Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

Из-за дерева медленно вышел человек. Узкие глаза, прямой нос, чистая, светлая кожа. Даже в одежде евнуха он выглядел опрятным и свежим. — Лин Сяо? — Мо Ци слегка выдохнула, но, увидев на его лице улыбку, скривила губы, — Чему это ты смеёшься? Ты тоже надо мной насмехаешься? Лин Сяо продолжал улыбаться. Его узкие глаза чуть сощурились, и в этом внезапно промелькнуло нечто обольстительное. Мо Ци сглотнула – в таком облике Лин Сяо казался ослепительным. Она слегка нахмурилась, не желая больше с ним разговаривать, закатила глаза и собралась уходить. Лин Сяо окликнул её. Мо Ци обернулась с нетерпением: — Ну что? Лин Сяо притворился, что пригасил взгляд, и приблизился к ней: — Я слышал, что ты говорила. Мо Ци почувствовала себя неуютно. Она сжала руки и, сверкнув глазами, бросила: — Ну и что? Что с того? — Ты очень недовольна наставницей Линь? — спросил Лин Сяо, хотя прекрасно знал ответ. Мо Ци усмехнулась: — А тебе какое дело? Лин Сяо опустил взгляд: — Во дворце тебе придётся на неё полагаться. Мо Ци замерла и посмотрела на него. Лин Сяо смотрел мягко, улыбался – казалось, перед ней снова тот самый мужчина, что оберегал её целых десять лет. Она недоверчиво моргнула, но выражение лица Лин Сяо не изменилось – такое же искреннее. В душе Мо Ци вспыхнула радость, она подбежала к нему. — Лин Сяо, ты это говоришь, потому что хочешь… помочь мне? Ты это… ты… ты больше не злишься? Мо Ци радостно улыбнулась. Лин Сяо медленно кивнул, уголки его губ изогнулись в изящной, беспечной улыбке. Мо Ци затряслась от смеха: — Я так и знала! Знала, что ты самый добрый, что ты не захочешь, чтобы я печалилась, страдала, чтобы меня обижали! — И тут же принялась жаловаться, — Но на этот раз ты слишком долго злился! Лин Сяо опустил ресницы: — Если бы я тебя не проучил, ты бы ничему не научилась. Мо Ци надула губы: — Но ты даже не вступился, когда меня обижали. Лин Сяо усмехнулся: — Вот я и вышел. Мо Ци рассмеялась, взяла его за руку и принялась трясти: — Я же говорила – ты самый лучший. Лин Сяо сдержался. Руку не оттолкнул, но лицо его слегка окаменело. Мо Ци, поглощённая своей радостью, ничего не заметила и спросила: — Ну так что? Лин Сяо, как ты думаешь, что мне делать? Твоя голова всегда варила лучше моей. Придумай что-нибудь. Лин Сяо только этого и ждал. Конечно, ему было приятно смотреть, как Мо Ци на каждом шагу натыкается на трудности. Но это не загонит её в настоящую ловушку и не позволит отомстить тихо и бесследно. Поэтому Лин Сяо решил вернуться к прежней роли – помогать Мо Ци. Разумеется, эта «помощь» будет совсем не той, что раньше. Мо Ци, кроме умения кружить мужчинам головы своей мордашкой, была совершенно никчёмной. Немного хитрости у неё водилось, но лишь для того, чтобы прикидываться несчастной перед мужчинами и заставлять их работать для себя. При этом она была настолько уверена в своей красоте, что искренне полагала: если кто-то её полюбил, то будет любить вечно, что бы она ни сделала. Поэтому она наверняка решила, что Лин Сяо просто смирился и уступил ей, а вовсе не замышляет против неё недоброе. Так оно и было. Мо Ци ничуть не сомневалась в Лин Сяо, и в её глазах читалась откровенная самонадеянность… И, чем больше Лин Сяо смотрел на неё, тем нежнее становилась его улыбка. — Наставница Линь — старшая служанка дворца, наставница во дворце Чусю. Через её руки прошли не сотни – тысячи красавиц. Скажи, почему она должна выделять тебя? — Я самая красивая из кандидаток! — Мо Ци не желала сдаваться. Лин Сяо усмехнулся: — Да, ты самая красивая. Но она не мужчина. Какая ей польза от твоей красоты? — Я… — Мо Ци не нашлась с ответом и пробормотала: — А с какой стати мне вообще нужно выделяться в глазах этой старой ведьмы? Я же не собираюсь становиться её наложницей. Лин Сяо ответил: — До того, как император выберет себе наложниц, ещё есть время. И всё это время тебе придётся жить во дворце Чусю и зависеть от настроения наставницы Линь. Так что её неплохо бы задобрить. А когда выйдешь отсюда и сама станешь госпожой, тогда и сможешь верёвки из неё вить. Мо Ци подумала, показалось ей разумным, и неохотно спросила: — И что же ты предлагаешь? — Наставница Линь – прежде всего человек. А человеку не чужды желания: желание власти, желание богатства, похоть. Первое и последнее тебе не подвластны, так что остаётся только богатство. — Ты… ты хочешь, чтобы я её подкупила? Задабривала? — Мо Ци скривилась. — Я никогда ещё не заискивала перед женщинами. Лин Сяо задумался, потом усмехнулся: — Можешь и не делать этого. В конце концов, дворец Чусю – это просто место, где нужно пересидеть. Потерпи –– и всё. — А? Терпеть? — Мо Ци обиженно надулась. — А другого выхода нет? Лин Сяо развёл руками. Мо Ци нахмурилась: — Ладно, будь по-твоему. Потерплю. Сегодня она просто обругала меня – и ладно, сделаю вид, что не слышала. Это я ещё могу стерпеть. Но вот придворная дама Хэ... Мо Ци уставилась на Лин Сяо с мольбой. Она ждала, что он выступит в её защиту. Лин Сяо в душе холодно усмехнулся, но внешне остался спокойным: — С историей с Хэ уже покончено. Сейчас мне не стоит вмешиваться. На этот раз – прости. Я придумаю способ предупредить её, припугнуть. А в следующий раз, когда она тебя обидит, я за тебя заступлюсь. Идёт? Предложение не слишком обрадовало Мо Ци, но, видимо, несколько дней холодного приёма от Лин Сяо сделали своё дело – требовать большего она не посмела. И, понурившись, ушла. Лин Сяо смотрел ей вслед и холодно усмехался. «Всего лишь обругала», говоришь? А вот и нет. В прошлой жизни наставница Линь терпеть не могла Мо Ци. Но поскольку та была прислана из дома канцлера, ничего поделать не могла. И тогда, под видом «подготовки Мо Ци на благо канцлерской семьи», она каждый день муштровала её – позы стоя, позы сидя, походку. И специально выбирала для этого места на солнцепёке, вдали от посторонних глаз. Мо Ци не выдерживала тягот, и тогда Лин Сяо от её имени тайно подкупил наставницу Линь, заставив её переменить отношение к девушке. Плюс в то время отвлекла внимание придворная дама Хэ – так Мо Ци удалось избежать многих страданий.. В этой жизни, без его помощи, Лин Сяо интересовало: как долго продержится Мо Ци? Мо Ци продержалась недолго. На следующий же день она в слезах прибежала к Лин Сяо, жаловалась на свою тяжёлую долю и поносила наставницу Линь на чём свет стоит. Лин Сяо спокойно выслушал её, время от времени роняя слова утешения, но не делал ничего больше. Мо Ци подняла голову с недовольным лицом, всхлипывая: — Лин Сяо, теперь меня действительно обижают. Ты не поможешь мне? — Я уже тебе помог, — с невозмутимым видом ответил Лин Сяо. — Я же предупреждал тебя позавчера: подкупи наставницу Линь. Ты сама не захотела. — Но… — Мо Ци закусила губу от досады. — Почему я должна? Лин Сяо усмехнулся: — Потому что сейчас она стоит над тобой. Мо Ци замолчала. Потом вытащила из-за пазухи ярко-зелёную яшмовую подвеску и, скрежеща зубами, сказала: — Эту подвеску привезли из-за пределов дворца, она моя любимая. Ну ладно, пусть ей достанется! — И зашагала прочь. Лин Сяо смотрел ей вслед и, перебирая пальцами, тихо смеялся. Наставница Линь повидала на своём веку столько сокровищ и редкостей! Разве могла она позариться на подделку, купленную с лотка за дворцовой стеной, да ещё и плохо раскрашенную? Лин Сяо уже мысленно видел разгневанную наставницу Линь: лицо в морщинах искажено, волосы встали дыбом, глаза выпучены, язык высунут. Она тычет в Мо Ци пальцем и рявкает: — Ты что, принимаешь меня за нищенку?! Лин Сяо развеселился от своей фантазии. Из всего имущества Мо Ци только одна подвеска из белого нефрита*, подаренная Лань Вэем, была действительно ценной. Но Мо Ци нашла её слишком простой и небрежно бросила ему. В прошлой жизни Лин Сяо именно ею подкупил наставницу Линь.

