Только мой.

Квартира Квиста. 06:47. Стрелка будильника перевалила за половину седьмого, но в комнате царил полумрак. Шторы были задернуты, пропуская лишь тонкую полоску серого утреннего света, которая ложилась на стену, увешанную фотографиями. Квист сидел на краю кровати, сжимая в пальцах дымящуюся сигарету. Серый пепел падал на выцветшие джинсы, но Квист не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к центру коллажа на стене. Там, среди десятков снимков, сделанных украдкой, через объектив телефона или просто вырезанных из общих школьных фото, улыбался Санчез. Эта улыбка была для Квиста всем и ничем одновременно. Она была недосягаема, как свет далекой звезды, и от этого внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Он затушил окурок о край старой кружки, служащей пепельницей, и поднялся. Пол под ногами скрипнул. На столе, заваленном учебниками и какими-то чертежами, стояла наполовину пустая бутылка дешевого алкоголя. Квист сделал глоток прямо из горла, поморщился от резкой горечи, но тепло, разлившееся по пищеводу, принесло ему привычное, обманчивое успокоение. Он подошел к стене и провел пальцем по контуру лица Санчеза на самой большой фотографии. На ней Санчез смеялся, возможно, над какой-то шуткой своего друга, Райма, или еще кого-то из этой бесконечной вереницы людей, которым доставалось его внимание. Внимание, которое по праву должно было принадлежать только Квисту. — Ты даже не знаешь, как я забочусь о тебе, - прошептал он в тишину комнаты. — Ты просто не замечаешь тех, кто действительно рядом. Ты видишь только их. Градус... Ему так весело с тобой, да? В его голосе не было злобы. Была лишь пустота Квист отошел от стены и подошел к старому шкафу. Из заднего ящика, прикрытого стопкой футболок и другой одежды, он достал тяжелый металлический предмет - монтировку. Он взвесил ее в руке, привыкая к весу. Это был уже не первый раз. Он знал, как она ложится в ладонь, как с ее помощью можно открыть любой замок или… изменить ход разговора. Затем он взял с полки моток липкой ленты и маленький, запечатанный в полиэтилен пакетик с белым порошком. Не для него. Для гостя. Чтобы гость был сговорчивее, когда Квист решит, что настало время для вопросов. Вопросов о Санчезе. Школа. Большая перемена. 12:20. Школьный коридор гудел, как разворошенный улей. Квист стоял у стены, прислонившись спиной к холодному кафелю, и наблюдал. Его глаза нашли Санчеза мгновенно. Санчез стоял в окружении своей обычной свиты. Градус, суетливый и постоянно жестикулирующий, что-то эмоционально рассказывал, размахивая бутербродом. Рядом с ними стояла парочка девчонок, они хихикали. Санчез слушал, дружелюбно улыбаясь. Он хлопнул Градуса по плечу, и тот засмеялся еще громче. Квист почувствовал, как в груди разливается знакомый холод. Этот смех, предназначавшийся всем, кроме него, резал слух острее ножа. Каждый звук, исходящий от Санчеза, был для него музыкой, но музыка эта играла для других зрителей. Квист медленно перевел взгляд на Градуса. Он изучал его. Отметил, как тот нервно облизывает губы, как поправляет очки, как его тело почти вибрирует от избытка энергии. Вечно взъерошенный, с этими нелепыми нашивками на рюкзаке. На что он вообще надеется? На что он тратит время Санчеза? На свои дурацкие шутки про учителей и бесконечные приколы? Квист выпрямился. Он чувствовал себя невидимкой, призраком, который скоро обретет плоть и силу. Санчез перестал смеяться, перевел взгляд в сторону Квиста на долю секунды. Их глаза встретились. Квист почувствовал, как сердце пропустило удар. Но взгляд Санчеза скользнул по нему, как по пустому месту, и вернулся к Градусу. Он даже не кивнул. Просто не заметил. Как и вчера. Как и позавчера. Эта секунда окаменела внутри Квиста, превратившись в кристалл чистейшей, концентрированной обиды. Внутри что-то щелкнуло, как взведенный курок. «Пора», - подумал Квист и бесшумно растворился в потоке школьников, направляясь к выходу. Он знал, где Градус оставляет свой велосипед. И знал, что сегодня после уроков, в пять часов, Градус пойдет коротким путем, через промышленную зону. Градус рассказал об этом сам, громко, в столовой, на весь мир. Идиот. Квист готовился не один день. Он знал расписание Градуса, знал его привычки, знал, что он всегда один возвращается домой после факультатива. Остальное было делом техники и терпения. Промзона. Пустырь за старым заводом. 