Глава 184
25 июня 2026 г., 10:44
Этот вопрос был настолько убийственным, что холодный пот выступил у Ван Биня на спине.
— Господин! Ваш сын отправился с поручением и как мог осмелиться на такое безрассудство?! Определённо… определённо…
Он дважды произнёс «определённо», но так и не смог закончить. Что именно «определённо»?
Неужели Лян Цзыси действительно проделал путь в тысячу ли только ради того, чтобы оклеветать его и обвинить в отравлении?
Хотя они виделись всего лишь однажды, Ван Бинь не верил, что тот изящный молодой господин, которого он тогда встретил, способен на столь низкий поступок. Не было в нём ни такого выражения, ни такого характера.
— Подробно расскажи мне, что произошло в тот день, — сказал Ван Цзюнь, не обращая внимания на растерянное лицо сына.
Скрывать такое Ван Бинь, конечно, не посмел. Он тщательно описал их встречу: и разговор за столом, и свои собственные слова, и реакцию Лян Цзыси — всё до мельчайших деталей.
— Когда Лян Цзыси узнал о намерениях господина, он покинул пир и вскоре после этого снял лагерь, — в голосе Ван Биня невольно появилась обида. — Он совершенно не собирался примкнуть к Цзичжоу и воспользоваться покровительством рода Ван. Это просто крайняя заносчивость!
— В конце ему подали суп из бараньей головы? — однако Ван Цзюнь уловил именно эту деталь. — Кто приготовил этот суп?
— Его готовили на кухне, — недоумённо ответил Ван Бинь. — Все тамошние люди — старые слуги дома.
— Как выглядел Лян Цзыси после того, как выпил суп?
Ван Цзюнь продолжал расспрашивать.
— Это…
Ван Бинь вдруг тоже вспомнил события того дня.
— Верно… после супа его лицо стало очень бледным. Я подумал, что он просто устал… Неужели в супе был яд?!
Но почему тогда нужно было вредить этому Ляну?
— Глупец! — Ван Цзюнь наконец не выдержал и резко отругал его. — Немедленно отправь людей схватить кухарку!
Теперь дело было уже не в Лян Цзыси. Кто-то притаился в тени и вмешался в его планы. К счастью, на этот раз в доме Лян было всего двести человек. А если бы их было больше — смог бы Ван Бинь избежать обратного удара? Или, если говорить ещё серьёзнее: если такой злодей скрывается рядом, кто знает, не окажется ли однажды яд и в его собственной чаше?
Только теперь Ван Бинь всё понял. Его лицо мгновенно стало крайне мрачным. Так это было вовсе не нападение на Лян Цзыси! Это была попытка разрушить великий замысел его отца! Как можно не остерегаться человека с такими волчьими намерениями?
Наблюдая за происходящим холодным взглядом, Ван Цзюнь лишь мысленно покачал головой.
Обычно этот сын был достаточно способным и ловким, но в решающий момент всё же уступал другим.
Вот взять хотя бы Лян Цзыси. Получив такой удар, он всё равно прислал письмо. Это можно было расценить как проявление великодушия: он специально отправил послание, чтобы объяснить причину своего отказа объединяться с ним.
Но также можно было предположить, что он уже догадался: тот, кто пытался навредить ему, — не Ван Бинь. И теперь он воспользовался его руками, чтобы избавиться от настоящего отравителя.
Какова бы ни была его цель, этот ход был сделан решительно и безупречно, а Ван Бинь даже сейчас всё ещё ничего не понимал.
Разница была всего в одном шаге — но этого шага было достаточно. Похоже, этот незаконнорождённый сын всё же не годился для больших дел. Оставалось лишь надеяться, что младший законный наследник быстрее вырастет.
Ван Цзюнь отвёл взгляд, но не отпустил Ван Биня. Они вдвоём сели в кабинете и стали ждать результатов допроса.
__________
Тем временем, увидев, как в его двор ворвались телохранители из дома военного наместника и начали кого-то забирать, Чжан Дянь почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине.
