Ближе тишины

“За последние полтора года из-за 11-го отдела уволились три дизайнера!” Кенпачи часто слышал эту фразу, но не считал это за упрек. Если человек не выдерживает стройку, значит, ему здесь не место. Ему вообще было до пизды, если честно, кто там рисует буклеты, баннеры и красивые картинки для отдела продаж. Главное — чтобы в работу 11-го отдела без повода не лезли. Поэтому, когда Иккаку между делом сказал: “Нам нового дизайнера взяли”. Кенпачи только вздохнул: — Надолго? — Ставлю максимум месяц. — хмыкнул Иккаку. — Оптимист. — усмехнулся Кенпачи, затем развернулся и направился внутрь своего кабинета на объекте. За окном грохотал экскаватор — строительный участок продолжал жить своей жизнью. Но сегодня что-то было не так. Через час постучали в дверь, Кенпачи поднял голову: — Вход свободный. Он посмотрел, на пороге стоял Шухей. Тот отряхнулся и зашел. — Привет, как дела с объектом? — мужчина старался сохранять спокойствие, но Кенпачи заметил, что тот немного нервничает. — Объект идет по плану, — говорит кенпачи коротко, откладывая последний подписанный документ и мысленно выдыхая от того, что бумажная работа наконец-то закончилась и можно будет выйти на стройку. — Фундамент завтра закроем. — ставит чашку кофе на стол и ждет продолжения. Что-то его гложет. Шухей почесал затылок: — Да... Короче... Нового дизайнера пора выводить в полевые условия... — он делает паузу. — Возможно… на этой неделе она приедет к вам на объект, она просится к вам уже две недели. — Шухей выдохнул. — Я, если честно, до последнего бы не пускал ее на стройку. Кенпачи медленно поднимает брови. В его отделе — грязь, шум, опасность. Нет места для кого-то в начищенных белых кедах. — Она сама просилась? — переспрашивает мужчина, голос становится ниже. Не то чтобы ему было интересно... Скорее странно. Обычные дизайнеры не хотят находиться на строительных объектах. Шухей кивает: — Да. Говорит, хочет увидеть процесс «изнутри». Хочет понять логистику грузоперевозок и организацию участка. Никто из офиса не приходил к одиннадцатым лишний раз, а если и приходили, то сбегали в первые 10 минут, быстренько подписав документы. Потому что одиннадцатый отдел занимался сложными объектами. Там было опаснее, грязнее и сложнее. Но именно они делали невозможные строительные решения реальными. И с этим фактом считались. Поэтому Кенпачи сидел в легком недоумении. Он даже, впервые за долгое время, немного подвис. — Я бы подержал дизайнера в офисе еще пару недель, но она тогда всех на уши поднимет. Она уже извела всех в двенадцатом и шестом отделе. К тому же, девушка хорошо себя показала, я бы такого специалиста терять не хотел... — продолжает Шухей. Его фраза вырвала Кенпачи. Он слушал, скрестив руки на груди. Шухей редко много говорил, видимо его действительно волновал этот вопрос. — Шухей, моя грязная площадка — не туристическая зона. У нас все гремит, взрывы, сварочные работы под открытым небом, сварщики и другие рабочие ругаются матом чаще, чем дышат. — Кенпачи говорил серьезно, затем замолчал. “Она изведет шестой и двенадцатый отдел” — промелькнуло в его голове. Юристы терпеть не могут тех, кто лезет в их бумаги без спроса, а айтишники зануды — они сами кого хочешь загнобят. Тогда каким образом она смогла добраться и до тех, и до других? — Она что делала в других отделах? — говорит Кенпачи сухо. Шухей опускает глаза: — У двенадцатого она просила установить нужные программы, они продолбались по срокам. Затем она нашла ошибку в функционировании CRM и ходила доводила Куроцучи, чтобы тот ее исправил. А с шестыми... Ей надо было посмотреть контракты на проверку графических макетов для клиента, и она увидела нарушения условий о тираже и штрафных санкциях... Пришла к Бьякуе с обоснованием изменений. Если бы подрядчик напечатал некорректно, то нам бы пришлось самим возмещать