Возвращение

Утро встретило учеников Невермора мягким серебристым светом, просачивающимся сквозь высокие стрельчатые окна. После завтрака все друзья — Мил, Севети, Дроу, Ждени, Баил и Ленор — сидели в своей аудитории, оживлённо болтая. Они все были учениками академии Фортлайфа, и эта аудитория стала для них вторым домом. Смех и негромкие голоса наполняли просторное помещение, и никто из учеников Невермора уже не обращал на них внимания — все привыкли к этой странной шестёрке, к их тихим разговорам и редким улыбкам, которые появлялись всё чаще. Ленор смотрела на друзей и чувствовала тепло, которого так давно не испытывала. Севети что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, Мил слушал с лёгкой усмешкой, Дроу зевал в кулак, а Ждени и Баил тихо перешёптывались, иногда хихикая над чьей-то шуткой. Обычное утро. Обычная жизнь. Такая хрупкая и такая дорогая. — Интересно, что сегодня? — протянул Дроу, откидываясь на спинку стула. — Очередная лекция? Или практика? — Мне всё равно, лишь бы не скучно, — ответил Баил. — Главное, чтобы мы все были вместе, — тихо добавила Севети, и все согласно закивали. Но их разговор прервался, когда двери аудитории распахнулись. Внутрь вошла мисс Попет — их наставница, следом за ней — наставница Элис и ещё несколько наставников академии Фортлайфа, которых ученики видели редко. Их лица были серьёзными, и по классу мгновенно разлилась тишина. Все замолчали, чувствуя, что сегодняшний день будет не таким, как обычно. Мисс Попет поднялась на небольшую возвышенность и обвела взглядом учеников. — Сегодня, — начала она, и голос её разнёсся по залу, — вас ждёт довольно необычное испытание для учеников Фортлайфа. Мил, Севети, Дроу, Ждени, Баил и Ленор переглянулись. Их лица на мгновение озарила тревога, но они продолжили слушать, замерев в напряжённом ожидании. Наставница Элис шагнула вперёд, и её голос зазвучал тихо, но отчётливо: — Сегодня вы попробуете пройти итоговый тест нашей академии. Суть задания — снова прожить свои былые дни при жизни и снова почувствовать боль от того, что вы умерли. В аудитории повисла ледяная тишина. Напряжение мгновенно возросло. Каждый из друзей вздрогнул, каждый вспомнил тот последний миг, который когда-то оборвал их существование. Кто-то опустил глаза, кто-то побледнел, но никто не произнёс ни слова. Они уже пережили это. Они уже прошли через боль, страх и пустоту. Они уже забыли, как это — чувствовать, как жизнь уходит из тела, как мир меркнет и превращается в холодную тьму. И вот теперь им предлагают заново пережить это? Снова открыть старые раны? Дроу сжал кулаки под столом. Ждени прикусила губу. Баил опустил глаза. Севети замерла, глядя перед собой невидящим взглядом. Мил опустил голову, скрывая выражение лица. Ленор же почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она помнила свою смерть. Слишком хорошо помнила. Боль, страх, одиночество. И мысль о том, чтобы пережить это снова, заставила её похолодеть. Наставница Элис заметила их состояние и добавила мягче: — Даже если вы не справитесь — ничего страшного не произойдёт. Это просто проверка. Проверка вашей силы и готовности принять своё прошлое. Тишина затянулась. Затем Севети медленно подняла голову. — Мы готовы, — тихо сказала она, и голос её звучал твёрже, чем она сама ожидала. Мил кивнул. Дроу глубоко выдохнул, а Ждени и Баил переглянулись и одновременно кивнули. — Дайте знак, когда будете готовы, — сказала мисс Попет. Друзья переглянулись. Они больше не были одиноки. У них была поддержка, они были вместе. Они кивнули друг другу, и Ленор подняла руку, подавая знак. Наставница Элис медленно провела рукой, и перед каждым из них раскрылись сияющие порталы — входы в их прошлое. В воспоминания, которые они так старались забыть. — Помните, — прошептала наставница, — вы не одни. И вы справитесь. Ленор шагнула к порталу, чувствуя, как дрожит её призрачная рука. Она оглянулась на друзей. — Вместе? — спросила она. — Вместе, — ответили они хором. И они вошли. Ленор шагнула в портал, и в тот же миг всё вокруг потемнело. Свет исчез, словно его никогда не существовало, оставив лишь бесконечную, давящую пустоту. Она шла вперёд, не