Глава 190
25 июня 2026 г., 15:10
Когда они покидали резиденцию сыкона, солнце уже клонилось к закату. Не потому, что пир закончился рано — наоборот, Лян Фэн ушёл раньше времени.
Если говорить справедливо, Ван Янь прекрасно умел наслаждаться жизнью, а вкус его был необычайно изысканным. Не говоря уже о вине и яствах — даже посуда и приборы на столах были роскошны до крайности.
Под галереями стояли огромные ёмкости с заготовленным льдом, а красивые служанки махали веерами, спасая гостей от жары. Музыканты не прекращали играть ни на мгновение, а развлечения и способы оживить пир следовали один за другим.
Сочинение стихов, громкие песни, тонкие беседы о сокровенном — все присутствующие были мастерами в подобных вещах. Когда разговор достигал особенно изящного места, они дружно хлопали в ладоши, восхищённо кричали, пили вино и издавали долгие возгласы.
Такая атмосфера могла заразить даже самого холодного человека. Здесь легко было забыть обо всём и полностью погрузиться в удовольствие.
Но что происходило за пределами резиденции сыкона? Что происходило за пределами самого Лояна?
Цзинчжоу уже превратился в хаос. Армия лжеимператора постепенно приближалась. Повстанцы из Ичжоу набрали огромную силу, окружили Ечэн, и жестокая война не прекращалась.
Сычжоу и Бинчжоу всё ещё находились под угрозой сюнну, а этот старый разбойник Лю Юань мог в любой момент двинуть войска против Цзинь.
Горы и реки рушились. Судьба государства висела на волоске. И в такой момент они всё ещё могли так беззаботно веселиться.
Со стороны это вызывало лишь холодное презрение. Ради сегодняшней цели Лян Фэн мог терпеть, но когда кто-то предложил принять порошок и продолжить веселье, его лицо всё же изменилось.
Не обращая внимания на то, что это было невежливо, он заранее попрощался.
— Господин, осторожнее!
Увидев, что шаги Лян Фэна стали шаткими, Цуй Цзи поспешно сделал шаг вперёд и поддержал его за руку.
В этот момент Лян Фэн уже не мог говорить. Внутри него что-то неистово переворачивалось, соблазняя его подчиниться желанию.
С момента прекращения приёма порошка прошло ещё меньше половины месяца. Как можно было противостоять этой ужасной тяге?
Стоило ему только согласиться — и Ван Янь тут же приказал бы принести ханши-сань.
Всё было бы устроено идеально. Легко. Доступно. Без малейших препятствий…
Ногти глубоко впились в ладонь. Лян Фэн заставил себя продолжить идти и направился к бычьей повозке. Едва он сел внутрь, как сразу же спросил:
— Ты понял намерение сыкона Ван Яня?
Вопрос прозвучал без всякого вступления, но Цуй Цзи ответил мгновенно:
— Это была проверка. Он хотел понять, пригодны ли вы к использованию, господин.
На пиру у Цуй Цзи почти не было возможности говорить. Даже имя его деда — знаменитого конфуцианского учёного — для этих людей из древних родов ничего не значило.
Кто стал бы обращать внимание на такого человека из небогатой семьи?
Но именно поэтому у Цуй Цзи было больше времени наблюдать и размышлять. Теперь, когда Лян Фэн спросил, он мог ответить без колебаний.
Да. Это была намеренная проверка Ван Яня. Если бы не это, как бы Юй Кай и остальные гости осмелились задавать настолько резкие и невежливые вопросы?
Это уже была проверка не знаний и способностей. Гораздо больше они смотрели на характер и отношение Лян Фэна. Хотели понять — сможет ли он быть полезным им.
— Полезным где? — Лян Фэн откинулся на подушки и продолжил.
— …Не при дворе.
Голос Цуй Цзи стал тяжёлым, словно ему было трудно произнести эти слова.
— Господин, вы не нравитесь Дунхайскому князю.