ущерб. И она перезаключила договор с одним из подрядчков, оказалось, что мы год работали без него. Ах, да... У нас на несколько подразделений обязательно должны были быть публичные каналы, но для их создания надо было выполнить какие-то особые условия, она нашла лазейку, благодаря которым эти условия можно проигнорировать и надавила на подрядчика через юридический отдел и программистов. Теперь у всех филиалов есть публичные каналы. Я был уверен, что это невозможно. Как-то так. — мужчина потер затылок. — И что, она сама все исправила? — Кенпачи сказал жестче, чем хотел. Его удивило, что человек может быть настолько компетентен. Шухей кивает: — Да... — Она сколько тут работает? — спрашивает Кенпачи. — Два месяца. — Шухей встречает взгляд Кенпачи. Обычно они выводили дизайнеров на стройку почти сразу, но, видимо, в этот раз решили сменить тактику и продержать человека как можно дольше в офисе, чтобы тот не сбежал. Однако, Кенпачи понимал, что это бесполезно. “Максимум месяц” — вспоминает слова Иккаку. “Два месяца” — проплывают слова Шухея. Значит, она уже продержалась дольше, чем другие дизайнеры. В кабинете повисла тишина. Для Кенпачи было странно, что кто-то может так глубоко лезть во все стороны компании. Он задумался. Его люди не любят, когда на стройке чужие. Но если эта женщина так уперлась… Значит, не просто так. — Ладно, — выдыхает он наконец. — Пусть приезжает. Ставит печать на документе и поднимается из-за стола. — Можно передавать второму отделу, чтобы делали на нее пропуск. Но предупреди ее: здесь нет кафешек с вином. Здесь грязь под ногами до колена после дождя. Крановщики ругаются как сапожники... И если ей станет плохо от запаха бетона или шума экскаваторов — сразу домой. Не хочу потом слушать нытье о "психической травме". Шухей серьезно кивает, понимая вес слов Кенпачи: — Передам все как есть. Без прикрас. — он поворачивается к выходу, но на пороге останавливается. — Кстати… Ее зовут Киеми. Но Кенпачи уже не слушает. Его мысли где-то далеко — на стройплощадке под дождем, среди гулкой звуковой техники и криков работающих. Если эта женщина действительно выдержит хоть день у них... значит, она либо очень странная... Либо действительно подходит стройке. Оба варианта его устраивали.

***

Шухей приезжает в офис после обеда. Заходит в кабинет. За компьютером сидит девушка, рядом чашка кофе, часть рыжих волос заплетены на затылке, остальная распущена. В обычной толстовке и джинсах она выглядела так, словно специально старалась не привлекать внимание. Получалось плохо. Она выглядит моложе своего возраста. Шухей был уверен, что ей не больше 22-23 лет, а потом у него отвалилась челюсть, когда во время обеда к ним ураганом ворвалась Ячиру и спросила у девушки возраст. Киеми ответила, что ей 27. С ними часто сидит Кенсей, но сегодня он уехал по рабочим вопросам. Шухей уже привык к Киеми за эти два месяца, они хорошо сработались. Девушка подняла на него зеленые глаза. “Она слишком яркая для офисной тишины” — проносится у него в голове. — Привет! — говорит Киеми тепло, как будто они уже друзья два года. Она протягивает его чашку, в ней налит кофе. — Хочешь? Я только что заварила. Шухей моргает, затем садится напротив и кивает: — Спасибо… — Ну что, руководитель одиннадцатого отдела разрешил мне приехать на объект? — она уставилась на мужчину, подперев подбородок руками. Шухей небрежно бросил: — Я не хотел бы, конечно, тебя туда пускать... Но да, разрешил. — Отлично, а то у нас заканчиваются фотографии, нужны новые материалы для печатки и SMM-отдела. Финансисты еще еще передавали, что у одиннадцатого завезли новую технику и из десятого сказали, что перевезли несколько поддонов с газоблоком. Я бы их тоже сфотографировала. Ты же сам говорил, что объекты в одиннадцатом отделе самые масштабные и сложные. Я уже предвкушаю количество