зная, куда ведёт этот путь, но ноги сами несли её сквозь тьму, и с каждым шагом тишина начинала наполняться звуками. Сначала она услышала смех. Лёгкий, беззаботный, такой родной и знакомый. Весёлые голоса брата наполнили пространство, и сердце Ленор дрогнуло от тоски и боли, которую она так долго прятала. Голоса становились громче, ярче, словно время повернулось вспять, и она снова была там, в счастливых мгновениях, которые уже никогда не вернуть. Но вдруг всё стихло, и Ленор резко оказалась в просторном зале, где в центре лежал гроб. Она медленно подошла ближе, и каждый шаг давался ей с трудом, словно ноги прирастали к полу. В гробу лежал её брат — такой спокойный, такой тихий, будто просто спал. Рядом с ним покоилась одна-единственная красная роза, алая, как кровь, как та боль, что начала постепенно пробуждаться в груди Ленор. Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается старая, забытая боль, которую она так старательно прятала все эти годы. Она снова пошла, стараясь убежать от этого видения, но вдруг начали появляться голоса родителей. Они звучали отовсюду — сзади, спереди, с боков, — их слова впивались в неё, заставляя сжиматься от стыда и горечи. — Ты опозорила нашу семью, Ленор, — голос отца был холодным, как сталь. — Мы дали тебе всё, а ты... ты просто сбежала. Голос матери дрожал, разрывая сердце Ленор на части. — Мы так старались. Мы хотели, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Достойная партия. А ты... ты разрушила всё. Из-за тебя погиб твой брат. — Ты принесла смерть в наш дом, — продолжал отец, и в его голосе звучала не просто злоба, а что-то более страшное — разочарование. — Ты — проклятие нашей семьи. Лучше бы ты действительно умерла в ту ночь. Лучше бы мы никогда не знали, что у нас есть такая дочь. Слова отца обжигали, впивались в самую душу, и Ленор снова захотела просто заткнуть уши, перестать слышать эту боль. Она не могла дышать, не могла думать. Она виновата. Во всём виновата. Это она убежала. Это она заставила брата искать её в тот ливень. Это из-за неё он умер. Это она принесла горе в их дом. Слова родителей звучали в её голове снова и снова: "Ты опозорила нас... Ты убила его... Ты проклятие нашей семьи..." Они были везде, они проникали в неё, заполняя её тело ледяным отчаянием, от которого хотелось кричать, но голос пропадал. Ленор хотела просто заткнуть уши и не слушать это, хотела закричать, чтобы они замолчали, но голоса не стихали, они становились только громче, пронзительнее. Она не могла дышать, не могла думать. Она виновата. Во всём виновата. Это она убежала. Это она заставила брата искать её в тот ливень. Это из-за неё он умер. Это она принесла горе в их дом. Слова родителей звучали в её голове снова и снова, они были везде, они проникали в неё, заполняя её тело ледяным отчаянием, от которого хотелось кричать, но голос пропадал. А затем она почувствовала запах гари. Резкий, удушающий запах горящего дерева, и рядом с ней появился большой особняк, объятый пламенем. Огромное здание пылало, поглощая всё вокруг, люди бегали, кричали, пытались тушить пожар, но Ленор просто стояла и смотрела на это с лёгкой улыбкой. Её губы изогнулись в странном спокойствии, будто огонь не был ей страшен, будто она уже пережила этот ад и больше не боялась. Вдруг она резко оказалась внутри здания, в одном из больших залов. Рядом с ней стоял пожилой мужчина с коричневыми волосами, а в её собственной руке была трость с черепом ворона. Его взгляд был серьёзным, внимательным, и он смотрел на Ленор с каким-то странным пониманием. А затем она увидела её — девушку со светлыми волосами, с кудряшками на концах, стоящую в шоке, не веря своим глазам. Она была здесь. Живая. Настоящая. Девушка сделала движение, чтобы обнять Ленор, и та не отступила. Они обнялись, и тепло разлилось по всему телу Ленор — такое родное и забытое, что у неё перехватило дыхание. Вдруг видение оборвалось резко, как удар. Ленор очнулась и поняла, что стоит в ЗАГСе. Рядом с ней была та самая девушка, а вдалеке стояли люди с револьверами в руках, их лица были холодны и полны решимости. Ленор и девушка бросились бежать, чтобы спастись. Ленор