Глава 196
25 июня 2026 г., 18:27
Обоз только въехал в Тайханский проход, а Лян Фэн даже не успел выйти из повозки — так, не покидая её, сразу задал вопрос, но по тону это звучало уже не как вопрос, а почти как упрёк.
Однако И Янь словно не заметил этого. Глухим спокойным голосом он ответил:
— После первого дня месяца этот подчинённый вместе с генералом Линху объединил силы и атаковал город. Армия сюнну бежала. В засаде и при преследовании было убито ещё более трёх тысяч человек. Разбитые отряды рассеялись. Цисянь теперь снова под нашим контролем.
Это была настоящая крупная победа. Они не только вернули Цисянь, но и полностью отбросили осаждавшую Цзиньян армию сюнну за пределы округа. После такого разгрома собрать их вновь будет крайне трудно. Если сюнну захотят снова напасть, им придётся приложить немало сил.
Изначально Лян Фэн опасался, что И Янь, потеряв голову от тревоги, бросил поле боя и примчался сюда, но теперь казалось, что он просто приехал доложить о победе. А за такую «похвальбу» его никак нельзя было упрекнуть.
После короткой паузы Лян Фэн сказал:
— Боюань, ты потрудился.
Эти слова казались слишком лёгкими для такой заслуги, но голова И Яня опустилась ещё ниже.
— Господин устал после долгой дороги. Ваш генерал уже приготовил комнату. Прошу господина выйти из повозки и отдохнуть.
Из Лояна в Бинчжоу невозможно было попасть иначе, чем через Тайханский проход, а этот узкий горный путь обычно занимал целый день, и когда путники добирались до Тайханских ворот, солнце уже садилось.
Из соображений безопасности большинство людей ночевали за пределами прохода, в постоялых дворах у подножия гор.
Но Лян Фэн был другим. Он был настоящим хозяином Тайханских ворот. Стоило ему прибыть — и не только военный лагерь рядом, даже несколько редких комнат внутри крепости можно было освободить для него.
Услышав слова И Яня, Цинмэй радостно улыбнулась и тут же подняла бамбуковую занавесь повозки. Господин всю дорогу ехал уже два дня. Если теперь есть комната, нужно как следует отдохнуть.
Лян Фэн посмотрел на поднятую занавесь и тихо вздохнул про себя. Затем вышел из повозки. Но едва ноги коснулись земли, то ли из-за того, что последствия укачивания ещё не прошли, то ли от усталости, колени вдруг дрогнули — и он едва не потерял равновесие.
Из стороны мгновенно протянулась рука и поддержала его. И Янь неизвестно когда оказался рядом. Как и прежде, он придержал его за руку.
Летняя одежда была тонкой, а ладонь — горячей. Одного прикосновения хватило, чтобы все ощущения вспыхнули с невероятной ясностью. Казалось, даже грубые мозоли на пальцах отпечатались прямо в костях.
Лян Фэн почувствовал, как волосы по всему телу встали дыбом, но лицо осталось спокойным. Он мягко убрал руку:
— Веди.
Когда ладонь опустела, взгляд И Яня невольно потемнел. Подавив разочарование, он сделал шаг вперёд.
— Комната здесь. Господин, следуйте за мной.
Такая маленькая крепость не могла похвастаться просторными помещениями, но И Янь выбрал неплохо.
Недалеко от колодца перед воротами он нашёл отдельную свободную комнату. Судя по всему, её заранее подготовили: всё было чисто, на полу лежали циновки, стояла кровать и даже небольшой столик. Это было во много раз лучше, чем ночевать в лагере.
Слуги под руководством Цинмэй быстро разложили благовония и необходимые вещи.
Из-за укачивания Лян Фэн во время пути почти не ел, и сейчас аппетита тоже не было. Зато Цзян Да, осмотрев комнату, одобрительно сказал:
— Здесь хорошо. Можно ставить иглы. Пусть господин сначала умоется.
В походных условиях заниматься лечением было неудобно. Эти два дня он только и ждал, когда они вернутся в Бинчжоу. Лян Фэн ещё не успел ответить, как И Янь уже сказал:
— Горячая вода приготовлена. Я велю принести.
Очень скоро принесли деревянную кадку с горячей водой. Цинмэй ловко поставила медный таз и принялась помогать Лян Фэну умыться и вымыть ноги.
Теперь говорить было уже неудобно. Лян Фэн опустил глаза и позволил служанке ухаживать за собой.