Если говорить о способности управлять государством, этот человек перед ним был редким талантом, который встречается раз в столетие. Не говоря уже о должности в две тысячи даней зерна — ему вполне подходило бы место среди трёх высших сановников!
Но был ли такой человек приятен Сыма Юэ?
Достаточно было посмотреть на Ван Яня и его свободных, отрешённых друзей, чтобы понять ответ.
Кроме того, вызов в Лоян, скорее всего, исходил от самого юного императора. Вероятность того, что Сыма Юэ оставит его в столице, была крайне мала. Если так, зачем же тогда Ван Янь проводил проверку?
Лян Фэн тихо рассмеялся:
— Тогда это ради дел Бинчжоу…
В голове шумело, но он всё ещё заставлял остатки разума работать.
Если его не собирались вводить в столичный круг, но всё же вызвали и проверяли, самое вероятное объяснение — вопрос управления Бинчжоу.
Сыма Тэн уже отправился в Ечэн. Теперь в Бинчжоу не было постоянного правителя. Такое положение не могло продолжаться долго.
Подобный высокий пост обычно должен был достаться кому-то из императорского рода Сыма или отпрыску великого дома.
Но сюнну сейчас бушевали так сильно… А если оборона рухнет? Разве тогда Лоян не окажется под угрозой?
А известие о снятии осады с Цзиньяна пришло как раз вовремя. Вероятно, именно поэтому император и обратил внимание на него. Значит, главная причина его вызова в Лоян — повышение должности.
— Жаль только, что перед вами стоит Дунхайский князь. На обычном дворе он, вероятно, ещё создаст препятствия, — тихо сказал Цуй Цзи.
Император желает этого — но согласится ли Сыма Юэ? Кроме того, сегодняшний пир нельзя было назвать особенно удачным. Если Ван Янь скажет что-нибудь за его спиной, всё станет ещё сложнее.
Лян Фэн тихо выдохнул:
— В ближайшие два дня попробуй разузнать обстановку. Когда придёт время идти ко двору, нужно быть готовыми.
Увидев, что лицо Лян Фэна покрыто холодным потом, Цуй Цзи не удержался:
— Господин, лучше сначала отдохните. Когда вернёмся в резиденцию, пусть Цзян Цзиэнь осмотрит вас как следует. Все эти заботы можно оставить мне…
Лян Фэн бессильно махнул рукой и больше ничего не сказал. Он лишь откинулся на подушки.
Вернувшись в резиденцию, после того как Цзян Да проверил его пульс, поставил иглы и заставил выпить лекарственный отвар, Лян Фэна уложили отдыхать.
Сегодняшние симптомы в основном были вызваны не самой болезнью, а тягой, возникшей из-за прекращения порошка.
Лекарства здесь могли помочь лишь ограниченно. Нужно было просто пережить этот период. Когда приступ тяги пройдёт — всё снова станет лучше.
Однако сказать было проще, чем сделать.
Лежа на постели, Лян Фэн вовсе не чувствовал облегчения. Вызванная лекарством тяга словно превратилась в невидимую руку, не позволяющую ему уснуть.
Он ворочался целый час, и лишь когда благовоние для успокоения постепенно начало действовать, сознание стало мутным, и он провалился в сон.
Но там не было пустоты. Во тьме рядом с ним находилось нечто живое, похожее на огромного питона. Оно тесно обвивало его тело, сжимая грудь. Сила была слишком велика, слишком яростна — она давила так, что становилось трудно дышать.
Лян Фэн попытался вырваться. Но то, что удерживало его, не собиралось ослаблять хватку. Напротив — кольца становились всё туже.
Появилось грубое ощущение прикосновения. Это была не чешуя змеи. Оно было горячим и твёрдым, постепенно сдавливало и разминало его обнажённую грудь.
Тёплое дыхание коснулось основания уха, заставляя спину содрогнуться, а кожу покрыться мурашками. Но это ощущение не было неприятным.
