Глава 185
25 июня 2026 г., 11:03
Кажется, нынешнее лето было жарче обычного. Ван Жоу сменил одежду на лёгкую одинарную рубаху и лениво сидел в недавно построенной беседке.
Жэньчжоу был не похож на Бинчжоу. Здешние поместья далеко уступали в изысканности родовой усадьбе Ван. Но уже то, что удалось выбраться из Бинчжоу и оказаться здесь, было огромной удачей среди несчастий.
И всё это благодаря седьмой дочери, которая ждала замужества.
Если бы род не хотел использовать её брак для заключения союза, его собственная ветвь семьи, вероятно, тоже не смогла бы последовать за Ван Вэнем сюда.
Жаль только, что смерть Сына Неба произошла так некстати. Иначе седьмая дочь уже давно была бы выдана замуж за Шандан.
Вспоминая подарки, которые дом Лян прислал в прошлый раз в качестве брачного дара, Ван Жоу невольно почувствовал облегчение. Хотя времени было мало, другая сторона ни в коем случае не отнеслась к этому легкомысленно.
Они не только подготовили все необходимые дары — даже гуси были живыми. С таким первым даром, разве могли последующие этапы свадебных обрядов быть небрежными?
Здесь дело было вовсе не в богатстве, а в отношении. В этом проявлялась искренность.
Более того, другая сторона ни разу не показала ни капли поспешности. Каждое действие отличалось спокойствием и тщательностью, присущими лишь знатным родам. Одного этого уже было достаточно, чтобы превзойти множество могущественных домов.
После заключения брака, с военной силой дома Лян сохранить интересы его ветви рода в Бинчжоу будет совсем не трудно. А когда дочь выйдет замуж, рано или поздно она родит законного наследника. Тогда, поддерживая родную семью, она уже будет иметь опору.
В этом и заключался истинный смысл браков между аристократическими родами. Кровь смешивается. Семьи становятся взаимной опорой. Так постепенно создаётся сила, которую не сможет поколебать даже императорский двор.
Его ветвь уже неизвестно сколько лет не рождала выдающихся людей высшего ранга. Теперь же получить такого прекрасного зятя было действительно большой удачей.
Пока Ван Жоу размышлял о том, когда после окончания траура назначат дату свадьбы, снаружи пришёл слуга и доложил:
— Из Юйчжоу пришло письмо.
Почему письмо из Юйчжоу?
Ван Жоу нахмурился, полный недоумения, и взял послание, которое подала служанка. Но, прочитав всего несколько строк, его лицо резко изменилось.
Он внезапно вскочил. Как это возможно?!
После первого потрясения и ярости он резко спросил:
— Где седьмая дочь?
Служанка тоже испугалась и поспешно ответила:
— Должно быть, в своих покоях…
Она не успела договорить. Ван Жоу уже широкими шагами направлялся во внутренний двор.
Поместье было небольшим. К тому же они были лишь боковой ветвью рода, поэтому им не достался большой двор. И слуг здесь было гораздо меньше, чем в Бинчжоу. Поэтому когда Ван Жоу привёл за собой группу людей, Ван Цинян была очень удивлена.
Она поднялась от вышивального станка:
— Отец? Почему ты пришёл?
Увидев бумагу и кисти на её столе, Ван Жоу стал мрачнее воды. Он резко взмахнул рукавом. Письмо упало к ногам девушки.
— Это написала ты?
Увидев письмо, Ван Цинян будто потеряла душу. Это ведь было письмо, которое она отправила в Юйчжоу! Как оно оказалось у отца?
Но после первого потрясения вся горечь, которую она долго скрывала в сердце, внезапно вырвалась наружу. Она всхлипнула и опустилась на колени перед Ван Жоу.
— Отец… у седьмой дочери есть человек, которого она любит. Я лишь прошу отца исполнить моё желание!
— Исполнить?
Глядя на дочь с лицом, залитым слезами, Ван Жоу почувствовал, будто у него раскалывается голова.
