Только мой.

Квартира Квиста. 04:03. Тишина в квартире стояла такая плотная, что Квист слышал, как кровь пульсирует в висках. Он не спал вторые сутки. Глаза покраснели, веки тяжелели, но внутри горел холодный, неумолимый огонь, который не давал ему сомкнуть их. Он сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на стену с фотографиями. Там, в самом центре, красовался новый снимок - он сделал его вчера вечером, когда Санчез выходил из полицейского участка. Да, новости уже дошли. Пропали двое. Градус и Монфи. Школа гудела. Учителя нервничали. Родители забирали детей после уроков. Но Санчез был один. Райм шел с ним рядом, положив руку на плечо, что-то говорил, успокаивал. Квист ненавидел Райма с особой, изощренной ненавистью. Райм был самым близким. Он знал Санчеза дольше всех, он был его голосом, его второй половинкой. И самое ужасное - Санчез доверял ему. Он поворачивался к нему в разговоре, он смеялся над его шутками, он клал голову ему на плечо, когда уставал. Квист видел это собственными глазами, и каждый раз его желудок сжимался от тошноты. Райм был последним препятствием. Последним, кто стоял между ним и Санчезом. После него останется только тот, кто нужен. Только тот, кто должен быть с ним. Он поднес к губам бутылку с портвейном, которую купил в круглосуточном ларьке на окраине. Сладкая, приторная жижа обожгла горло, но он пил, не останавливаясь, пока на дне не осталось лишь несколько капель. Затем он смял бутылку и отбросил ее в угол. Вокруг уже лежала гора мусора: пустые пачки сигарет, окурки. Комната превращалась в место, где зрел его план. Он встал, пошатываясь, и подошел к столу. На этот раз арсенал был другим. Он знал, что Райм - спортсмен, что он быстрее Монфи, что он может дать отпор на любой территории. Квист не собирался рисковать. Он взял старую бейсбольную биту, которую нашел в подвале дома. Тяжелая, дубовая, с выщербленным концом. Идеально для разговора. Квист затянулся сигаретой, чувствуя, как дым окутывает легкие, как в голове становится немного легче. Он знал, что сегодня все закончится. После Райма останется только Санчез. И тогда он возьмет его, уведет в свой дом, в этот подвал, который он готовил неделями. Он уже повесил туда старую лампу, принес матрас, поставил ведро. Запер дверь на мощный замок, который купил в строительном магазине. Никто не найдет его. Никто. Он будет принадлежать ему полностью. Навсегда. Он подошел к стене и коснулся лица Санчеза на самой большой фотографии, той, где он смеется. — Скоро, - прошептал он. — Остался последний. Просто подожди немного. Я освобожу тебя от них. Я сделаю так, что больше никто не будет отвлекать тебя. Только я. Только мы. Он перевел взгляд на фотографию Райма - она была приколота чуть ниже. На ней Райм обнимал Санчеза за плечи, притягивая к себе, и у обоих на лицах были глупые, счастливые улыбки. Квист сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он ненавидел эту улыбку. Ненавидел эту близость. Ненавидел их общее прошлое, которое у него никогда не будет. — Ты последний, Райм, - прошептал он в тишину. — Ты умрешь медленнее всех. Ты умрешь так, что будешь проклинать тот день, когда родился. Он взял биту, положил сверток с наркотиком в карман и направился к выходу. Утренний холод обжег лицо, когда он вышел на улицу. Небо было свинцовым, обещая дождь. Идеальная погода для того, что он собирался сделать. Парк за школой. 16:47. Дождь начался к трем часам, мелкий и противный, который пробирает до костей. Квист стоял под козырьком старой беседки, сжимая биту в руке, и ждал. Он знал, что Райм должен пройти здесь. Сегодня у них был последний день занятий перед каникулами, и Райм всегда ходил домой через парк. С Санчезом или без него. Сегодня Санчез уехал с родителями в участок - давать показания по поводу исчезновения его друзей. И Райм был один. Идеально. Он ждал долго. Уже начало темнеть, когда в конце аллеи показалась знакомая высокая фигура. Райм шел быстро, опустив голову, в капюшоне, с рюкзаком за плечами. Он не видел Квиста. Он думал о чем-то своем - возможно, о Санчезе, о пропавших друзьях, о том, что в школе творится черт знает