Жар, который блуждал внутри груди и живота, начал под воздействием этих движений пробуждаться, накапливаться, накатывать волнами, словно безумно ища выход.
Это было похоже на тягу к лекарству. А может быть — на нечто другое. Нечто такое, чему невозможно сопротивляться.
Неизвестно когда, но Лян Фэн протянул руку и крепко схватил скрытое во тьме существо. Он хотел, чтобы оно обнимало его сильнее. Чтобы эти движения стали ещё настойчивее. Пока грубое прикосновение не опустилось ниже…
Судорожно вздохнув, Лян Фэн резко проснулся. Всё его тело было покрыто потом.
— Господин! Вам приснился кошмар?
Цинмэй бросилась к постели. В её голосе звучал неподдельный страх, а маленькое тело даже начало слегка дрожать.
Лян Фэн не ответил.
Шум в голове не исчез. Он почти ничего не видел — перед глазами были лишь тёмные тени и резкие вспышки белого света.
Но что-то тихо шептало. Этот голос говорил ему, что человек, стоящий у постели, — не тот. Ему нужен был тот, кто был в его сне.
Зубы тихо стучали. Лян Фэн закрыл глаза.
То, что бушевало внутри него, словно изменило направление. Жадное желание. Неспособность отпустить. Безразличие к тому, откуда именно приходит это удовольствие. Всё было похоже на ту зависимость, от которой он всё ещё не мог избавиться.
Это всего лишь болезнь. Лян Фэн тихо убеждал себя в глубине души.
Однажды это исчезнет. Однажды.
Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем он наконец тихо сказал:
— Принеси новую одежду…
Цинмэй не посмела медлить. Она сразу принесла тёплую воду и чистое нижнее бельё, помогла господину вытереться и переодеться.
Пропитанная потом одежда сошла с тела, словно вместе с ней снимали второй слой кожи. Затем мягкая и чистая ткань вновь окутала его.
Лян Фэн без сил лёг на постель и закрыл глаза.
__________
Резиденция Дунхайского князя Сыма Юэ была самым роскошным домом во всём нынешнем Лояне.
Если говорить об изысканности и великолепии, даже разграбленный императорский дворец едва ли мог с ней сравниться.
Ван Янь сидел на почётном месте гостя. Его взгляд скользнул по расшитым шёлком занавесям и нефритовым ширмам в комнате, а зависть он глубоко спрятал в глазах.
Разве не такую жизнь он сам хотел?
Жаль лишь, что чтобы достичь этого положения, требовалось приложить ещё немало усилий. Нужно будет устроить так, чтобы Ван Чэн и Ван Дун получили должности правителей областей. Только если все трое братьев займут высокие посты, род Ланъя Ван сможет вместе с родом Сыма разделить власть над Поднебесной.
Напротив него Сыма Юэ держал на лице мягкую улыбку и спросил:
— Благодарю вас за хлопоты, сыкон. Как прошёл вчерашний пир?
Имя Ван Яня было чрезвычайно громким. Он обладал возвышенной внешностью и необычайно свободной манерой поведения. Сыма Юэ относился к нему с большим уважением. Не только потому, что Ван Янь мог привлечь к нему больше талантливых людей, но и потому, что сам его облик и манеры настолько восхищали Сыма Юэ, что тот почти был очарован им.
Возможно, именно из-за недостатка собственного блеска и величия он так сильно ценил влияние подобных знаменитых мужей.
Ван Янь, разумеется, прекрасно понимал мысли Сыма Юэ. Перед ним он всегда сохранял вид спокойствия, лёгкости и независимости. Слегка покачав жезлом для бесед, он спокойно сказал:
— Вчера мы вдоволь выпили, затем всю ночь обсуждали сокровенные учения. Это было поистине замечательно. Жаль только, что новый гость был слишком скован и не позволил себе полностью раскрыться.