— Ты знаешь, что наместник Лян уже прислал брачное письмо? Главный свадебный документ уже отправлен. Ты уже стала человеком семьи Лян. Осталось только встретить тебя в доме мужа. А ты… ты посмела…
Он так разозлился, что всё тело задрожало. Ему хотелось одним ударом привести эту, казалось бы, умную дочь в чувство.
— Этот наместник Лян намного старше меня! И он уже вдовец! Отец, почему ты хочешь выдать меня за него? А господин Чжан — совсем другой. Он всем сердцем относится ко мне. И он служит чиновником в Юйчжоу. Если отец проявит милость, он обязательно сможет забрать меня к себе. Отец… разве ты не можешь, как когда-то Тайвэй Цзя, помочь устроить этот брак?
Ван Цинян плакала так сильно, что лицо её размазалось от слёз, но она всё ещё не хотела сдаваться. Это был её единственный шанс. Раз уж отец всё узнал… Почему бы не воспользоваться случаем?
— Замолчи!
Ван Жоу яростно закричал.
— Такие распутные дела, как у Цзя У, даже слушать противно! И кем является род Тайюань Ван?! Неужели ты думаешь, что можешь подражать роду Цзя?!
Цзя Чун вовсе не происходил из великого аристократического рода — он лишь получил власть благодаря заслугам перед правителем. А род Тайюань Ван… Даже боковая ветвь не может позволить себе такие позорные выходки!
— Отец…
Ван Цинян окончательно испугалась. Голос её дрогнул, но Ван Жоу уже не обращал на неё внимания.
Он холодно обвёл взглядом комнату.
— Все служанки, которые прислуживали седьмой дочери, забить до смерти!
Без этих продажных служанок разве мог бы посторонний мужчина связаться с девушкой из знатного дома? Все они заслуживали смерти!
Служанки, которые и так дрожали от страха, тут же разрыдались. Они начали умолять о пощаде, надеясь пережить это бедствие. Но как Ван Жоу мог отпустить их?
Словно хищники, слуги ворвались внутрь. Они схватили женщин, потащили их прочь, несмотря на крики и сопротивление.
Ван Жоу снова повернулся к дочери и холодно сказал:
— Посмотри, какую нелепость ты устроила. Сколько ещё людей из-за тебя должны погибнуть?!
Седьмая дочь побледнела, словно из неё вытекла вся кровь. Она дрожала всем телом. Но, протрясшись так долго, всё же смогла задать один вопрос:
— А где Чжан-лан?.. Почему Чжан-лан не пришёл?..
— Этот человек по фамилии Чжан уже мёртв! — яростно ответил Ван Жоу. — И сколько ещё ты собираешься жить этими пустыми мечтами?!
Услышав это, тело девушки сильно вздрогнуло. Казалось, последние силы покинули её. Она пошатнулась и потеряла сознание.
Глядя на дочь, лежащую на полу без чувств, Ван Жоу почувствовал, как сердце его окончательно остыло.
Такая глупая дочь… Если отправить её в дом Лян, это уже будет не союз двух родов, а создание нового врага!
И почему Ван Пэнцзу специально прислал ему это письмо? В тех спокойных, почти безразличных словах всё равно ощущался холод.
Что будет, если это дело дойдёт до ушей Лян Цзыси? Даже не говоря о Лян Цзыси… Если об этом узнает его четвёртый брат, ему тоже будет трудно объясниться.
Его кулак сжался, затем медленно разжался. Спустя долгое время Ван Жоу сказал:
— Следите за седьмой дочерью. Не позволяйте ей больше выходить из дома.
Он даже не позвал лекаря к потерявшей сознание дочери. И ни словом не упомянул о лечении. Будто вообще не видел этого слабого тела перед собой, Ван Жоу развернулся и вышел из комнаты.
__________
Когда Лян Фэн действительно смог встать с постели, траур по императору уже закончился, а летний сбор урожая почти завершился.