Когда его бледные ступни опустились в воду, И Янь внезапно произнёс:
— Слышал, господин получил назначение на должность цыши.
Пальцы ног Лян Фэна слегка дрогнули, подняв маленькие волны в воде.
— Да. Император также пожаловал мне титул хоу и освободил Бинчжоу от налогов на три года. Но должность генерала Аньбэя займёт другой человек.
Всего одна простая фраза, но сердце И Яня болезненно сжалось.
Он видел: человек перед ним снова похудел. Лицо было пугающе бледным. Путешествие в Лоян явно оказалось не просто тяжёлой дорогой. И достаточно было взглянуть на назначение другого человека на должность Аньбэя, чтобы понять осторожность Восточного князя. Эта поездка, вероятно, далась господину очень тяжело.
А его самого рядом не было.
— Ваш генерал слушает только приказ господина, — тихо произнёс И Янь, опустив голубые глаза.
Это были слова преданности, но Лян Фэн услышал в них и другое — скрытое чувство.
Голова снова начала слегка болеть.
Это был И Янь… Как же распутать этот узел?
Подняв ноги, он позволил Цинмэй вытереть воду и лёг на кровать.
— О делах округа поговорим после возвращения.
Цзян Да тоже шагнул вперёд:
— Господин прав. После двух дней дороги нужно хорошо отдохнуть. Господин И, помогите…
Но прежде чем он закончил, Лян Фэн перебил:
— Не нужно. Это всего лишь иглы и прижигание. Цинмэй справится.
Цзян Да удивлённо поднял брови.
Господин боялся боли. Обычно во время лечения всегда требовался кто-то, кто мог удержать его. В дороге Цинмэй ещё можно было понять, но сейчас здесь был И Янь — сильный, опытный и знакомый с лечением. Почему не воспользоваться им?
Однако приказ уже был дан.
Цзян Да лишь покачал головой, достал иглы и приготовился.
Цинмэй за эти дни уже привыкла ухаживать за господином. С лёгким румянцем она подошла ближе и прижала руками его худую голень.
Её нежные ладони были маленькими, но силы хватало. Однако ощущения были совершенно другими.
Лян Фэн закрыл глаза, словно хотел отгородиться даже от тех воспоминаний, которые никак не отпускали его.
А И Янь стоял рядом, крепко сжав кулаки. Он знал — после того события всё уже не станет прежним. Но даже понимая это, когда столкнулся с реальностью, он всё равно ощутил пронзительную боль.
И всё же он не собирался сдаваться. Должно быть что-то, что не позволит господину действительно прогнать его.
Лечение прошло быстро. Цзян Да ловко закончил процедуру и вскоре убрал иглы.
Он облегчённо выдохнул и сказал:
— Господин, выпейте ещё одну порцию лекарства и как можно раньше ложитесь спать. До Лучэна ещё два дня пути. Нельзя слишком утомляться.
С врачом рядом сбежать было невозможно. Лян Фэн кивнул:
— Вы тоже отдыхайте раньше. Передайте всем: сегодня дежурства не нужны.
Он сам мог спать в повозке, но люди снизу всё это время отвечали за безопасность. Теперь, когда они наконец вернулись на свою землю, следовало дать всем хорошо выспаться.
Цзян Да почувствовал тепло в душе и поднялся, чтобы уйти, но И Янь не последовал за ним. Он сделал два шага назад и остановился у двери.
— Я буду охранять господина ночью.
— Боюань!
Лян Фэн нахмурился.
— Ты только что вернул Цисянь. Тебе самому нужно отдыхать. Зачем стоять ночью?!
Но И Янь не отступил:
— Я личный телохранитель господина. Естественно, я должен охранять его.
Это были слова, которые Лян Фэн сам когда-то произнёс, когда впервые встретил И Яня, а теперь тот просто вернул их ему.
Лян Фэн едва не рассмеялся от раздражения:
— Тогда не будь дуовэем. Снова стань телохранителем?
И Янь замолчал. Он не мог просто быть телохранителем. Стоять рядом с господином как тень — разве это принесёт уважение?
Нет. Только если он сможет уничтожить врагов, отбить сильных противников и защитить Шандан — а теперь и весь Бинчжоу — он будет по-настоящему нужен.
Господину всегда требовался талантливый полководец, а не просто личный страж.