*Нефрит «баранье сало» (羊脂玉佩) – нефрит высшего качества, похожий на застывший бараний жир, очень ценился в древнем Китае.

А сейчас она тихо лежала в его руке. Лин Сяо вертел её, любовался, и чем больше смотрел, тем больше она ему нравилась, тем веселее у него становилось на душе. У Мо Ци вообще не было никаких ценных вещей. Поэтому он и подтолкнул её к мысли самой подкупить наставницу Линь. Наставница Линь – человек самолюбивый и обидчивый. Дешёвка в качестве подношения покажется ей оскорблением. И уж конечно, она не позволит себя подкупить. Так что вражда между наставницей Линь и Мо Ци была отныне нерушима. Лин Сяо крутил в пальцах нефритовую подвеску, и на душе у него было превосходно. Он лёг на землю, позволив себе редкую минуту расслабления, наслаждаясь солнечным теплом. Но вдруг чья-то тень заслонила свет. Он прищурился и увидел чёрный халат, вышитый золотой нитью. Во всём дворце только один человек предпочитал такую одежду. Лин Сяо остолбенел, поспешно вскочил и тут же рухнул на колени. В мыслях он только и твердил: ну почему, где бы он ни был, что бы ни делал, он везде натыкается на этого императора?! Ему что, делать нечего?!