бежала со всех сил, ноги горели, сердце вырывалось из груди, но она не останавливалась. Она хотела выжить. Она должна была выжить. Но в самый последний момент её тело обволокли костяные руки. Ленор услышала два выстрела, и одна из пуль пронзила её тело. Резкая боль растекалась по каждой клеточке, по венам, по мышцам, и она почувствовала, как жизнь уходит из неё, оставляя лишь холод и пустоту. Она упала, и мир вокруг начал меркнуть. Казалось, мучения на этом остановились. Но вдруг Ленор почувствовала резкий шёпот. Он доносился отовсюду, проникал в её сознание, заставляя вздрагивать. Она не понимала, кто это, откуда эти голоса. Её тело начало заполнять непонятное ощущение — голоса, шёпоты, крики, все переплетались в хаотичный водоворот. Запах курева ударил в нос, тягучий и горький, и Ленор словно провалилась в транс. Она была здесь и одновременно не здесь, чувствуя, как её сознание растворяется в этой тьме, унося её всё глубже и глубже. Ленор начала медленно подниматься. Всё её тело горело — каждая клетка, каждая мышца, каждая частица её призрачной сущности. Она пыталась контролировать своё тело, заставить его слушаться, но оно не подчинялось. Руки дрожали, ноги подкашивались, а сознание разрывалось между реальностью и тем кошмаром, который она только что пережила. Она не понимала, где находится и что происходит, но тело вело её дальше, словно кто-то невидимый тянул за нити. Вдруг перед ней возник незнакомый особняк — мрачный, старый, с высокими тёмными окнами и острыми шпилями, уходящими в небо. Ленор смотрела на него, чувствуя, как внутри неё разрастается холод, и тут она заметила своё призрачное тело. Оно двигалось впереди, медленно и плавно, словно плыло по воздуху. Она видела себя со стороны, как она идёт по особняку, как её фигура начинает мерцать и меняться. И в следующее мгновение она превратилась в свой спектр. В её руках появились клинки-ножницы — длинные, острые, холодные как лёд, готовые рассекать плоть и кости. Её глаза вспыхнули кроваво-красным, и в этом облике было что-то пугающее, чужое, первобытное. А потом начался ужас. Крики разорвали тишину — крики ужаса и боли, такие пронзительные, что голова Ленор начала болеть с новой силой. Она видела, как её руки двигаются сами, как клинки-ножницы вонзаются в тела тех, кто жил в этом особняке. Кровь была повсюду — она заливала пол, стены, стекала по лестницам, оставляя алые лужи на мраморных плитах. Ленор видела всё, но не могла остановиться. Она хотела закричать, чтобы это прекратилось, чтобы она перестала, но тело не слушалось. Голос внутри неё нарастал, становился громче, и она слышала только одно слово, которое эхом отдавалось в её сознании: "Месть... Месть... МЕСТЬ!" Это слово било по вискам, разрывало её изнутри, заставляло действовать, убивать, уничтожать. Она пыталась остановиться, но ничего не помогало. Казалось, в неё кто-то вселился — кто-то тёмный, древний и беспощадный, кто управлял её телом, её руками, её клинками-ножницами. Она увидела комнату. В центре стоял человек — молодой, с перекошенным от страха лицом. В его руке был пистолет, который дрожал так сильно, что он едва мог целиться. Он смотрел на неё с ужасом, не веря своим глазам. Он выстрелил. Пуля вылетела из дула, но прошла сквозь неё, не причинив вреда. Ленор не чувствовала ничего. Она просто сделала шаг вперёд, и её клинки-ножницы пронзили его тело. Кровь брызнула в разные стороны, заливая её руки, лицо, одежду. Она смотрела, как он падает, как его глаза стекленеют, и чувствовала только пустоту и это бесконечное "МЕСТЬ", звучащее в её голове. А затем всё исчезло. Вспышка света, и Ленор очнулась в странном месте. Она стояла на дорожке, вымощенной старым камнем, и смотрела на свои руки. На них были тяжёлые цепи, холодные и грубые, которые сковывали движения. Она попыталась разбить их — дёрнула, рванула, но они не поддавались. Цепи держали крепко, не давая освободиться. Она медленно пошла по дорожке, не зная, куда ведёт этот путь. Вокруг было тихо, лишь ветер шелестел листвой, и где-то вдалеке поблёскивала гладь воды. Она подошла ближе и увидела девушку, сидящую рядом с озером. Та была не одна — она смотрела