18:22. Солнце клонилось к горизонту. В воздухе витал запах мазута и гнилой древесины. Квист стоял в тени полуразрушенного ангара, сжимая в руке монтировку. Он ждал. Он слышал шаги за двадцать метров - торопливые, громкие, с шарканьем. Градус не умел ходить тихо. Он постоянно что-то напевал себе под нос. Прямо сейчас это был какой-то дурацкий попсовый припев. — Эй, Градус! - окликнул его Квист, выходя из тени на открытое пространство, залитое вечерним солнцем. Градус остановился как вкопанный, на его лице появилось сначала удивление, а потом настороженность. Он узнал Квиста. Кто ж в школе его не знает, этого тихого странного новенького из 11 «А»? — Э-э-э… Квист, да? Чего тебе? Ты чего здесь? - спросил он, пытаясь изобразить дружелюбие, но голос предательски дрогнул. Он покосился по сторонам, ища пути к отступлению. Пустырь был пуст. Идеальное место. — Я хотел поговорить о Санчезе, - спокойно сказал Квист, делая шаг вперед. — О Санчезе? — Градус нахмурился, и нервозность начала перерастать в раздражение. Он не привык, чтобы кто-то вот так, выходил из тени с вопросами о его друге. — Слушай, ты, блин, псих, что ли? Ты чего тут шляешься с этой железякой? Ты меня пугаешь. — Ты слишком много смеешься с ним, - продолжил Квист, игнорируя его вопросы. Голос его звучал ровно. — Ты слишком близко к нему. Ты думаешь, что имеешь на это право? Градус попятился, его глаза расширились. Адреналин резко впрыснул в кровь, и вместо страха в нем взыграла злость. Он был не из тех, кто дает себя просто так запугать. — Слушай сюда, урод! - рявкнул Градус, сжав кулаки. — Ты вообще о чем? Ты больной, да? Какое твое дело, с кем я общаюсь? Иди лечись! - Он внезапно дернулся в сторону, пытаясь обогнуть Квиста, но тот был готов. Квист выбросил руку вперед, ударив Градуса монтировкой по бедру. Удар был не насмерть, но достаточно сильным, чтобы Градус взвыл и, споткнувшись о ржавую арматуру, рухнул на колени, усеивая кожу ладоней мелкими осколками стекла. Он попытался вскочить, но Квист был быстрее. Он наступил ногой на локоть Градуса, прижимая его к земле. Монтировка со свистом рассекла воздух и с глухим хрустом опустилась на плечо парня. Вскрик перешел в сдавленный хрип. — Заткнись, - прошептал Квист, наклоняясь к самому уху Градуса. — Ты только мешаешь. Ты был лишним. Он нанес еще один удар, на этот раз по голове, но не сильно - лишь чтобы оглушить, чтобы сбить эту мерзкую, испуганную гримасу с лица. Градус дернулся, пытаясь укусить Квиста за руку, но тот просто отшатнулся, давая ему на мгновение надежду. И когда Градус, шатаясь, попытался встать на четвереньки, чтобы отползти, Квист нанес последний, контрольный удар. Сильно, со всей дури, вложив в него весь накопившийся за эти дни гнев, всю обиду за каждый неотвеченный взгляд Санчеза, за каждое не замеченное им послание. Хруст был влажным и отчетливым. Тело Градуса обмякло и вытянулось на грязной земле, пропитанной мазутом. Кровь. Она была везде. Темная, густая, она пропитывала рваную куртку Градуса, смешивалась с машинным маслом и пылью, растекаясь по ржавому металлу вокруг. Квист стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на результат своей работы. В груди не было ни раскаяния, ни страха. Только тихое, ледяное спокойствие. Он знал, что Градус был одним из многих. Вчера были другие. Завтра будет новый. А потом, когда все эти мешающие фрагменты исчезнут, останется только он и Санчез. Идеально. Как на его стене. Квист вытер монтировку о рубашку убитого, сплюнул и, не оглядываясь, зашагал прочь в сгущающиеся сумерки, оставляя за спиной чужую жизнь, превратившуюся в грязь.