх дней всего за сутки с небольшим. Когда небо только начало темнеть, всадники ворвались во двор уездной управы Лучэна.
Из двухсот человек вернулось меньше двадцати.
Дуань Цинь был потрясён и лично вышел их встретить — но никак не ожидал увидеть своего господина, без сознания лежащего на руках И Яня.
— Что случилось? Быстрее, зовите лекаря Цзяна!
И Янь не ответил. Он даже не стал опускать человека — просто пронёс его прямо в спальню и осторожно положил на кровать.
За этот день тряски в седле Лян Фэн так и не пришёл в себя. Если бы его дыхание не оставалось относительно ровным, И Янь, наверное, уже сошёл бы с ума.
Цинмэй с плачем бросилась к нему, начала вытирать тело господина и менять одежду. Увидев синяки и следы ран на его теле, она разрыдалась ещё сильнее.
Дуань Цинь не выдержал и снова спросил:
— Что произошло?
— Семья Ван отравила его. Скорее всего, это был порошок ханьши-сань.
И Янь не сомкнул глаз уже двое суток. Под глазами у него залегли тёмные круги, одежда была покрыта пылью, а рана на плече снова раскрылась.
Он выглядел совершенно измученным.
Дуань Цинь втянул холодный воздух.
— Вы смогли выбраться? А где телохранители?
— Остались задержать преследователей. Когда мы проходили через Лаоянь, я снова отправил людей им на помощь.
Даже в такой тревоге И Янь не забыл тех, кто остался сражаться.
Едва прибыв в Лаоянь, он сразу же приказал отправить подкрепление — нужно было не только спасти оставшихся прикрывать отход гвардейцев, но и перехватить Ван Биня.
Он должен был заплатить жизнью, но Дуань Цинь лишь покачал головой.
— Не факт, что удастся схватить Ван Вэньхуаня. Это дело слишком странное… Когда именно господин был отравлен?
— Во время пира.
— Он выходил из шатра?
— Да.
— А потом вы начали отход, и только после этого Ван Вэньхуань отправил людей в погоню?
— Именно.
— Нелогично.
Дуань Цинь произнёс это твёрдо. Слишком много несостыковок.
Если они хотели убить господина — почему позволили ему спокойно покинуть шатёр? Почему не окружили лагерь Лянов заранее, а стали преследовать только после того, как те начали отход? И почему именно ханьши-сань, а не какой-нибудь другой яд?
Во всём этом было что-то зловещее. Он хотел было продолжить расспросы, но вдруг заметил: человек рядом совершенно не слушает.
Молодой цзе стоял неподвижно, не сводя взгляда с кровати. Его руки, покрытые кровью, были сжаты в кулаки так сильно, что он не разжимал их ни на мгновение.
Если бы из-за его собственной беспечности господин пострадал… Каким же страшным было бы это сожаление.
Дуань Цинь замолчал. Сейчас важнее всего была жизнь господина.
Лекарь Цзян прибыл очень быстро. Едва войдя, он бросился к кровати, поднял веки Лян Фэна, затем раскрыл ему рот и осмотрел язык.
И тут его лицо резко изменилось.
— Ханьши-сань! Доза — одна порция! Кто помогал ему выводить действие лекарства?
И Янь тут же шагнул вперёд:
— После того как господин прошёл около ли, он потерял сознание. У него был пот, я дал ему тёплое вино. В нём был разведён спирт…
Цзян Да одним движением откинул одеяло с тела Лян Фэна и нахмурился.
— Почему у него раны?
На плече и боку Лян Фэна виднелись тёмно-синие следы, словно его кто-то сильно сжимал.
Голос И Яня дрогнул:
— Я пытался не дать господину потерять контроль… и перестарался.
Это были всё же лишь небольшие повреждения, поэтому Цзян Да не стал продолжать расспросы.
Он схватил руку Лян Фэна и начал проверять пульс. Через некоторое время напряжение на его лице немного ослабло.
— Хорошо… Тёплое вино помогло. И жаркая энергия не успела задержаться внутри тела… К счастью, господин уже отказался от ханьши-сань. Иначе последствия были бы немыслимы…
Не обращая внимания на стоящих позади людей, Цзян Да быстро достал иглы и начал ставить их в грудь и живот Лян Фэна.
И Янь сделал шаг вперёд, словно хотел помочь, но Дуань Цинь остановил его.
— Генерал И, оставьте это Цзиэню. Вам тоже нужно обработать раны…
И Янь машинально хотел отказаться, но в следующий момент заметил собственное состояние. Кровь, пот, дорожная пыль после ночного перехода…
Как он мог оставаться рядом с господином в таком виде?
Он медленно опустил руку и ещё раз посмотрел на человека на кровати, после чего тихо вышел.
Лишь такой человек, как Дуань Цинь, хорошо знавший его, мог заметить, насколько неуверенными стали шаги И Яня.
Дуань Цинь едва заметно вздохнул. На этот раз всё нужно было тщательно уладить. Нельзя было позволить оставить после себя новые беды.
