Глава 191
25 июня 2026 г., 16:46
Ещё не рассвело, когда бычья повозка уже покинула резиденцию.
Сегодня был день обычного дворцового собрания, а также день аудиенции правителя Шандана.
По установленным правилам, все чиновники должны были ранним утром войти во дворец и принять участие в заседании. Теперь на пустынных улицах появилось множество экипажей, которые медленно двигались по проспекту Тунто к воротам Чанхэ.
Рядом с неторопливо движущейся повозкой ехал верхом Цуй Цзи. В эти дни он тоже не бездействовал — он успел навестить нескольких знакомых. С теми связями, которыми обладал Цуй Цзи, он, конечно, не мог приблизиться к высшим сановникам и придворной знати. Но разве у каждого чиновника не было своих помощников и советников?
Именно эти выходцы из небогатых семей, скрытые в тени высоких деревьев, и были его целью. После долгих расспросов Цуй Цзи получил тот же вывод, к которому они пришли ранее. При дворе хотели назначить нового правителя Бинчжоу, но с кандидатурой пока не могли определиться. И именно поэтому юный император смог вставить своё слово. И именно благодаря этому Лян Фэн получил возможность приехать в столицу.
Это был чрезвычайно редкий шанс! Если его повысят до цыши, господин сразу получит власть над целой областью. Даже в борьбе с сюнну он уже не окажется в проигрышном положении. А после расширения владений новые порядки Шандана можно будет распространить на другие округа — увеличится население, усилится армия, возрастут богатства.
Что ещё важнее — должность цыши уже не была просто должностью местного чиновника. Если добавить к ней звание военачальника, он станет настоящим правителем пограничной области. Даже столкнувшись с Ван Цзюнем, он не окажется совершенно беспомощным.
Но чтобы получить такой высокий пост, самое главное было одно — заручиться поддержкой нынешнего тайвэя. Да. Поддержкой Сыма Юэ, а не императора.
Теоретически все должности должен был жаловать лично Сын Неба. Но времена изменились. Теперь все большие и малые дела при дворе находились в руках Сыма Юэ. Если обойти его и перейти на сторону императора, то не только должность цыши — даже нынешний пост тайшоу можно было не сохранить. Поэтому, узнав обстановку, Цуй Цзи снова и снова напоминал Лян Фэну, что в зале аудиенций тот должен проявить нужное отношение.
Это касалось всего будущего. Здесь нельзя было ошибиться.
Но сейчас, сидя верхом, Цуй Цзи не мог удержаться от волнения. Бесконечный проспект Тунто тянулся прямо перед ними. Вдали возвышались величественные ворота Лухэ. Все экипажи чиновников двигались к ним, словно муравьи, склоняющиеся перед дворцовой стеной.
Они ехали по центральной оси Лояна и вот-вот должны были войти в самое сердце государства. Даже он — человек, который не имел права присутствовать на собрании — чувствовал, как у него закипает кровь.
А когда сам предстанет перед Сыном Неба и получит его благоволение… Сколько людей смогут сохранить рассудок?
Если господин случайно ошибётся… Что тогда делать?
Душный утренний ветер ударил в лицо. На спине Цуй Цзи выступил холодный пот. Даже эта длинная дорога внезапно показалась тяжёлой и бесконечной.
Поскольку это было не такое великое собрание, как в первый день года или в день зимнего солнцестояния, главные дворцовые ворота Лухэ не были открыты. Все чиновники должны были обойти их и войти через боковые ворота.
Перед дворцом занавес повозки подняли. При поддержке телохранителей Лян Фэн вышел наружу.
На нём было тёмно-красное придворное одеяние, на голове — шапка цзиньсянь с двумя балками, при нём была фальшивая медная печать с чёрной лентой, в руках — нефритовая дощечка. В таком наряде он даже просто стоящий на месте производил впечатление человека с необычайной осанкой.
Сердце Цуй Цзи, всё это время напряжённое, немного успокоилось. Он тихо сказал:
— Господин, прошу, будьте осторожны.
Лян Фэн слегка кивнул и шагнул внутрь дворцовых ворот.
Теперь небо уже начинало светлеть, и можно было различить очертания дворцовых построек. На обычном собрании присутствовало не так много людей. Все чиновники выглядели строгими и сосредоточенными.
В такой атмосфере Лян Фэн не мог позволить себе разглядывать окрестности и последовал за остальными к ступеням дворца.
Из-за обычая сидеть со скрещёнными ногами при дворе нельзя было находиться в обуви. Так называемое право «войти во дворец с мечом и в обуви» было особой привилегией, которой удостаивались лишь такие могущественные люди, как Цао Цао.
Оставшись лишь в белых носках, ступая по холодному камню, Лян Фэн остановился перед залом и стал ждать приглашения.
Ждать пришлось почти полчаса. Ноги уже начали неметь, когда изнутри наконец раздался голос евнуха:
— Приглашается тайшоу Шандана Лян Фэн!
