Глава 186
25 июня 2026 г., 11:33
— Военачальник И, — когда И Янь прибыл со своими войсками в Янъи, Гэ Хун лично вышел его встретить.
Всего за короткие полгода после ухода из Лучэна он словно стал другим человеком.
Больше не было того прежнего образа — молодого даоса в синей одежде с простым узлом волос, молчаливого и немного неуклюжего в общении. Он заметно загорел и похудел.
Даже его не слишком разговорчивый характер, измученный множеством повседневных дел, превратился в спокойствие и властность. Теперь в нём уже чувствовалось достоинство настоящего правителя уезда.
И Янь сложил руки в приветственном поклоне и вместе с Гэ Хуном вошёл в управу.
Пожар во время захвата города в первый день нового года также затронул здание управы, но из-за нехватки средств Гэ Хун не стал заниматься восстановлением.
Он лишь расчистил помещения для работы и проживания. Сейчас принимать гостей в таком простом месте его нисколько не смущало. Даже чай он не стал готовить — сперва сразу повёл людей в кабинет.
На письменном столе стояла искусно сделанная песочная карта. Как и военные чиновники из дома Лян, Гэ Хун любил использовать такие простые и наглядные карты для построения боевых порядков.
Поэтому за время пребывания в Янъи он тоже не церемонился и выпросил у Лян Фэна нескольких солдат, умевших чертить карты, чтобы создать эту схему передвижения войск.
Без лишних формальностей он сразу перешёл к делу:
— Генерал Линху уже повёл три тысячи воинов и расположился в Далин.
В этой битве именно он первым выступит, чтобы выманить противника.
— Установлено, где проходит тыловой путь снабжения врага? — спросил И Янь, глядя на песочную карту.
— В Цисяне, — ответил Гэ Хун. — Сейчас большая часть продовольствия доставляется из Сычжоу. Путь слишком далёкий, поэтому припасы обязательно держат в надёжных укреплённых городах.
Ранее хунну захватили несколько небольших городов в Тайюаньском княжестве и использовали их как опорные пункты, постепенно откусывая территории, захватывая земли и расширяя влияние. Теперь эти города стали важными стратегическими узлами — через них перевозили войска, продовольствие и контролировали окружающие уезды.
И разобраться с этим было совсем непросто. Однако для десятитысячной армии хунну, окружившей город, требовался и более короткий путь снабжения. Невозможно же было каждый день ходить за провизией в Цисянь. Именно участок дороги от Цисяня до Цзиньяна был настоящей целью.
Если удастся перехватить вражеские припасы, ударить по их линии снабжения и одновременно уничтожить часть войск, тогда осада наконец будет снята.
И Янь молча кивнул. Его волчьи глаза внимательно смотрели на карту. Через некоторое время он поднял руку и провёл пальцем по одному месту — лесистой местности.
— Я поведу людей в засаду возле горы Луншань. Когда генерал Линху вступит в бой с хунну, мы ударим им в тыл.
Гэ Хун тут же нахмурился.
— От Янъи до Луншань путь неблизкий. Не слишком ли рискованно?
Горы Луншань и Дунмэн находились к западу от Цзиньяна. Именно туда знатные люди любили выезжать строить загородные усадьбы. Местность там действительно была сложной и прекрасно подходила для засад, но чтобы добраться туда из Янъи, нужно было обойти Цзиньян. А на этом пути вполне можно было столкнуться с противником.
— Ничего страшного, — спокойно сказал И Янь. — Я отвлеку их внимание. Затем генерал Линху нанесёт удар по Цисяню, вынудит врага отправить подкрепления, и тогда мы зажмём их с двух сторон.
Это было весьма опасным планом. Однако Гэ Хун лишь кивнул.
— Тогда поручаю это военачальнику И.
Никто не знал боевую мощь И Яня лучше него. Можно было сказать, что вся армия Шандана была создана его руками.
За несколько лет — ни одного поражения.
По сравнению с прежним планом, который он обсуждал с Линху Куанем, замысел И Яня явно позволял уничтожить больше врагов. Определив общий порядок действий, они ещё долго подробно разбирали сражение перед песочной картой.
Лишь убедившись, что всё правильно, И Янь сказал:
— До наступления темноты я выведу войска из города.
За связь между сторонами придётся побеспокоить вас, уездный правитель Гэ.