— Что происходит? — тихо спросил он у слуги рядом.
— Кажется… кажется, они хотят забрать кухарку…
Раб не мог толком объяснить, лишь запинался, но второго намёка Чжан Дяню не понадобилось. Он мгновенно понял.
Дело из Лэпи всплыло наружу.
Где именно он допустил ошибку? Он не мог понять, но задерживаться было нельзя.
Он немедленно вернулся в комнату и начал собирать вещи. Через полчаса, взяв лишь небольшой свёрток, Чжан Дянь вместе с личным слугой выехал из дома верхом.
Будучи доверенным человеком Ван Биня и сделав вид, что отправляется выполнять важное поручение, он не вызвал подозрений.
Они беспрепятственно покинули Цзичэн.
Верный слуга дрожащим голосом спросил:
— Господин, куда же теперь нам идти?
В сердце Чжан Дяня кипела ярость. Он холодно ответил:
— В смутные времена можно отправиться куда угодно. Сначала поедем в Сычжоу.
Женитьба вместе с поручением — всё рухнуло. Если бы не этот больной ублюдок, разве оказался бы он в таком жалком положении?!
Эту обиду настоящий мужчина не забудет. Он ещё вернёт свой долг.
Старый слуга всё ещё тревожился:
— Но, господин… покидая Цзичэн, почему вы не взяли те письма?..
— Ха-ха. Если я не смог жениться, разве кто-то другой сможет?
Чжан Дянь мрачно усмехнулся и не стал объяснять. Он лишь крикнул:
— Но!
Лошадь послушалась приказа и понеслась вдаль.
__________
Не прошло и получаса, как кухарка выдала все подробности того дня.
Никакого яда. Никого, кто отдавал бы ей приказ. Было лишь одно: военный советник Чжан торопил её подать блюдо и сам добавил туда немного зелёного лука.
Услышав это, Ван Бинь широко раскрыл глаза.
— Советник Чжан?.. Как такое возможно?!
Советник Чжан ведь служил ему уже два года. Он был умён и ловок, помогал решать множество дел. Почему же он вдруг решил причинить вред именно в такой момент?
Позабыв даже об отце, Ван Бинь поспешно сказал:
— Быстро! Найдите его в доме! Я должен лично его расспросить!
Но доверенный слуга ответил:
— Советник Чжан уже покинул двор наместника. Он сказал, что у него есть важное дело. Сейчас он уже выехал за городские стены.
На этот раз Ван Бинь окончательно остолбенел. Как… как всё могло обернуться именно так?
Ван Цзюнь не стал обращать внимания на то, сколько глупостей успел совершить его сын, и сразу спросил:
— А что-нибудь нашли в его комнате?
— Все ценные вещи он забрал с собой. Остались только несколько писем.
Доверенный слуга не посмел медлить и передал найденное. Ван Цзюнь бегло пролистал письма и тут же выругался:
— Хорош же ты, неблагодарный раб! Посмотри, кого ты привёл к себе!
Лицо Ван Биня вспыхнуло. Он поднял письма, которые отец бросил перед ним. И застыл.
Это были любовные письма от женщины. А самое страшное… Автор этих писем — как раз та самая девушка, которую Ван Вэнь собирался выдать замуж в дом Лян.
— Это… это…
Руки Ван Биня задрожали. Кто мог подумать, что всё дошло до такого лишь из-за злого умысла одного презренного слуги?!
Он захотел жениться на девушке из рода Ван — и поэтому решил погубить её жениха? Какой же у него был дерзкий нрав!
— Отправить людей в погоню! Вернуть его мне! — Ван Бинь стиснул зубы и злобно приказал.
Терпеть такое было уже невозможно. Однако Ван Цзюнь к этому моменту уже успокоился. Немного подумав, он усмехнулся:
— Такое письмо… нужно показать девятому сыну.
Девятый сын — так называли отца той девушки, что должна была выйти замуж. Его звали Ван Жоу.