Не теряя ни мгновения, Лян Фэн вошёл в зал.
«Медленный шаг — для ходьбы, быстрый — для приближения».
Так называемый «шаг приближения» заключался в том, чтобы двигаться мелкими быстрыми шагами. Это было обязательным ритуалом при встрече со старшими, особенно с государем.
Правда, выглядело это не всегда красиво. Особенно у людей пожилых, полных или немощных — легко могло показаться искусственным.
Но Лян Фэн выглядел иначе. Широкие рукава его одежды колыхались при движении. Тонкая талия слегка покачивалась, словно стебель бамбука на ветру. Он был похож на одинокого журавля, ступающего по воздуху.
Дойдя до ступеней трона, он поклонился.
— Ваш слуга, тайшоу Шандана Лян Фэн, приветствует государя!
— Поднимись, любезный сановник.
С трона донёсся юный голос.
Лян Фэн почтительно поблагодарил и только затем поднялся.
Лишь теперь он смог рассмотреть происходящее перед собой. На троне сидел мальчик. На вид ему было меньше четырнадцати лет. На нём было императорское одеяние, а на голове — корона. Но то ли одежду сделали впопыхах, то ли она была слишком велика — вместо величия он выглядел скорее ребёнком, который надел взрослые одежды. Это придавало ему ещё больше детской нелепости.
В отличие от опасений Цуй Цзи, Лян Фэн всё же пришёл из будущей эпохи. У него не было благоговейного страха перед «истинным драконом». В его глазах ребёнок оставался ребёнком. Даже облачённый в драконье одеяние, он не был пугающим. Его почтительность была больше предназначена для окружающих.
Ниже трона, рядом, сидел мужчина с бородой. На голове у него была трёхбалочная чиновничья шапка, на теле — жёлто-красное одеяние. Внешностью он не походил на Чэндуского князя, но обладал определённой степенью достоинства.
Одного взгляда Лян Фэну хватило. Он сразу опустил глаза, глядя на свой нос и сердце, и стал ждать слов вышестоящих.
Он не позволил себе рассматривать присутствующих, но люди на возвышении, напротив, внимательно изучали его.
Сыма Юэ внутренне тихо удивился. Он не ожидал, что манеры этого Лян Цзыси окажутся ещё лучше, чем он представлял. В столице привыкли видеть красивых и талантливых людей. Даже среди таких знаменитых мужей, как Ван Янь, этот маленький тайшоу не терял своей осанки.
Он был словно драгоценная жемчужина, упавшая среди черепицы и камней, отчего остальные в зале невольно казались бледнее. С одной лишь внешностью он, вероятно, уже мог заслужить одобрение юного императора…
И действительно, казалось, юный император тоже закончил разглядывать человека перед собой и наконец спросил:
— Я слышал, что снятие осады с Цзиньяна — дело рук Цзыси?
Лян Фэн слегка поклонился:
— Ваш слуга не осмеливается приписывать себе заслугу. Осада Цзиньяна была снята прежде всего благодаря усилиям гарнизона города, а войска Шандана лишь оказали поддержку со стороны. Более того, сюнну всё ещё удерживают Цисянь и окончательно не отступили.
Этот ответ был даже скромнее, чем доклад о победе. Маленький император кивнул:
— После стольких поражений в Бинчжоу добиться такого результата — уже заслуга.
Едва эти слова прозвучали, лицо Сыма Юэ изменилось. Ведь прежде Бинчжоу оборонял его младший брат — Сыма Тэн. Разве эти слова не намекали, что Сыма Тэн оказался неспособен справиться?
Но Лян Фэн снова поклонился:
— Поражение произошло потому, что враг был силён. Победа же стала возможной благодаря великому голоду и бедствию в Лиши. Государь слишком высоко оценивает заслуги вашего слуги.
Так он перенёс причину победы на стихийное бедствие и нашествие саранчи в Лиши, одновременно сохранив лицо Сыма Тэна. Выражение лица Сыма Юэ немного смягчилось.
Юный император же задумался и лишь спустя некоторое время спросил:
— Если бы войском командовал Цзыси, смог бы ты отбросить сюнну?
Как только прозвучал этот вопрос, Сыма Юэ не выдержал и вмешался:
— Государь, дела армии и государства требуют осторожности в словах.
Фраза была довольно резкой, но маленький император тут же замолчал и покорно ответил:
— Тайвэй прав.
Перехватив разговор императора, Сыма Юэ повернулся к молодому человеку внизу, державшему в руках нефритовую дощечку:
— Тайшоу Лян, за эти заслуги двор, конечно, должен наградить вас. Однако дела Бинчжоу многочисленны, и нельзя принимать решения поспешно. Я слышал, что ранее, отражая войско сюнну, вы использовали какое-то новое оружие?