Как важнейший узел между двумя армиями, Янъи действительно играл огромную роль.
Гэ Хун не стал отказываться и кивнул. И Янь тоже не задержался. Он сразу попрощался и ушёл.
Глядя ему вслед, Гэ Хун слегка нахмурился. Почему же этот молодой цзэ за время их разлуки словно стал старше на несколько лет?
Прежняя резкость и жестокая острота исчезли. Вместо них появилась ещё более глубокая, тяжёлая сила. Он напоминал главного волка среди стаи. Все пугающие черты были спрятаны под серо-голубыми глазами.
Там бурлили скрытые волны, но внешне он оставался неподвижным. К счастью, этот человек был доверенным воином правителя. Если бы он был врагом… Он наверняка стал бы страшной угрозой.
Гэ Хун покачал головой, отгоняя эту нелепую мысль, и позвал подчинённых, чтобы начать подготовку.
Когда солнце почти скрылось за горизонтом, три тысячи пеших и конных воинов И Яня несколькими группами покинули Янъи.
Они направились к далёким горам.
__________
Небо потемнело. Луна была лишь тонким серпом. В густом лесу царила леденящая тишина.
Если бы человек не вошёл глубоко внутрь, он бы никогда не заметил, что здесь скрывается войско.
Тысячи людей вместе с конями… Но они не издавали почти никакого звука. Словно призрачные воины из подземного мира.
Безмолвие окутало лес. Даже свет звёзд не мог пробиться сквозь густые кроны. Всё, что нужно было сделать, уже было приказано.
И Янь прислонился спиной к стволу дерева и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Завтра предстояло тяжёлое сражение. Именно оно решит, смогут ли они отбросить окружившую их армию хунну.
Но сейчас в голове И Яня не было ни построений войск, ни расчётов боя. В самой глубине его сердца оставался лишь один образ.
Тоже была глубокая ночь. Толстые занавеси шатра отделяли всё вокруг, скрывая человека внутри от чужих взглядов. Он стоял на коленях у постели и смотрел на лежавшего там человека. Его можно было видеть невооружённым глазом — тот похудел.
Под глазами появились тёмные круги. Губы были болезненно бледными. Та красота, которая когда-то заставляла людей восхищаться, словно увядала. На лице проступала слабость и истощение.
И всё же, даже несмотря на это, И Янь ни на мгновение не отвёл взгляда. Почти жадно он смотрел на спящее лицо этого человека.
Возможно, в следующую секунду тот проснётся, вновь обретёт ясность рассудка и выгонит его из комнаты. Возможно, лишит его военной власти, превратит из военачальника целой армии обратно в раба, которому до конца жизни будет запрещено приближаться. Возможно, он посмотрит на него с отвращением… Так же, как когда-то убил того, кто осмелился оскорбить его. И его кровь из горла окрасит пол.
Бесчисленные леденящие кровь возможности переплетались в его сердце, но после страха приходила лишь ещё более глубокая привязанность.
Он не отступил. Он поднял руку и коснулся щеки лежащего. Хрупкое тело слегка задрожало. Как всегда. Непрерывная дрожь. Это была боль, которую испытывал тот человек. И его собственная боль.
И Янь кончиками пальцев нежно провёл по потрескавшимся губам. Так, словно касался лепестков цветка. Так, словно едва касался крыла бабочки. Затем он наклонился и обнял это содрогающееся тело.
Мягко похлопывая по спине, он словно успокаивал его. С каждым движением, понемногу, стирая эту страшную дрожь.
Постепенно человек в его объятиях затих. Из слегка приоткрытых губ вырвался тихий вздох…
Тёплое дыхание коснулось макушки И Яня. Он открыл глаза.
Неизвестно когда, но пегая лошадь подошла к нему. Она ласково ткнулась мордой в его волосы, словно почувствовала тревогу хозяина. И Янь протянул руку и мягко погладил её по голове.
У этой лошади, на самом деле, было имя. Её звали Чжуйжи — «Следующая за солнцем». Именно так однажды в шутливом настроении назвал её господин.
Чёрного коня звали Чжуэйин — «Преследующий тень», а белого следовало назвать «Преследующим солнце».
Словно это была какая-то близкая, почти семейная шутка, но И Янь никогда так её не называл. Он слишком долго преследовал это солнце. Слишком долго.