__________
Когда Лян Фэн наконец пришёл в себя, уже наступал рассвет следующего дня.
Это был не обычный сон. Скорее, будто он вырывался из глубины моря, медленно всплывая к поверхности сознания. Как тогда, когда он впервые оказался в этом мире — тяжело, мучительно, словно пробираясь сквозь бесконечный туман.
Его веки дрогнули несколько раз. Он открыл глаза.
— Господин! Господин, вы очнулись!
Перед ним снова оказалось заплаканное лицо девушки. Только это была уже не прежняя Люйчжу. Теперь рядом была новая служанка — Цинмэй.
Лян Фэн хотел что-то сказать, но лишь шевельнул губами. Горло словно забили ватой — оно было сухим и саднило.
Мокрая ткань тут же коснулась его губ, и он жадно сделал несколько глотков. В следующую секунду кто-то поддержал его за спину, приподнимая, а к губам поднесли чашу с водой.
Лян Фэн даже не обратил внимания, кто именно помог ему подняться. Всё его сознание было сосредоточено лишь на этой сладкой влаге, словно дарованной небом. Он почти жадно осушил добрую половину чаши одним махом и уже хотел выпить ещё, но чаша вдруг отстранилась.
Лян Фэн проследил взглядом за рукой, державшей её, и встретился с парой знакомых серо-голубых глаз.
Он застыл. Где-то глубоко внутри будто что-то пробудилось.
Большая мужская ладонь с грубыми мозолями, длинными пальцами и жаром, она лежала на его нижней части живота. Сила была такой, будто она могла размять его, сломать, превратить в бесформенный комок.
Он не мог забыть это ощущение. Возможно, что-то отразилось на его лице.
И Янь застыл. Медленно опустив руку, которой поддерживал его, он сделал шаг назад и опустился на колени.
Лян Фэн приоткрыл рот.
Этот поклон на колени заставил в памяти всплыть ещё больше вещей. Тот обжигающий поцелуй, словно выжигающий разум. То удушающее объятие. И ещё многое другое — то, о чём он не хотел даже думать.
Лян Фэн закрыл глаза. Он не знал, что сказать.
А человек, стоящий перед ним на коленях, казался каменной статуей — неподвижной, тяжёлой и молчаливой.
В этот момент дверь распахнулась от быстрых шагов, разрушив тишину.
Лян Фэн поднял голову. Это были Цзян Да и Дуань Цинь.
Цзян Да одним шагом оказался у кровати и схватил Лян Фэна за запястье.
— Господин, вы наконец очнулись! Если бы вы проспали ещё два дня, даже бессмертный уже не смог бы вас спасти…
Лян Фэн тихо кашлянул.
— Что со мной произошло?..
— Ханьши-сань! Кто-то подсыпал вам ханьши-сань в еду!
Голос Цзян Да был полон ненависти. Эти слова мгновенно расставили всё по местам.
В памяти вспыхнули новые картины. Обжигающее пламя. Ледяная река. То блаженство и лёгкость, будто он возносился в бессмертные чертоги. И вместе с этим — пронизывающая боль, словно тело разрывало изнутри.
Тело Лян Фэна слегка задрожало.
— Они подсыпали мне ханьши-сань?.. Почему именно его?
Хотя разум ещё был мутным, он всё же ухватился за остатки воспоминаний.
Он ел у Ван Биня. Полное блюдо баранины, а в конце — суп из бараньей головы. Этот суп был слишком красным, с большим количеством специй, луком и имбирём. Вкус оставался немного терпким. Он не почувствовал никакого странного привкуса. Вернее, аромат супа был настолько насыщенным, что мог скрыть любую подозрительную примесь.
Ван Бинь подсыпал лекарство в суп? Но он не «увидел» никакой опасности…
Лян Фэн когда-то был следователем. Наблюдать за действиями других людей, угадывать их эмоции, замечать малейшие отклонения — всё это было для него почти инстинктом. Любая фальшь, любое подозрение — он должен был уловить сразу.
Но он не заметил враждебности Ван Биня. Не было ни намеренного притворства, ни скрытого злого умысла. В тот момент тот просто ждал его ответа.
Если только человек не обладал сверхчеловеческим контролем над эмоциями или не имел крайне опасного склада личности — никто не смог бы настолько идеально скрыть свои намерения.
Значит, яд подложил не Ван Бинь.
Он поднял взгляд и посмотрел на человека, стоявшего рядом с Цзян Да. Дуань Цинь бросил взгляд на И Яня, всё ещё стоявшего на коленях в стороне, затем снова посмотрел на господина.
— Господин, в этом деле, похоже, есть что-то странное. Ван Вэньхуань не готовил засаду заранее. Лишь после того, как генерал И начал отход, он отправил людей в погоню.
Эта фраза сразу позволила Лян Фэну понять, где была проблема.