на воду, и в её позе чувствовалась усталость и одиночество. Девушка заметила Ленор и подняла голову. Их взгляды встретились, и в глазах незнакомки мелькнуло любопытство, смешанное с усталостью. — О, — тихо произнесла она, рассматривая Ленор с головы до ног. — Ещё одна. Ленор медленно подошла к девушке, сидящей у озера. Её шаги были тихими, почти бесшумными, но в каждом движении чувствовалась усталость и настороженность. Она остановилась рядом, рассматривая незнакомку, и наконец спросила: — Где я? И что это за цепи на моих руках? Девушка подняла на неё усталые глаза, и в них мелькнула тень сочувствия. — Ты попала в ловушку призрака по имени Джек, — ответила она, и голос её звучал ровно, без эмоций, словно она повторяла это сотни раз. — Он злой призрак, который ловит таких, как мы, и использует нас для своих целей. Он мстит за тех, кто был убит, и часто убивает тех, кто когда-то отнял чужую жизнь. Но ты должна полностью отдаться ему, чтобы он мог использовать тебя. Проще говоря, он мстит за них, но ты становишься просто оружием в его руках. Ленор нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Но как я могу сбежать? — спросила она, и в голосе её послышалась тревога. Девушка тихо усмехнулась, но в этой усмешке не было радости, только горечь. — Я здесь уже давно. Скучно здесь. Я встречаю много призраков, но они чаще всего неразговорчивые. Все пытаются сбежать, но, как видишь, безуспешно. Здесь ты бессильна. Цепи держат крепко, и Джек не отпускает свою добычу. Ленор удивлённо посмотрела на свои руки, сжатые в цепях, и растерянно переспросила: — То есть я вообще ничего не могу сделать? Девушка молча кивнула, опуская взгляд на воду, которая тихо мерцала в тусклом свете. Ленор опустилась на траву рядом с ней и села, чувствуя, как цепи тяжело тянут руки вниз. Ей вдруг стало всё равно на этот странный мир, на цепи, на Джека — она просто устала и хотела побыть с кем-то, кто её поймёт. Они некоторое время молчали, глядя на воду, и тишина была почти мирной, если бы не цепи на руках, напоминающие о плене. Наконец, девушка повернулась к Ленор и спросила: — Откуда ты? Ленор вздохнула и рассказала, как всё началось. О сонном утре в академии, где все ученики сидели и болтали, о словах наставницы про боль, которую нужно снова пережить, и о порталах, которые открылись перед ними. Она говорила тихо, и в голосе её чувствовалась усталость и растерянность. Девушка выслушала, кивая время от времени, и когда Ленор замолчала, произнесла: — Понятно. Итоговый экзамен. Этот призрак часто любит ловить таких, как ты. Всё-таки вы проходите это испытание и даже не понимаете, когда попадаете под его контроль. Она помолчала немного и тихо добавила: — Я тоже когда-то проходила такой экзамен. И вот я здесь. Ленор посмотрела на неё с сочувствием, и девушка, заметив это, слабо улыбнулась. — Не переживай. Со временем привыкаешь. Мы тут все в одной лодке. Они сидели ещё долго, тихо разговаривая о том, о сём — о жизни, о том, что осталось за порталами, о мечтах, которых уже не вернуть. Их голоса смешивались с тихим плеском воды, и на какое-то мгновение Ленор показалось, что она снова дома, среди друзей, в уютной академии. Но цепи на руках напоминали ей о реальности, и она чувствовала, что впереди её ждёт долгий путь. В академии Невермор уже все вернулись. Кто-то не дошёл до конца, кто-то сдался на полпути, не выдержав тяжести воспоминаний. Ученики тихо переговаривались между собой, обсуждая прошедшее испытание, кто-то читал старые книги, пытаясь отвлечься, другие подходили к мисс Попет с вопросами. Но среди всех вернувшихся не было только одной — Ленор. Наставники из академии Фортлайфа заметили это первыми. Они переглянулись, и в их взглядах мелькнула тревога. Они начали перешёптываться, и их голоса становились всё более обеспокоенными. Друзья Ленор — Мил, Севети, Дроу, Ждени и Баил — тоже начали волноваться. Они смотрели на пустое место, где должна была стоять их подруга, и их сердца сжимались от нехорошего предчувствия. — Где она? — прошептала Севети, вглядываясь в толпу. — Почему она не вернулась? Наставники переговаривались всё громче, и наконец наставница Элис приняла