Казалось, стоит произнести это имя вслух — и его скрытые чувства станут видны. Его взгляд переместился.
Он посмотрел на воинов вокруг, отдыхавших после дороги. Он не был отвергнут господином. Не был сломлен им. Не был унижен и отвергнут.
Такая важная задача всё ещё была доверена ему. Это было бесконечно лучше даже самых отчаянных его надежд. Он всё ещё был нужен господину.
Пока это оставалось правдой, у него сохранялась хотя бы малая толика надежды. Жалкой. Ничтожной. Но такой, что не могла исчезнуть.
Он принесёт победу обратно. Как всегда. Нежно поглаживая гриву коня, И Янь снова закрыл глаза.
__________
На следующий день Цисянь сообщил о нападении. Армия хунну, уже напуганная прежним поражением у Янъи, меньше чем за час развернулась и поспешила на помощь. Но они не ожидали, что позади главной армии появится отряд неожиданного удара.
Он сжёг обозы и склады с продовольствием. Затем соединился с основными силами и атаковал врага с двух сторон.
После потери более трёх тысяч воинов командующий наконец не выдержал и отступил обратно в Цисянь.
Цзиньян, находившийся в осаде целый год, наконец отбросил вражескую армию. Победная грамота была отправлена в Лоян на быстрой лошади.
__________
В Лояне тоже стояла сильная жара. Однако куда тяжелее знойного лета была обстановка на фронте.
В Цинчжоу Ван Ми поднял мятеж. Он присоединился к армии лжеимператора и вступил в ожесточённое сражение с великим полководцем Гоу Си в Синье.
Жестокий и надменный Гоу Си, которого называли новым Бай Ци, на этот раз не смог получить большого преимущества.
Сянъян пал. Вражеские войска снова продвинулись вперёд. Ситуация оказалась гораздо хуже, чем ожидали. Потому что князь Чэнду обладал огромной властью и был родным сыном императора У. А те области, которые и раньше не особенно тянулись к двору, снова начали колебаться.
Кто знает, в какой момент они могут перейти на сторону врага. В такие времена даже победная весть из Цзиньяна не могла по-настоящему обрадовать людей.
— Цзиньян отбил осаждающую армию. Это означает, что основные силы хунну больше не находятся в Бинчжоу, — мрачно произнёс Сыма Юэ и бросил письмо.
Это был факт, который невозможно было отрицать, и все присутствующие в зале прекрасно это понимали.
Именно поэтому раньше был убит император Хуэй. Если хунну теперь ещё дальше двинут войска в Сычжоу, безопасность Лояна окажется под ещё большей угрозой.
— Бинчжоу необходимо как можно скорее передать другому управляющему, — ответил один из чиновников у ступеней.
Сыма Юэ посмотрел на маленького императора, сидевшего наверху трона словно безжизненная кукла, и тихо вздохнул.
— Действительно так. Кто из вас может предложить подходящего человека?
— Лю Юэши вполне сможет справиться с этой задачей, — тут же кто-то выступил с докладом.
Лю Кунь в предыдущей войне против князя Хэцзяня показал себя чрезвычайно хорошо. Если бы не он — не переманил на свою сторону губернатора Ичжоу Вэнь Сяня и не разбил губернатора Юйчжоу Лю Цяо, — Сыма Юэ не смог бы так легко стабилизировать ситуацию в Хэдун и затем напрямую двинуться на Чанъань.
Однако, услышав это предложение, Сыма Юэ покачал головой.
— Сейчас на передовой идёт ожесточённая борьба. Военный советник Лю — настоящий талант полководца. Его следует использовать там, где он нужнее всего.
Лю Кунь действительно был способным человеком, но отправлять его сейчас в Бинчжоу казалось пустой тратой таланта. Главной задачей было как можно скорее разбить князя Чэнду Сыма Ина.
— Может быть, тогда использовать Вэнь Чанши? Он родом из Тайюаня, а значит, управлять делами Бинчжоу ему будет удобно…
Вэнь Сянь происходил из знатного рода и давно славился своими способностями. К тому же ходили слухи, что младший сын семьи Вэнь — Вэнь Цзяо — тоже служит чиновником в Бинчжоу.