Этот человек тоже был из тех, кто дорожит своей репутацией и больше всего боится потерять лицо. Если бы не это, он никогда бы не согласился на тот брак с Шанданем.
Но если он узнает о случившемся… Разве эта девушка ещё сможет выйти замуж?
— Отец?
Ван Бинь невольно застыл. Неужели он собирался разрушить союз между домом Лян и родом Ван?
— Может ли Лян Цзыси стать человеком, которого я смогу использовать? — спросил Ван Цзюнь в ответ.
— Не может!
В этом Ван Бинь был абсолютно уверен.
Даже если бы Чжан Дянь не вмешался и не устроил всё это из-за спины, эти два дома, скорее всего, всё равно не смогли бы договориться. Лян Цзыси не выглядел человеком, который способен подчиняться чужим приказам. А теперь всё зашло ещё дальше — они стали врагами.
— Раз он не может быть нам полезен, зачем помогать ему? — холодно сказал Ван Цзюнь. — Роду Ван из Тайюаня лучше держаться подальше от такого низкого дома. В конце концов, он всего лишь один наместник.
Это был их лучший выбор. Враг должен оставаться врагом навсегда. Зачем давать ему возможность опереться на чью-то поддержку?
Теперь Ван Бинь тоже всё понял.
— Господин прав! Хм, когда мы закончим с делами в Юйчжоу, что сможет сделать этот маленький Шандан? Разве он стоит внимания?
Увидев, что сын наконец пришёл в себя, Ван Цзюнь холодно сказал:
— Отныне ты тоже должен строже следить за своим домом. Больше никаких подобных нелепостей.
После такого позора Ван Бинь не осмелился спорить. Он послушно опустился на колени и признал свою ошибку.
Ван Цзюнь ещё несколько раз сурово отчитал его, а затем позвал доверенного человека и начал отдавать распоряжения.
__________
Лян Фэн медленно открыл глаза.
За занавесами не было света. Толстые покрывала и шторы закрывали все источники дневного сияния, превращая день и ночь в одно бесконечное сумрачное пространство.
Он не знал, сколько дней пролежал. С того момента, как он очнулся в тот день, симптомы ломки окончательно овладели им.
У Лян Фэна не осталось чётких воспоминаний. В голове лишь мелькали обрывочные, хаотичные тени.
Слёзы и сопли, льющиеся без остановки. Боязнь света. Судороги. Бессонница. Бред. Это были лишь самые лёгкие проявления.
Когда становилось хуже — боль была такой, словно тело пронзали тысячи стрел, а мучение напоминало бесконечное пожирание муравьями.
Возможно, он кричал и сходил с ума. Возможно, терял контроль над телом. Возможно, кусался, катался по земле, разрушая всё вокруг. Возможно, проявлял все самые ужасные, отвратительные и пугающие стороны человеческого существования.
И ничего из этого он не мог остановить. Даже не оставалось воспоминаний, за которые можно было бы испытывать стыд, но каждый раз, когда он просыпался, всё было одинаково.
Он лежал чистый и аккуратно уложенный на кровати. Его окружала мягкая, спокойная темнота. Успокаивающий аромат благовоний медленно наполнял воздух. И ещё… Та рука, которая держала его за предплечье.
Лян Фэн попытался немного поднять запястье, но он не смог даже поднять руку.
Но этого маленького движения оказалось достаточно, чтобы разбудить человека рядом.
— Господин…
Раздался хриплый голос. Казалось, из-за недостатка сна и долгого истощения в нём почти не осталось сил.
Однако, услышав этот голос, Лян Фэн с удивлением почувствовал, что тяжёлая духота в груди немного отступила. Потому что все эти бесчисленные дни и ночи — стоило ему лишь немного прийти в сознание — этот голос всегда был рядом.
И Янь окончательно проснулся. Он сел рядом с кроватью и тихо спросил:
— Хотите пить? Я позову людей.