В этих словах не было ни единого прямого упрёка, но Сыма Юэ, услышав их, нахмурился:
— Раньше я слышал, что этот человек обладает выдающимся талантом, возвышенным умом и благородной манерой. Как же так?
— В его внешности и достоинстве невозможно найти недостатка, — многозначительно ответил Ван Янь. — Но этот человек слишком придерживается правил и глубоко погружён в буддийское учение. В конце концов, он не из нашего круга.
Лицо Сыма Юэ стало мрачнее.
— Тогда завтрашняя аудиенция может стать проблемой?
Услышав всего несколько слов Ван Яня, Сыма Юэ уже потерял часть расположения к человеку, которого должен был увидеть завтра. Он прекрасно понимал: молодой император, скорее всего, тайно пытается собрать вокруг себя собственных сторонников.
Если этот Лян Цзыси перейдёт на сторону Сына Неба… Зачем он тогда будет нужен ему?
Однако Ван Янь лишь слегка улыбнулся:
— То, что он не из нашего круга, ещё не значит, что он не может быть полезен тайвэю. Пока он держится подальше от двора — чего он вообще сможет добиться? Завтра достаточно лишь посмотреть, кого он почитает больше — Сына Неба или нет. Тогда всё станет ясно.
Слова были сказаны расплывчато, но смысл их был очевиден. Если Лян Фэн сам перейдёт на сторону императора — тогда всё кончено.
Но если он способен понять расстановку сил при дворе и склонить голову перед Сыма Юэ, тогда его вполне можно будет использовать. В любом случае это будет милость и награда.
— И если император хочет привлечь его к себе, то почему бы не сделать это ему — главе трёх высших сановников?
Сыма Юэ, однако, не ожидал от Ван Яня такого ответа. Помолчав некоторое время, он задумчиво произнёс:
— Но если он получит целую область и в душе останется верен другому, разве это не создаст проблем? К тому же род Лян слишком слаб. Я слышал, что раньше он был обручен с семьёй Тайюань, но всё закончилось тем, что невеста умерла ещё до свадьбы. Такой человек — словно перекати-поле. Как ему вообще удержать целую область?
— Именно потому, что у этого человека нет собственной основы, ему и приходится искать опору в дереве, подпирающем небеса, — прямо ответил Ван Янь. — Иначе, если он примкнёт к другому господину, как он сможет всем сердцем служить тайвэю?
На этот раз Ван Янь не стал скрывать своих мыслей. Род Тайюань Ван и род Ланъя Ван носили одну фамилию, но происходили из разных ветвей. Между ними всегда существовало немалое соперничество.
Во времена У-ди Тайюаньские Ваны имели абсолютное превосходство. Ветка Ван Хуна пользовалась безграничным расположением двора. А теперь он сам — представитель Ланъя Ван — стоял на этом месте, и его положение было ничуть не хуже, чем у Ван Хуна в прошлом.
Если была возможность, он естественно хотел сохранить такое влияние за своим родом. А вот Ван Цзюнь, занимавший пост дуцзюня Ючжоу, уже заставлял его насторожиться.
Если появится ещё один родственник, который усилит их позиции, это было вовсе не тем, чего он желал бы видеть. Это действительно был новый взгляд на ситуацию.
Сыма Юэ невольно кивнул:
— Слова сыкона справедливы. Верен он или предатель, можно ли его использовать — всё станет ясно лишь завтра во дворце. Ах… Государь ещё молод, его легко могут сбить с пути чужие речи. Лучше всего — назначать людей лишь по их способностям.
Слова звучали совершенно благородно и справедливо, но настоящие мысли обоих присутствующих были им прекрасно понятны.
Ван Янь небрежно покачал в руке жезлом для бесед:
— Тайвэй, не стоит беспокоиться. У меня как раз есть ещё двое людей — талантливых, выдающихся, вполне достойных применения…
И совершенно не заботясь больше о каком-то там Ляне, Ван Янь с полной уверенностью принялся предлагать новых «достойных людей», которых только что сумел привлечь на свою сторону.