Опустив правую руку на грудь, И Янь сложил особый, принятый в доме Лян воинский поклон и молча удалился. Глядя ему вслед, Лян Фэн тихо вздохнул. Не слишком ли он суров?
Но внутри всё ещё что-то неустанно боролось — будто тень, не желающая отступать. От этого в нём поднимались раздражение и тревога. Пусть уйдёт. Так будет лучше.
Он перевёл взгляд на маленькую служанку, совсем растерявшуюся от страха, и мягко произнёс:
— Сегодня тебе тоже не нужно дежурить ночью. Отдохни как следует.
Цинмэй тут же пришла в себя и тихо ответила:
— Рабыня… не устала…
Возможность сопровождать господина в поездке уже переполнила её радостью. Такая мелкая усталость для неё ничего не значила. Но лежащий на кушетке человек лишь махнул рукой, пресекая дальнейшие слова. Брови Лян Фэна сошлись — он выглядел усталым и напряжённым. Цинмэй почувствовала укол жалости и поспешно зажгла успокаивающий аромат. Тонкий дым наполнил небольшую комнату, придавая ей тишину и умиротворение.
Убедившись, что господин закрыл глаза, служанка тихо вышла — за лекарством и лёгкой едой. Но едва она переступила порог, как замерла от неожиданности.
У двери, словно каменный страж, сидел высокий мужчина — И Янь. Тот самый, что только что вышел.
Цинмэй хотела что-то сказать, но он сделал знак молчать. Его присутствие было не таким мягким, как у господина; в нём ощущалась холодная, давящая сила. Однако, зная, как он заботится о Лян Фэне, девушка лишь кивнула и тихо ушла.
Опершись у стены, И Янь опустил глаза. Когда-то, вступив в дом Лян, он каждую ночь стоял на страже у покоев господина. Даже после тяжёлых тренировок ночью у его двери он чувствовал, что в нём остаётся неисчерпаемая сила — будто вся жизнь сводилась к одной цели: служить и умереть за него.
Но теперь всё стало иначе. Желания стали сложнее, глубже — и давно вышли за пределы обычной верности. Этот шаг уже нельзя было отменить.
Как и изменение обращения.
Но сожалеть было поздно. Оставалось лишь крепче держаться за ту единственную нить, чтобы не быть сметённым окончательно. Ведь господин всё ещё нуждался в нём.
Лёгкие шаги раздались в коридоре. И Янь резко поднял взгляд — холодный, как клинок. Цинмэй вздрогнула, едва не уронив поднос, но тут же опустила глаза и быстро прошла мимо.
Когда дверь закрылась, он снова закрыл глаза.
Выпив лекарство и немного поев, Лян Фэн лёг обратно. Головокружение от дороги постепенно проходило, но на его место пришло другое, невыразимое чувство, от которого он не мог найти покоя. Он ворочался, не в силах уснуть.
В Лояне он уже сталкивался с этим. И теперь — стоило лишь одному прикосновению случиться — оно вернулось, вызывая дрожь в спине. Даже хуже, чем зависимость, которую он уже однажды преодолел.
Стиснув зубы, он попытался отогнать мысли и погрузиться в сон. Но рука сама собой снова и снова тёрла то место, где недавно коснулась чужая ладонь — будто пытаясь стереть грубое, жгучее ощущение.
Так он мучился от раннего вечера до глубокой ночи, пока наконец не провалился в тяжёлый сон.
Когда тишина уже полностью вернулась в комнату, дверь тихо скрипнула и приоткрылась.
Внутрь вошла тень. Без доспехов, лёгкая, почти призрачная. Она бесшумно прошла мимо уснувшей служанки и опустилась на колени у постели.
Лунный свет очертил лицо спящего, делая его одновременно спокойным и тревожным.
Долгое время человек просто смотрел. Затем медленно протянул руку и коснулся его щеки — легче, чем падающее перо. Пальцы скользнули по линии скул, остановились на губах. И в этом прикосновении вспыхнули воспоминания, которые невозможно было подавить.
Лежащий на постели человек слегка шевельнулся, будто инстинктивно потянулся ближе, как маленький зверёк.
В тишине дыхание стало тяжелее. Но почти сразу всё снова стихло.
Рука задержалась ещё на мгновение — и медленно отступила. Больше ничего не последовало.
Тень осталась сидеть у постели, неподвижная, словно сросшаяся с полом, не решаясь ни уйти, ни приблизиться.
