RIDE OR DIE

🎧Digitall Daggers -Steel Here Хисын сжал кулаки до хруста суставов, впиваясь ногтями в собственную ладонь. Кровь выступила тонкими красными нитями, но он не чувствовал боли — только этот проклятый магнит, тянущий его к Эвану, как мотылька к открытому свету. ‎— Ты думаешь, я слабак? — прошептал Хисын, и голос его дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Думаешь, я не могу сделать тебе больно? ‎Эван стоял неподвижно, но в его глазах горело что-то первобытное, дикое. Он медленно развязал галстук Хисына, стянул его с шеи, и ткань змеёй скользнула по его пальцам. ‎— Тогда покажи мне это, — выдохнул он, протягивая галстук Хисыну. — Сейчас. Не словами, не взглядами… действием, сделай меня своим, Ли Хисын.. ‎Хисын замер. Воздух между ними загустел, стал вязким, как патока. Он взял галстук, чувствуя тепло ткани, пропитанной запахом одеколона Эвана — мята, табак, что-то горькое и сладкое одновременно. Запах, который преследовал его в кошмарах последние пять лет. ‎— Ты сам напросился, — процедил Хисын, делая шаг вперёд. ‎Эван не отступил. Наоборот, он приподнял подбородок, подставляя шею, обнажая её, как жертвенное преподношение. Дыхание его участилось, но в глазах не было страха — только животное ожидание. ‎— Давай, — прошептал он. — Сделай это. Затяни так, чтобы я задохнулся. Чтобы навсегда запомнил тебя и больше не мог выбросить из подсознания. ‎Хисын прижал его к капоту машины. Металл взвизгнул под тяжестью двух тел. Он обмотал галстук вокруг шеи Эвана, медленно, смакуя каждое движение, чувствуя, как пульс бьётся под его пальцами — бешеный, испуганный, живой. ‎— Ты дрожишь, — усмехнулся Хисын, наклоняясь к его уху. — Боишься? ‎— Нет, — выдохнул Эван, и его руки скользнули по бёдрам Хисына, впиваясь в джинсовую ткань. — Я ХОЧУ ЭТОГО. ‎Хисын замер. Слова ударили под дых, выбивая весь воздух. Он ослабил хватку, и Эван тут же перехватил инициативу, приподнимаясь на локтях, впиваясь поцелуем — жёстким, солёным от крови, отчаянным. ‎— Ты не умеешь ненавидеть, — хрипел Эван между поцелуями, окончательно царапая кожу на груди Хисына. — Каждый раз, когда ты бьёшь меня, я чувствую твою любовь. —Потому что ты не способен причинить боль тому, кого не любишь. ‎Хисын выругался сквозь зубы, прижимая Эвана сильнее, вдавливая его в раскалённый металл, чувствуя, как трещит ткань на спине парня. ‎— Ты сумасшедший, — прохрипел он, но в голосе уже не было злобы — только сломанная нежность. ‎— Мы оба сумасшедшие, — ответил Эван.— Я хочу почувствовать тебя внутри, Хисын. Чтобы ты сломал меня окончательно, чтобы во мне не осталось ничего человечного. ‎Хисын рванулся вперёд, кусая губу Эвана до металлического привкуса, врываясь языком в горячий, влажный рот. Они целовались, задыхаясь, как утопающие — хватаясь друг за друга, раздирая кожу, оставляя синяки, которые завтра расцветут лиловыми пионами. ‎— Сними это, — приказал Эван, дёргая мокрую от пота футболку Хисына. — Я хочу чувствовать тебя полностью. Без барьеров. ‎Ткань затрещала по швам, оголяя рельефный пресс, дрожащий от напряжения. Хисын наклонился, проводя языком по солёной коже, опускаясь всё ниже, пока не упёрся губами в резинку боксеров. Он поднял взгляд — в глазах горела смесь ненависти и молитвы. ‎— Хочешь, чтобы я умолял? — прохрипел Хисын, стягивая ткань зубами. ‎— Нет, — выдохнул Эван, зарываясь пальцами в его волосы, направляя ниже. — Хочу, чтобы ты взял то, что твоё. Я устал ждать. ‎Хисын подчинился. Каждое движение было грубым, отчаянным — он вгрызался в бедро, оставляя следы укусов, ласкал языком, заставляя Эвана выгибаться дугой, впиваясь ногтями в лакированную крышу машины. ‎— Быстрее, — хрипел Эван, и голос его срывался на всхлип. — Пожалуйста… сделай мне больно. ‎Хисын поднялся, сжимая член Эвана — горячий, пульсирующий, покрытый смазкой. Он надавил головкой на вход, медленно, почти жестоко, наблюдая, как зрачки парня расширяются от предвкушения. ‎— Смотри на меня, — приказал он, входя одним рывком до конца. ‎Эван закричал — АХ..ХИСЫЫЫН-гортанно, дико, забывая о приличиях. Каждый толчок вбивал его в металл, позвоночник трещал, но он не просил остановиться. Он обхватил ногами талию Хисына, притягивая глубже, быстрее, отчаяннее. — Ты истекаешь, — выдохнул Хисын, проводя пальцем по глубокой царапине от ключицы до соска. — Смотри, кровь идёт. ‎Эван перехватил его запястье, притянул палец к губам, и не спеша слизнул тёмную каплю — медленно, с прикрытыми глазами, будто пробуя редкое вино. ‎— Твой вкус — это адреналин и страх, — прошептал Эван, не отпуская руки. — Я хочу пить тебя до дна, пока не останется ничего, кроме пустой оболочки. ‎— Ты чувствуешь? — задыхался Хисын, сжимая его горло. — Помнишь, как пытался умереть из за меня? Вот она — смерть. Внутри тебя. ‎Эван кончил первым — с диким, сломленным стоном, изливаясь на собственный живот, дрожа в конвульсиях. ‎Ночь взорвалась криком, когда два тела сплелись воедино на капоте машины. Лобовое стекло запотело, асфальт под ногами дрожал от каждого удара бёдер. Хисын сжимал галстук на шее Эвана, дозируя кислород, чувствуя, как тот выгибается под ним, как мышцы дрожат в оргазме. ‎— Я никогда не отпущу тебя, — выдохнул Хисын, падая на грудь Эвана, вдыхая запах пота и крови. — Даже если это убьёт нас обоих. ‎Эван улыбнулся, обхватывая его ногами, не позволяя отстраниться. ‎— Тогда умрём вместе, — прошептал он, целуя мокрый висок. — Под звездным небом, как романтично. Хисын догнал его через три толчка, впиваясь зубами в плечо, разрывая кожу, пока тело не обмякло в полном истощении. ‎Они лежали, сплетённые, липкие от пота и спермы, глядя в бесконечное звёздное небо. Тишину разрывало только дыхание — два сердца бились в унисон, как проклятые близнецы. ‎— Ты мой, — прошептал Хисын, проводя дрожащей рукой по щеке Эвана. — Отмечен кровью и спермой. Никто не посмеет забрать тебя. ‎Эван усмехнулся, целуя его влажный лоб. ‎— Значит, мы сгорим в аду вместе.