Цикады беспрерывно стрекотали. Жара стояла в самом разгаре.
Подобно тем знаменитым мужам древности, Лян Фэн тоже носил старую одежду: широкие распахнутые одежды, деревянные сандалии на босу ногу, а длинные чёрные волосы были лишь небрежно перевязаны тканью. Не потому, что ему вдруг понравился такой вид. Просто непрекращающийся жар внутри тела и зуд кожи заставляли его так одеваться.
— Отец, ты плохо себя чувствуешь?
Мягкий детский голос прервал мысли Лян Фэна, которые неизвестно куда уже уплыли.
Он опустил голову. Перед ним стоял Лян Жун и тревожно смотрел на него, будто стоило отцу только кивнуть — и он тут же побежит звать лекаря.
Лян Фэн слегка улыбнулся:
— Всё хорошо. Отец просто задумался.
Услышав это, Лян Жун только тогда облегчённо вздохнул. Но всё равно серьёзно предупредил:
— Если отцу где-то станет плохо, обязательно скажи Жун-эру!
Глядя на такое выражение лица сына, Лян Фэн невольно усмехнулся про себя. Эти дни действительно сильно напугали маленького.
Несколько дней ему не позволяли даже войти внутрь, чтобы навестить больного отца. А когда он наконец увидел его — перед ним был человек, только что переживший ломку, почти не похожий на себя.
Кто бы ни увидел такое, не смог бы не отвернуться. Но чтобы самому успокоиться, Лян Жун даже почти не плакал. Он просто с красными глазами оставался рядом и ухаживал за ним, словно маленький хвостик, который невозможно было отогнать.
Однако такое присутствие тоже было своего рода утешением. А всего несколько дней назад человек, который всё это время был рядом… Тихо покинул городскую управу.
Он отправил И Яня прочь. Потому что предстояло сражение, которого нельзя было избежать.
Всё государство Сихэ этим летом почти полностью осталось без урожая. Нашествие саранчи окончательно разрушило и без того хрупкую земледельческую систему хунну, заставив их основные силы переместиться в Сычжоу.
Для Бинчжоу это, конечно, было хорошей новостью. Именно поэтому Гэ Хун прислал письмо с предложением после окончания траура окончательно уничтожить войска хунну, окружившие Цзиньян.
Эти враги под стенами города были тяжёлой проблемой как для Цзиньяна, так и для Янъи. Пока противник не отступит хотя бы на день, нормальное земледелие невозможно начать. Весенние посевы уже были пропущены. Если теперь пропустить ещё и летний посев — потери станут огромными.
Кроме того, из-за нехватки продовольствия нестабильность вражеской армии только возрастала. Никто не может сражаться с пустым желудком. Если запасов не хватает, войско вынуждено нападать на окрестности и грабить продовольствие.
Для Цзиньяна это было бы настоящим бедствием. Поэтому когда Гэ Хун поднял этот вопрос, командиры, защищавшие город, полностью его поддержали.
Линху Куань в прошлой битве сохранил значительную часть боеспособных сил, а если добавить к этому помощь армии Шандана — такой план вполне мог осуществиться.
Когда все обстоятельства сложились вместе, поход стал естественным решением. Однако в последние дни в голове Лян Фэна снова и снова возникала сцена ухода И Яня.
Не было ожидаемых мольб. Не было гнева. Не было отчаяния. Он просто, как всегда, принял приказ.
Но те синие глаза… Они словно горели огнём. И оставили на нём след сильнее любых слов.
В конечном счёте всё сводилось лишь к четырём словам: «Сердечную зависимость трудно победить».
Если бы это был другой человек… Если бы это было другое время… Возможно, Лян Фэн смог бы поступить жёстче. Более решительно.
Но сейчас… Он не мог.
Лёгким движением сменив позу, Лян Фэн спрятал снова начавшую дрожать руку под широким рукавом.
Сам не в силах помочь себе — разве не об этом как раз говорили эти слова?