Отправить туда его отца было не самым плохим решением, но Сыма Юэ всё равно не кивнул. Человек, которого так легко смогли убедить бросить должность, едва ли был достаточно твёрдым.
А Бинчжоу был щитом Лояна. Если там что-то пойдёт не так — последствия будут тяжёлыми.
Увидев, что Сыма Юэ не согласился, кто-то ещё предложил:
— Возможно, подойдёт и Лю Чэци.
Лю Хун ранее был губернатором Цзинчжоу. Именно он руководил подавлением мятежа Чжан Чана. Если бы не мятеж Сыма Ина, из-за которого его вынудили уйти, сейчас он, вероятно, всё ещё занимал бы высокое положение.
Но прежде чем Сыма Юэ успел ответить, другой чиновник сказал:
— Слышал, что Лю Чэци тяжело заболел. Боюсь, это будет неподходящим выбором.
Лю Хун был уже в возрасте, а после болезни трудно было сказать, сможет ли он справиться.
Сыма Юэ немного задумался.
— А как насчёт его старшего сына?
Сын Лю Хуна — Лю Фань — тоже отличился в прошлых сражениях и имел некоторую известность, но кто-то возразил:
— Дела Бинчжоу слишком сложны. Боюсь, не стоит ставить туда человека без достаточного опыта…
Это действительно было разумно. Сыма Юэ нахмурился.
— Неужели среди придворных уже не осталось никого, кого можно использовать?!
В этот момент один из чиновников с чистым и изящным лицом поднялся.
— Возможно, стоит назначить Чжао Чанши? Он является зятем великого канцлера Ван. Его способности и таланты превосходны, он вполне может управлять целой областью.
Этот человек был одним из людей, которых Ван Цзюнь заранее устроил при дворе.
Услышав его слова, Сыма Юэ действительно задумался. Если за Чжао Суном будет стоять Ван Цзюнь, отправить его в Бинчжоу действительно может быть неплохим решением.
А когда туда прибудёт конница сяньби… Разве уничтожение хунну не станет простым делом?
Но прежде чем кто-либо успел высказаться, император, сидевший на троне, внезапно сказал:
— Под началом военного канцлера Вана много сильных полководцев. Сначала они взяли Ечэн. Потом Чанъань. Если он сможет отправиться в Бинчжоу, это тоже будет хорошим делом.
Кукла, которая обычно лишь украшала трон, вдруг заговорила.
Сыма Юэ невольно вздрогнул. Нет. Так нельзя. Ван Цзюнь и так уже обладал огромной силой. Почему же теперь даже сам император начал обращать на него внимание?
Более того… Ечэн и Чанъань действительно были взяты так легко именно потому, что в битве участвовала конница сяньби. А что, если Ван Цзюнь решит поддержать маленького императора? Что если он придёт и нападёт на него самого?
Холод мгновенно пробежал по спине. Он слегка кашлянул.
— Ваше Величество, Бинчжоу имеет чрезвычайное значение. Чжао Чанши пока не показал каких-либо выдающихся заслуг. Боюсь, это не самый подходящий выбор…
Император задумчиво кивнул.
— Значит, обязательно нужны заслуги? Тогда кто тот человек, который сейчас отбросил хунну? Разве нельзя назначить его?
— Это…
Сыма Юэ вдруг потерял дар речи. Согласно победному донесению, именно тайшоу Шандана Лян Цзыси помог гарнизону Цзиньяна отбить осаждающую армию.
Но Лян Цзыси происходил из обычного рода. Как можно было так легко поставить его губернатором целой области?
Видя, что Сыма Юэ молчит, маленький император немного подумал и сказал:
— Тогда почему бы не пригласить этого человека в Лоян для аудиенции?
Если он действительно способен, это избавит нас от многих трудностей. Это был приказ самого Сына Неба.
После знамения кровавого солнца Сыма Юэ временно умерил свою надменность и старался выглядеть покорным и почтительным. Теперь же, когда император высказал волю, прямо отвергнуть её было невозможно.
После короткого раздумья Сыма Юэ сложил руки в поклоне.
— Ваше Величество мудро рассудили. Этот чиновник немедленно вызовет Лян Цзыси в Лоян.
Позвать его можно, но то, как именно с ним поступить дальше, всё ещё решать будет он. А дела Бинчжоу больше нельзя было откладывать. Нужно было как можно скорее определить нового губернатора.