что. Квист вышел из тени беседки, перегораживая дорогу. — Райм! - окликнул он. Райм остановился как вкопанный, поднял голову, и его глаза на мгновение расширились. Он узнал Квиста, и в его взгляде промелькнула смесь удивления и гнева. Он сделал шаг назад, оценивая ситуацию, и заметил биту в руках Квиста. — Ты, - сказал Райм, и в его голосе зазвенела сталь. — Ты… это ты сделал? С Градусом? С Монфи? Это ты, сука? Квист улыбнулся, криво и неестественно. — Умный мальчик, - сказал он, поднимая биту. — Но не такой умный, чтобы вовремя отойти от Санчеза. Вы все думали, что он ваш. Что он принадлежит вам. Что вы можете просто брать его внимание, его время, его улыбки. Но это было ошибкой. Райм сжал кулаки, его лицо исказилось от ярости. Он был не из тех, кто отступает. Он сделал шаг навстречу, и в его руке неожиданно блеснул складной нож - он всегда носил его с собой, потому что жил в неблагополучном районе. — Ты псих. Я убью тебя, мразь. Слышишь? Ты за это ответишь. Он бросился вперед, целясь ножом в живот Квиста, но тот был готов. Он уклонился в сторону, и бита со свистом рассекла воздух, ударив Райма по предплечью. Кость хрустнула, и нож выпал из ослабевшей руки, упав в грязь. Райм вскрикнул от боли, но не отступил. Он ударил Квиста здоровой рукой в лицо, и Квист почувствовал, как снова пошла кровь из носа. Но он уже привык к боли. Она была частью игры. — Ты сильный, - прохрипел Квист, размазывая кровь по лицу. — Но ты не достаточно сильный, чтобы защитить его. Ты думаешь, что ты его друг? Ты всего лишь препятствие. Я убираю препятствия. Он нанес еще один удар, на этот раз по колену Райма, и тот рухнул на землю, корчась от боли. Квист наступил ногой на его грудь, прижимая к мокрой траве, и достал из кармана сверток. Он развернул его, поднес к лицу Райма и всыпал часть порошка прямо в рот, зажимая ему нос, чтобы он проглотил. — Что ты… - Райм закашлялся, пытаясь выплюнуть, но было поздно. Наркотик ударил в кровь почти мгновенно, и его зрачки расширились, дыхание участилось. Он дергался под ногой Квиста, но его тело становилось послушным, расслабленным, переполненным искусственным счастьем. — Вот так, - прошептал Квист, наклоняясь к нему. — Теперь ты будешь говорить. Ты будешь говорить мне все. О Санчезе. О том, что он любит. Чего он боится. Что он говорит, когда ему плохо. Ты скажешь мне это, и потом я отпущу тебя. Обещаю. Райм засмеялся - нервно, истерично, и в этом смехе не было ничего человеческого. — Ты… ты не понимаешь, - прошептал он, закатывая глаза. — Он никогда… никогда не будет твоим. Он ненавидит таких, как ты. Он меня ненавидит… он всех ненавидит… но ты хуже всех… ты больной. Квист замер. Эти слова, произнесенные в бреду, ударили больнее любого удара. Он схватил Райма за волосы и приподнял его голову. — Что ты сказал? - спросил он. Райм захихикал еще громче, но из горла его уже вырывались всхлипы. — Он… он говорит про тебя… что ты странный… что ты пугаешь его… что он молится, чтобы ты оставил его в покое… Он знает, что это ты… он знает… Квист почувствовал, как мир поплыл перед глазами. Санчез знал? Он знал, что Квист делает это для него? И он все равно выбирал других? Все равно молился, чтобы Квист ушел? Это было невыносимо. Это разрывало изнутри, как раскаленный металл. — Заткнись, - прошептал он, и голос его сорвался на крик. — ЗАТКНИСЬ! Он бил. Он бил Райма битой снова и снова, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою обиду, всю свою безнадежную любовь. Райм перестал смеяться очень быстро. Он перестал говорить. Он перестал двигаться. Квист стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на неподвижное тело. Вокруг была кровь. Она смешивалась с дождем, расплываясь по траве, стекая в грязь. Квист выпрямился, отбросил биту в сторону и медленно, как во сне, направился к выходу из парка. Он знал, где сейчас Санчез. Он знал, что родители отвезут его домой. Он знал, что у него есть всего пара часов, чтобы все закончить. Он вышел из парка, закурил, чувствуя, как руки дрожат. Но в душе его была лишь холодная пустота и одна единственная мысль: «Он будет моим. Сегодня. Все остальное неважно».