— Господин, Дуань Чжубу и Цуй Чжуцзи просят о встрече, — тихо доложил Цан Лань за дверью кабинета.
То, что они пришли одновременно, означало лишь одно — произошло что-то важное.
Лян Жун благоразумно ушёл во внутреннюю комнату.
Только после этого Лян Фэн велел впустить гостей.
И действительно. И Дуань Цинь, и Цуй Цзи выглядели мрачно.
После приветствия Дуань Цинь передал ему письмо.
— Господин, пришло письмо из Яньчжоу. Оно сообщает о… трауре.
Сердце Лян Фэна дрогнуло.
— Неужели Ван Чжунчжэн?..
— Нет. Это касается седьмой дочери рода Ван.
Дуань Цинь ответил тихим голосом. Лян Фэн совершенно не ожидал такого ответа. Он на мгновение застыл, затем протянул руку и взял письмо.
Оно было написано лично Ван Вэнем. Его стиль письма был неплох, а теперь, в горе, он вложил в каждую строку ещё больше чувства.
В письме говорилось, что несколько дней назад седьмая дочь внезапно заболела. Лекарства не помогли и она тихо ушла из жизни.
Так эта ещё не ставшая женой женщина навсегда осталась в доме Ван. Оплакав несчастную судьбу седьмой дочери, Ван Вэнь всё же не забыл утешить Лян Фэна. Он писал, что такова воля Неба, и просил его не слишком сильно печалиться.
Кроме того, хотя брачные документы уже были оформлены, всё же не был завершён этап передачи свадебных даров, поэтому брак официально не считался заключённым.
Одно за другим — всё было сказано с позиции Лян Фэна. Без малейшей отчуждённости.
Но дочитав письмо до конца, Лян Фэн заметил: о продолжении союза больше не было сказано ни слова.
— Похоже, мою репутацию «человека, губящего жён», уже не смыть, — Лян Фэн отложил письмо и тихо вздохнул.
При таком внезапном происшествии не было бы невозможным выбрать другую девушку и снова заключить союз. Однако, то ли у другой стороны больше не было подходящих дочерей брачного возраста, то ли они действительно опасались этого неожиданного траура… Они просто промолчали.
Похоже, брак с родом Тайюань Ван закончится ничем. Дуань Цинь не смог удержаться и стиснул зубы.
— Не исключено, что это проделки людей из Юйчжоу…
— Даже если так, что это изменит? — Лян Фэн откинулся на спинку кресла. — Всё уже случилось. Бессмысленно тратить силы на догадки.
Он слегка улыбнулся.
— В любом случае сейчас я всё равно не могу жениться.
Ханьши-сань разрушал не только внешние проявления. Лян Фэн даже подозревал: после такого отравления тяжёлыми металлами и последующей лекарственной зависимости сможет ли его тело вообще дать здорового ребёнка?
А о супружеских отношениях в ближайшее время и думать было невозможно. При таком положении дел жениться было бы только создавать проблемы.
Услышав это, Цуй Цзи нахмурился.
— Господин ещё молод. Пока рядом Цзян Цзиэнь, здоровье обязательно восстановится.
Лян Фэн махнул рукой.
— Это всё мелочи. Меня больше беспокоит другое… как теперь будет вести себя Шандан?
Без брака с Ван Вэнем и после вражды с Ван Цзюнем род Тайюань Ван уже не обязательно станет его опорой в будущем.
Дуань Цинь тихо вздохнул.
— Всё зависит от того, удастся ли снять осаду с Цзиньяна. А ещё… От решений Лояна.
Если удастся отбросить окружившую Цзиньян армию хунну, это станет огромной заслугой. Какой бы человек ни пришёл на место правителя Бинчжоу, он не сможет просто обойти стороной такого героя.
Но как ни рассуждай… В конечном счёте всё по-прежнему зависело от замысла того человека в городе Лоян — настоящего правителя без трона.