Лян Фэн несколько раз открыл рот, прежде чем сумел выдавить:
— Кашу…
Глаза И Яня мгновенно загорелись. Все эти дни господин почти ничего не ел и не пил. Это был первый раз, когда он сам попросил еды.
И Янь тут же громко позвал:
— Цинмэй! Принеси немного каши!
Но после этого он не ушёл. Он взял стоявшую рядом чашу с водой и осторожно поднёс её к губам Лян Фэна.
— Господин, сначала выпейте немного воды. Смочите горло.
В воде, кажется, что-то было растворено, но язык Лян Фэна словно онемел, он вообще не мог различить вкус. Он сделал лишь несколько маленьких глотков и остановился.
И Янь не стал заставлять.
Он поставил чашу, затем взял полотенце и осторожно вытер капли воды, оставшиеся у его губ.
Это движение было слишком близким. Слишком привычным.
Лян Фэн отвернул голову, избегая его руки, тяжело вдохнул и спросил:
— Какой сегодня день?
Рука И Яня на мгновение застыла, прежде чем он тихо ответил:
— Уже пятый день. Доктор Цзян сказал, что главное — пережить первые несколько суток.
Лян Фэн тоже понимал эту логику. Период ломки — это время, за которое тело должно привыкнуть к отсутствию вещества, вызывающего зависимость. В течение девяноста дней обмен веществ постепенно очищает организм от всего лишнего.
Но настоящая опасность была не в теле, а в разуме.
Когда человек узнаёт, сколько удовольствия могут принести такие вещи, зависимость уже укореняется в душе — и вырвать её потом гораздо труднее.
Он не мог точно сказать, какое именно вызывающее привыкание вещество содержалось в Ханьши-сане, но одно было ясно: его состояние духа уже не было таким чистым, как в первый раз, когда он проходил через ломку.
Именно тогда занавес был отдёрнут.
Лян Фэн слегка прищурился, пока глаза не привыкли к свету в комнате. Сейчас был день. Он не знал, какой именно час.
Цинмэй осторожно держала поднос с едой и опустилась на колени рядом с кроватью.
— Господин, каша принесена.
Сзади появилась рука, поддержавшая его, и медленно помогла сесть.
Лян Фэн снова тяжело выдохнул, затем открыл рот, позволяя Цинмэй кормить его, но, увидев перед собой негустую кашу, он вдруг понял — аппетита у него на самом деле нет.
Чувство голода словно исчезло. В желудке лежал тяжёлый камень. Даже понимая разумом, что ему следует что-то съесть, глядя на эту кашу, он не чувствовал ничего.
Однако Лян Фэн всё равно ел. Молча проглатывал одну ложку за другой.
Разум и тело словно разделились на две половины и вступили в борьбу, но эта борьба длилась всего несколько минут.
Внезапно Лян Фэн замер, согнулся и его вырвало. Жидкая каша и желудочная слизь хлынули наружу, забрызгав одежду человека рядом.
— Господин!
Цинмэй так испугалась, что даже уронила миску, но И Янь не обратил внимания на испачканную одежду.
Он тут же начал хлопать Лян Фэна по спине, помогая очистить горло от рвоты. Когда стало ясно, что всё вышло, он не сказал ни слова — просто наклонился, поднял человека на руки и перенёс его на низкую кушетку рядом.
— Принесите воды! Пусть господин прополощет рот!
И Янь отдал приказ тихим голосом.
Только тогда Цинмэй пришла в себя. Девушка поспешно поднялась, принесла тёплую воду и стала помогать Лян Фэну, а слуги рядом быстро и ловко убрали постель, заменив покрывала на чистые. Всё происходило настолько слаженно, будто это было привычным делом.
Лян Фэн невольно подумал: «сколько же раз за эти дни он потерял достоинство?»
Когда всё было убрано, рядом положили новую одежду, но он не двигался. Его взгляд остановился на человеке, который всё это время поддерживал его.
И Янь некоторое время молчал, затем сделал шаг назад.
Цинмэй тут же подошла и помогла Лян Фэну сменить испачканные одежды. Она омыла его руки и лицо чистой водой. Вскоре всё снова исчезло.