решение. Это было единое решение всех наставников Фортлайфа — прервать испытание. Она подошла к тому месту, где ещё недавно сиял портал Ленор, и резким движением открыла его заново. Свет вспыхнул, и она шагнула внутрь. Через несколько мгновений она вернулась. Её лицо было бледным, а в глазах застыл страх. Она быстро подошла к мисс Попет, и они начали что-то тихо переговаривать, жестикулируя и бросая тревожные взгляды в сторону портала. Друзья заметили это, и Севети, не выдержав, подошла к наставницам. — Что-то случилось? — спросила она, и голос её дрожал от волнения. Наставница Элис посмотрела на неё, и в глазах её была такая тяжесть, что Севети похолодела. — Похоже, всё очень серьёзно, — ответила она, и голос её звучал глухо. Наставники Фортлайфа быстро зашли в портал, и через пару минут они вышли обратно, неся на руках безжизненное тело Ленор. Она была полностью без сознания — её лицо было бледным, как мел, глаза закрыты, а тело безвольно свисало в руках наставников. Друзья ахнули, кто-то закрыл лицо руками, а Севети побелела, вцепившись в руку Мила. — Ленор! — выкрикнул Дроу, но она не откликнулась. Наставники быстро понесли её тело в медпункт академии Невермор, не говоря ни слова. Все вокруг замерли, не понимая, что происходит. Мисс Попет подняла руку, привлекая внимание. — Я временно уйду для выяснения всей ситуации, — сказала она, и голос её звучал твёрдо, но в нём чувствовалась тревога. — Я вернусь, как только узнаю что-то. Друзья последовали за ней, не в силах оставаться в неведении. Когда они пришли в медпункт, медсестра Долли, склонившись над телом Ленор, подняла голову и тихо, но отчётливо произнесла: — Спектр Ленор полностью пропал. Если сказать проще — это просто оболочка. Её душа где-то ещё. В комнате повисла гробовая тишина. Догадки наставников подтвердились. Они переглянулись, и в их глазах читалась тревога. Наставники Фортлайфа начали вместе с Долли смешивать травы и зелья, чтобы хоть как-то понять, где сейчас душа Ленор. Их руки двигались быстро и слаженно, лица были сосредоточены, а тишина в комнате стала почти осязаемой. Когда они всё сделали, результат был неутешительным — Ленор сейчас под властью призрака, и это стало очень серьёзно. Друзья не выдержали, и Мил шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Что это значит? — спросил он, и в голосе его звучала боль. Мисс Попет подняла голову и посмотрела на них. Её лицо было напряжённым, но она взяла себя в руки. — Пойдите со мной, — сказала она, и голос её был твёрд, но в нём чувствовалась усталость. — Я сейчас всё вам объясню. Она развернулась и направилась к выходу, жестом приглашая друзей следовать за ней. Они переглянулись, и в их глазах читалась решимость. Они не оставят Ленор. Что бы ни случилось, они будут рядом. Они вышли из медпункта, готовые услышать правду, какой бы страшной она ни была. Они пришли в аудиторию и тихо расселись по местам. Воздух был тяжёлым, напряжённым — каждый чувствовал, что сейчас услышит что-то страшное. Друзья Ленор сидели рядом, сжавшись, готовые к любым новостям, но в глубине души надеясь, что всё обойдётся. Мисс Попет поднялась на небольшую возвышенность и обвела взглядом всех собравшихся. Её лицо было серьёзным, глаза уставшими, но в них горела решимость сказать правду, какой бы горькой она ни была. — Произошла плохая ситуация, — начала она, и голос её разнёсся по тихой аудитории. — Ленор попала под власть злого призрака по имени Джек. В комнате повисла тишина. Ученики переглянулись, не понимая, что это могло значить. Кто-то нахмурился, кто-то затаил дыхание, а друзья Ленор побледнели, чувствуя, как холод страха проникает в их сердца. Мисс Попет продолжила, и голос её стал тише, но от этого ещё более пронзительным: — Когда призрак попадает под власть Джека, он не может контролировать своё тело. Его сознание переносится в мир, где собраны все пойманные души — темницу, из которой невозможно выбраться. Сказать проще, он попадает в ловушку. Достать оттуда призрака очень сложно, но возможно. Она сделала паузу, давая всем осознать услышанное, и добавила: — И скорее всего, Ленор попала в ловушку этого мстительного призрака. Джек