Если целью было его убийство, лучший способ — окружить их, не дать уйти. Или спрятать убийц прямо в шатре и дождаться удобного момента. А если они хотели избежать прямого обвинения и просто отравить его ханьши-сань — зачем тогда вообще посылать людей в погоню?
Эти два варианта полностью противоречили друг другу.
А поведение Ван Биня больше походило на то, что он заподозрил неладное только после внезапного ухода Лянов и был вынужден отправить погоню.
Тогда кто отравил его? Ван Цзюнь?
После недолгого размышления Лян Фэн покачал головой.
— Не похоже, что это был Ван Пэнцзу.
Если бы Ван Цзюнь сделал ход, ему было бы достаточно ничего не говорить и добавить ещё двести сяньбийских всадников. Даже если бы у него выросли крылья, он бы не смог уйти. Не говоря уже о том, что не было никакой необходимости устраивать всё это.
Но если не отец и сын Ван… То кто?
Дуань Цинь понял смысл его слов и низким голосом сказал:
— Возможно, яд подложил тот, кто не хотел, чтобы семьи Ван и Лян объединились.
Это был весьма правдоподобный ответ. Предатель внутри. Но теперь…
Станет ли Ван Цзюнь оправдываться перед ним? Сможет ли развеять это недоразумение и снова заключить союз?
— Ван Пэнцзу хочет поглотить две области — И и Бин — и заставить двор подчиниться, — произнёс Лян Фэн, называя ключевой вопрос их тайных переговоров.
Лицо Дуань Циня резко изменилось.
— Господин не согласился.
— Да.
Лян Фэн опустил взгляд и кивнул. Он не согласился бы. А значит, между ним и Ван Цзюнем не было никакой возможности сотрудничества. С самого начала они были обречены на провал переговоров.
— Что с моими людьми? — снова спросил Лян Фэн.
Дуань Цинь тяжело вздохнул.
— Погибло девяносто два человека, тридцать получили тяжёлые ранения. Они отбили атаку сяньбийской конницы и убили более двухсот врагов. Но Ван Биню удалось уйти.
Лян Фэн почувствовал, как боль сжала сердце. Это были его личные охранники и лучшие всадники!
Столько людей потеряно…
Не говоря уже обо всём остальном — только из-за этого между ним и Ючжоу больше не оставалось никакой возможности.
— Принесите кисть.
Он отдал приказ без малейшего колебания.
— Господин?..
— Меня подставили. Значит, я должен вернуть этот долг. Раз я сам не могу — пусть Ван Пэнцзу сделает это за меня.
Лян Фэн холодно усмехнулся. Кто-то действовал за спиной Ван Биня. Неужели Ван Цзюнь проявит милосердие и отпустит этого предателя?
Даже если между ними больше не было возможности сотрудничества, даже если он возненавидит его и весь Шандан… Ван Цзюнь не был человеком настолько добрым, чтобы прощать того, кто предал хозяина.
Дуань Цинь сразу понял замысел Лян Фэна и приказал принести бумагу и кисть.
Лян Фэн поднял всё ещё дрожащую руку, быстро сделал несколько штрихов на бумаге, затем сложил письмо и поставил печать.
— Срочно отправить в Ючжоу!
Дуань Цинь немного помедлил.
— А что делать с Тайюанем?
Последствия разрыва переговоров с Ван Цзюнем были весьма серьёзными. Если это повлияет на брак… Что тогда?
Да и состояние Лян Фэна — он, скорее всего, не сможет в ближайшее время завершить свадьбу.
Лян Фэн покачал головой.
— С браком пока подождём.
Сейчас союз через брак уже не был главной задачей. Сначала нужно разобраться с тем, что происходило перед ним.
Дуань Цинь понимающе кивнул. Кто бы ни стоял за всем этим — он уже достиг своей цели. И без того шаткое положение Шандана теперь станет ещё опаснее.
Затем Дуань Цинь снова посмотрел на И Яня, всё ещё неподвижно стоявшего на коленях.
— На этот раз это не вина генерала И…
Лян Фэн поднял руку и слегка махнул.
— Вы оба можете уйти.
Это «вы оба» явно не относилось к тому, кто стоял на коленях.
Цзян Да нахмурился.
— Господин, вам ещё нужно продолжить лечение иглами…
— Потом! Уйдите!
Голос Лян Фэна стал строгим.
Дуань Цинь схватил Цзян Да за руку и слегка покачал головой. Тот ничего больше не сказал. Они поднялись и вышли.
Лян Фэн снова посмотрел на Цинмэй, стоявшую у кровати.
— Ты тоже выйди и подожди снаружи. Пусть все, кто охраняет комнату, уйдут.
Цинмэй испуганно посмотрела на своего господина, затем на молодого цзе, всё ещё неподвижно стоявшего на коленях. Она не осмелилась возразить и послушно вышла. Вскоре комната опустела.
Осталось лишь два дыхания — одно глубокое, другое тихое и неровное.
Лян Фэн долго смотрел на человека перед собой, и только потом тихо сказал:
— Боюань… это я виноват.