Опустив взгляд, Лян Фэн посмотрел в нескольких шагах от себя. Там на тёмном подоле одежды И Яня всё ещё оставались следы грязи — желтовато-белые пятна, источавшие неприятный запах, но этот взгляд, словно ощутимый физически, всё равно не покидал его. Будто был прикован к нему.
«Так нельзя». — В полусонном состоянии подумал Лян Фэн.
Чем дольше это продолжается, тем труднее ему будет отпустить. Так всё может закончиться плохо. Может быть, стоит начать войну. Отправить его куда-нибудь. Через год или два всё восстановится. Он женится. Я тоже. И вся эта юношеская горячность исчезнет. Если я не могу дать ему то, чего он хочет, зачем позволять ему питать надежду?
Как раз в этот момент внутрь быстро вошёл Цзян Да.
— Господин, вы очнулись? Как вы себя чувствуете?
— Нормально…
Лян Фэн не знал, как описать своё состояние. Кроме этого слова — что ещё он мог сказать?
— Господин только что выпил кашу, а потом всё вырвал, — мрачно сказал И Янь.
— Значит, захотелось есть? — Цзян Да облегчённо выдохнул. — Это уже хорошо. В следующий раз не давайте ему слишком густую кашу и не кормите быстро. Лучше маленькими порциями. Сначала принесите немного сладкой воды — пусть желудок успокоится.
Сказав это, он подошёл и внимательно проверил пульс Лян Фэна, затем осмотрел язык.
— Дрожь уже не такая сильная. Господин, сначала вернитесь на кровать, я проверю остальное.
Не дожидаясь отказа Лян Фэна, Цзян Да помог ему лечь обратно. Он постепенно нажимал на грудь и живот, одновременно спрашивая о его ощущениях. Это оказалось не так трудно перенести.
Лян Фэн отвечал честно, подробно описывая всё, что чувствовал.
После полного осмотра он спросил:
— Как ситуация?
— Лучше, чем в прошлый раз. Если хорошо восстанавливаться год, скорее всего, вы придёте в норму.
Но Цзян Да тут же посерьёзнел:
— Однако Ханьши-сань больше нельзя принимать. Ни в коем случае!
Но стоило ему произнести это название, как Лян Фэн почувствовал внутри мучительный зуд. Словно что-то царапало изнутри. Даже кожа начала болеть.
Он стиснул зубы и подавил эту реакцию глубоко внутри. Медленно кивнул.
Но Цзян Да всё ещё не был спокоен.
Он проследил, чтобы Лян Фэн выпил сладкую воду, затем сказал:
— Сейчас лекарство, скорее всего, будет трудно принять. Лучше поставить иглы. Господин, вы выдержите?
Тело всё ещё слегка дрожало само по себе, но Лян Фэн всё равно кивнул.
Цзян Да не был уверен и повернулся к И Яню:
— Боюань, помоги. Держи господину голень. Я поставлю иглы в ногу.
Лян Фэн уже хотел отказаться, но рядом И Янь уже снял испачканную верхнюю одежду и, оставшись лишь в нижней, опустился на колени у кровати.
Пара тёплых, сильных рук обхватила его ногу. Неизвестно — то ли действие лекарства ещё не прошло…
Лян Фэн вздрогнул. Каждый участок кожи ощущал прикосновение этого человека. На его ладонях были грубые мозоли от тренировок с луком и лошадьми. Пальцы были твёрдыми. Ладони шершавыми. И эти руки словно кандалы удерживали его, не позволяя сдвинуться с кровати.
Лучший момент для возражения уже был упущен.
Лян Фэн закрыл рот и закрыл глаза. Нужно было заставить его уйти. Как можно скорее.
Однако Лян Фэн не заметил одной вещи. Когда эти руки легли на его ноги, дрожь, которая словно никогда не прекращалась, постепенно стала стихать. Будто её успокаивали. Будто разглаживали. И вскоре она исчезла совсем.