был когда-то давно изгнан из мира мёртвых за свои поступки. Он стал странствовать в мире живых и отлавливать призраков для убийств живых людей. В аудитории воцарился настоящий шок. Кто-то ахнул, кто-то закрыл лицо руками. Друзья Ленор замерли, не в силах пошевелиться. Севети побелела, её глаза наполнились слезами, но она сдерживалась, сжимая руки в кулаки. Дроу вскочил с места, но не знал, что делать, и опустился обратно. Мил сжал зубы так сильно, что побелели костяшки. Ждени и Баил сидели, вцепившись друг в друга, словно ища опору. Аннабель еле сдерживалась от происходящего. Её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась удержать. Она смотрела на мисс Попет, и в её взгляде читалась мольба — скажите, что это не правда, что Ленор можно спасти. Но мисс Попет молчала, давая им время осознать услышанное. Тишина в аудитории была почти осязаемой, тяжёлой, как камень, который лёг на плечи каждого. — Мы должны её спасти, — тихо, но твёрдо произнесла Севети, и голос её дрожал, но в нём звучала решимость. — Мы сделаем всё, что в наших силах, — ответила мисс Попет, и в её глазах мелькнула искра надежды. — Но для этого нам нужно действовать быстро и слаженно. Все затаили дыхание, готовые слушать дальше. Они знали: впереди их ждёт трудный путь, но они не оставят Ленор. Что бы ни случилось, они будут рядом, и они вернут её домой. Мисс Попет тяжело вздохнула и обвела взглядом притихшую аудиторию. Её голос, ещё недавно такой твёрдый, теперь звучал мягче, с ноткой усталости: — На сегодня всё. Идите отдыхать. Я отправляюсь в медпункт, чтобы узнать, как там Ленор. Ученики медленно начали подниматься с мест, но в их движениях не было привычной суеты. Тишина, повисшая в аудитории, казалась почти осязаемой — никто не знал, что сказать, и каждый переваривал услышанное в одиночестве. Друзья Ленор поднялись вместе с остальными. Они молча вышли в коридор, их шаги эхом разносились по пустым каменным стенам. Дроу шёл, опустив голову, Севети кусала губы, пытаясь сдержать слёзы. Мил смотрел прямо перед собой, но его взгляд был пустым. — Мне нужно в комнату, — тихо сказал он, и в голосе его звучала такая глухая усталость, что никто не стал возражать. — Я с тобой, — отозвался Дроу. — Надо отдохнуть. Они медленно двинулись к лестнице, ведущей в жилые покои. Ждени шла следом, задумчиво глядя под ноги, а Баил плёлся позади всех, насупившись и бурча что-то себе под нос. Его вечно недовольное лицо сейчас выглядело ещё мрачнее обычного. — Ну и денёк, — проворчал он, пиная камешек на полу. — Просто кошмар какой-то. — Баил, помолчи, — тихо сказала Ждени, не оборачиваясь. — Мы все переживаем. Он хмыкнул, но замолчал, продолжая идти с угрюмым видом и засунув руки в карманы. Аннабель же, вместо того чтобы направиться в свою комнату, повернула в сторону коридора, где жили друзья Ленор. Она не могла оставаться одна — слишком много боли и страха накопилось в груди, слишком тяжело было держать всё это внутри. Она вошла в комнату, когда остальные уже расселись по местам, и, не говоря ни слова, опустилась на край кровати. Её плечи дрожали, а из глаз наконец хлынули слёзы — те самые, которые она так долго сдерживала в аудитории, когда слушала мисс Попет. Она плакала, и в её тихих всхлипах слышалась вся боль потери, весь ужас осознания того, что Ленор сейчас где-то там, в темнице, одна и беззащитная. Севети подошла к ней и молча обняла, чувствуя, как её собственные слёзы смешиваются со слезами подруги. — Всё будет хорошо, — прошептала Севети, хотя сама не верила в свои слова. — Мы вернём её. Обязательно вернём. Аннабель кивнула, уткнувшись лицом в плечо Севети. Слёзы текли, не останавливаясь, но внутри неё теплилась маленькая искра надежды. Они не оставят Ленор. Они обязательно её спасут. Баил сел в углу, нахмурившись, и уставился в одну точку. Он ничего не говорил, но его молчание было тяжелее любых слов. Ждени присела рядом с ним, погрузившись в свои мысли. Тишина, наполненная горем и решимостью, окутывала комнату. За окнами уже сгущались сумерки, но никто не зажигал свет — каждый из них погрузился в свои мысли, переживая прошедший день и готовясь к тому, что ждёт впереди.​