Вопрос был весьма опасным. По правилам, разработка вооружения должна была докладываться двору.
Если какой-то тайшоу, используя мощное оружие, одержал победу, но не сообщил об этом немедленно, это уже выглядело как неуважение.
Лян Фэн лишь слегка задержался, а затем спокойно ответил:
— В округе действительно есть искусные мастера. Они усовершенствовали армейскую «пили». Теперь не требуется человеческая сила — достаточно привести в движение механизм, и она способна метать снаряды. Однако стоимость изготовления более чем вдвое выше прежней, а вес каменных снарядов ограничен. В прошлый раз враг был отбит лишь благодаря внезапности. Ваш слуга уже приказал изготовить чертежи и передать их двору.
Он сказал «двору», а не «императору». Это немного успокоило Сыма Юэ. Он слегка улыбнулся:
— Тайшоу Лян проявил предусмотрительность.
Сказав это, он повернулся к юному императору:
— Государь, тайшоу Лян хорошо управляет своей областью и совершил выдающийся подвиг. Его следует пожаловать титулом хоу и увеличить его земельное содержание.
Глаза Сыма Юэ внимательно следили за императором, ожидая ответа. После короткого молчания юный государь кивнул:
— Одобряю предложение тайвэя.
Это вовсе не было тем, ради чего он вызвал Лян Фэна в столицу. Но Сыма Цинюю было всего тринадцать лет. Ему не хватало выдержки.
Только что он необдуманно заговорил и сказал слишком много, вызвав настороженность своего дяди. Этот вопрос на самом деле был не просьбой о награде. Это была проверка — слушается ли он. А с умом юного императора разве мог он рисковать жизнью ради того, чтобы вырвать себе одного чиновника?
Так, в нескольких вопросах и ответах, была определена награда. О назначении цыши больше никто не заговорил.
Стоя в зале, Лян Фэн почувствовал, как в груди постепенно поднимается тяжёлое раздражение.
Он продумал множество вариантов. Но он никогда не ожидал, что так легко превратится всего лишь в инструмент борьбы двух представителей рода Сыма. Если всё ограничилось лишь повышением титула — зачем вообще был нужен этот путь в Лоян?
Но что он мог сказать? Ничего.
Здесь был двор. Место, где действовали совсем другие правила. А сейчас у него не было права голоса.
Он снова поклонился, опустившись на холодные ступени перед троном, поблагодарил императора за милость и вернулся в ряд чиновников.
Словно завершив некую церемонию, Сыма Юэ ещё легко разобрал несколько государственных дел, после чего император объявил окончание собрания.
Выйдя из дворцового зала, Лян Фэн увидел, что небо уже полностью посветлело. Он медленно шёл через величественный дворец. Но сердце его постепенно становилось холоднее.
Есть ли ещё надежда для Бинчжоу? Как Сыма Юэ распорядится дальше?
Единственная возможность неожиданно превратилась в самое большое препятствие. И кого ему теперь винить? Того марионеточного правителя на троне?
__________
Тем временем Ван Янь мягко приблизился к Сыма Юэ и спросил:
— Тайвэй всё же не намерен использовать этого человека?
Сыма Юэ холодно усмехнулся:
— Нельзя же использовать его так поспешно.
Сегодняшнее поведение императора было слишком выходящим за рамки. Как он мог позволить этому мальчишке вырваться из-под контроля?
Это было не обычное время. Если он потеряет императора и своё высокое положение — разве это не даст Сыма Ину возможность воспользоваться ситуацией?
Здесь решался вопрос жизни и смерти. Нельзя было уступить ни шагу.
Однако то, что нужно было подавить, он уже подавил. Остальное ещё требовало размышления.
Немного подумав, Сыма Юэ тихо приказал несколько слов стоявшему рядом дворцовому чиновнику. Тот поспешно кивнул и быстро удалился.
Первый удар уже был нанесён. Теперь оставалось посмотреть, как он поведёт себя завтра.
__________
У дворцовых ворот Цуй Цзи уже не находил себе места от ожидания.
Что там произошло в зале? Сможет ли господин получить должность цыши?
Но только когда солнце поднялось, а чиновники начали расходиться, он наконец увидел знакомую фигуру.
— Господин!
Увидев выражение лица Лян Фэна, Цуй Цзи почувствовал, как внутри всё похолодело.
Лян Фэн спокойно сказал:
— Государь пожаловал мне повышение титула и увеличил содержание.
Плохо!
Цуй Цзи едва не скрипнул зубами.
И всё? Почему всё вышло именно так?
Но это было не место для разговора.
Он уже хотел помочь Лян Фэну сесть в повозку и покинуть дворец, когда маленький евнух быстро подбежал к ним:
— Тайшоу Лян, задержитесь!
Лян Фэн остановился.
Евнух поспешно улыбнулся:
— Тайшоу Лян, тайвэй приказал передать: завтра он приглашает вас на пир.