материала! — Киеми говорила... завороженно. Никто из предыдущих дизайнеров не говорил с таким восторгом. Наоборот, они кривили лицо, как только слышали слово «стройка». Шухей был уверен, что что они с Кенсеем нашли бриллиант среди кучи говна и боялись, что одиннадцатый отдел снова все испортит. — Ты говоришь о стройке как о искусстве. — мужчина усмехается. — А разве нет? Красота в глазах смотрящего, я прекрасно знаю, что там нет бабочек и розовых единорогов. Но если подумать, сколько сил прилагает большое количество людей, чтобы построить один дом, в котором будут жить другие люди и строить свою судьбу... Мы ведь буквально строим чье-то будущее, Шухей. — на этой фразе Киеми улыбнулась. Шухей улыбается в ответ — впервые сегодня искренне. Он уже видел, как она работает: без суеты, но с такой силой и концентрацией, которую другие просто не проявляют. Потом встает из-за стола и берет свой блокнот: — Ладно… Я сейчас отправляюсь к заказчику. Когда поедем к одиннадцатым? Там все рано начинается: с 8 часов работает техника, лучше приехать к этому времени. — Давай послезавтра, я очень хочу на объект, но не успею все подготовить за сегодня. Надо взять аппаратуру и собрать план. Не хочу суетиться. — девушка смотрит на Шухея, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку стула. Тот кивает, понимая ее подход. Он сам так работает — сначала план, потом действие. — Хорошо… Послезавтра утром я заеду за тобой. Ты живешь по прописке? — Нет, в другом месте. — Киеми называет адрес остановки недалеко от своего дома. — Это же остановка... — бурчит Шухей. — К моему дому сложно заехать, будет быстрее, если ты подхватишь меня там. — улыбнулась девушка, но причина была не в этом. Никто из коллег не знал, где она на самом деле живет. Он делает пометку в телефоне: "Сегодня до 18:00 предупредить Кенпачи". Потом добавляет: — Только возьми теплую одежду и надень обувь, которую не далко испачкать. Спецодежду и каски дадут. Там грязь после дождя еще не высохла полностью. — после берет куртку и направляется к выходу. Шухей выходит, тихо закрывая за собой дверь. Киеми берет ноутбук, начинает составлять список: — Фото с высоты крана… Близко к бетону… Поддоны блоков под солнцем… Рабочие в движении — бурчит девушка про себя. — Так, вроде ничего не забыла. Потом идет на склад оборудования — берет фотоаппарат и запасные аккумуляторы. Ее глаза горят. Завтра подготовка, а послезавтра... Настоящая стройка. Киеми уже соскучилась по объектам. Она вспоминает прошлое место работы — компания Инферно Групп. Там был панорамный офис на верхнем этаже небоскреба. Ежедневные сеансы по видеосвязи и титанически огромное количество работы. Она была арт-директором. Разработала визуальные стратегии для международных проектов: рекламные кампании строительных холдингов. Маркетинговые презентации объектов. Ей нравилось, очень. Но в один момент девушка поняла, что работа захватывает ее жизнь, а она такое не любила. Еще бы немного, и она бы возненавидела это дело. Последней каплей стало то, что в один момент ей попытались запретить выезжать на объекты: «Это опасно», «Не в твоих обязанностях», «Ты слишком дорогой специалист, мы не можем рисковать», «Мы предоставим фото сами». Но материалы часто передавали не то, в них не было характера, который могла сделать только она. Поэтому однажды Киеми вышла на стройку через скандал. Это стало последней каплей... А здесь… Здесь можно прикоснуться к настоящему. Она понимала мотивацию Шухея. Но и знала, что ни у кого тут нет повода ей отказать. Следующий день был посвящен подготовке и закрытию срочных задач. Она быстро собрала все необходимое, подготовила список, пересобрала и выложила ненужное. Вечером дома Киеми перепроверила погоду — обещала ясное утро. Подготовила одежду: джинсы, теплую толстовку и закрытые ботинки на шнуровке. Затем легла спать пораньше.