Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

Но, думай он так или иначе, перечить вслух не смел. Он стоял на коленях, дрожа от страха, и искоса оглядывался. Вокруг императора не было ни евнухов, ни телохранителей – только краешек его чёрного халата. Лин Сяо недоумевал: почему этот император вечно один бродит по дворцу? В первый раз ещё можно было списать на случайность, во второй – на то, что в Императорском саду вероятность встречи слишком высока. Но в третий раз? Он же спокойно сидел во дворце Чусю – и всё равно наткнулся на него! Может, он пришёл посмотреть на будущих наложниц? Заранее товар оценить? — Встань. Пока он размышлял, император заговорил. Лин Сяо не посмел ослушаться. Он поднялся, но не решился выпрямиться в полный рост – слегка согнулся, выказывая полное почтение. «Бам!» — раздался звон. Лин Сяо вздрогнул. Нефритовая повдеска, которую он держал в руке, выскользнула и упала прямо к ногам императора. Лин Сяо прикидывал: поднять или всё же не поднять? Но не успел он принять решение, как император наклонился, поднял подвеску, повертел её в пальцах, окинул взглядом Лин Сяо и произнёс: — Подними голову. Лин Сяо вздрогнул, гадая, что у императора на уме, и медленно поднял лицо. Взгляд его встретился с глубокими, тёмными глазами государя. Лишь на мгновение. Император приблизился и Лин Сяо поспешно опустил взгляд. — Лицом пригож, — заметил император. — Но на евнуха похож не очень. Взгляд императора скользнул ниже пояса. Лин Сяо окаменел, дёрнул уголком губ, заставив мышцы лица шевелиться: — Слуга только недавно поступил во дворец. Император опустил глаза на кольцо в своей руке: — Вот как… Лин Сяо низко поклонился. — Следуй за Нами*, — император, заложив руки за спину, зашагал вперёд, всё так же сжимая подвеску в ладони.

*Император в китайском языке использует местоимение «чжэнь» (朕). И его дословный, этимологически точный перевод на русский – «мы»(царственное «мы»).

Лин Сяо нахмурился и, согнувшись, мелкими шажками последовал за ним. Император слегка обернулся: — Вступил недавно, а этикет изучил неплохо. Лин Сяо покрылся холодным потом. Эти поклоны и семенящая походка – всё это было выучено в прошлой жизни, за несколько лет во дворце. Когда он только попал сюда, ему, конечно, объяснили правила, но откуда ему было знать все эти замысловатые церемонии? Старые служанки и евнухи знали, что новички часто совершают оплошности, и потому старались не ставить их перед господами, а держали в боковых залах для практики. В прошлой жизни Лин Сяо, благодаря Мо Ци, тоже встречался с императором, будучи новичком. Он несколько раз ошибался в его присутствии – получал и палками, и словесные выговоры. Он помнил всё до мельчайших подробностей. И теперь, стоило ему увидеть императора, рефлекторное почтение включалось само собой – настолько безупречно, что он забыл, что он «новичок». И это вызвало подозрение. Лин Сяо побледнел, раздумывая, как ответить. Придумывать ложь было нельзя – император лжи ненавидел больше всего. Но и правду сказать он тоже не мог. К счастью, в самый решающий момент они достигли цели. Император больше не задавал вопросов о его подозрительном поведении. Лин Сяо украдкой выдохнул, чуть приподнял глаза и осмотрелся. Они миновали дворец Чусю и подошли к главному залу внутреннего дворца – Императорскому кабинету, месту, где государь обычно занимается делами. Лин Сяо нахмурился: зачем император привёл его сюда? Но не успел додумать, как навстречу вышел главный евнух Сюй в красном облачном одеянии с двумя младшими евнухами. Они поклонились императору. Император слегка кивнул: — Встаньте. Прибыли? Главный евнух Сюй доложил: — Прибыли, Ваше Величество. Господин канцлер и молодой господин Лань Вэй дожидаются внутри. Император сделал два шага вперёд, главный евнух Сюй – за ним. Лин Сяо тоже хотел последовать, но Сюй дважды сверкнул на него глазами, и он замер на месте как вкопанный. Император обернулся, взглянул на Сюя и бросил: — Пусть идёт с нами. Главный евнух Сюй побагровел. Лин Сяо, делая вид, что ничего не замечает, опустил взгляд и, пристроившись позади Сюя, засеменил следом. — Ваш подданный приветствует государя! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет жизни! — Простолюдин Лань Вэй приветствует государя! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет жизни! Как только они вошли в зал, раздалось два приветствия: одно – старческое, другое – юным, ещё не сломавшимся голосом. Лин Сяо украдкой взглянул. Перед императором на коленях стояли Лань Вэй и его отец. Старые знакомые Лин Сяо по этому миру. До того как попасть во дворец, он жил в доме канцлера. Канцлера звали Лань Кань. Ему было пятьдесят лет, волосы и борода его тронула седина. Он был старым, верным сановником, но власть любил чрезмерно. И был у него только один сын – Лань Вэй. И вот император призвал этих двоих и прихватил с собой Лин Сяо. Зачем? Лин Сяо не понимал, но тут Лань Вэй чуть приподнял голову и их взгляды встретились. Лань Вэй вытаращил глаза и, изумлённый, вскочил на ноги: — Это ты! Император приподнял бровь и посмотрел на Лань Вэя. Тот, почувствовав, как отец дёрнул его за полу, мигом опомнился и снова упал на колени. Канцлер побледнел и начал каяться: — Сын мой неразумен, это моё упущение в воспитании. Прошу Ваше Величество простить его! Император обернулся на Лин Сяо. Тот изо всех сил сохранял спокойствие, но в душе уже изошёл на проклятия в адрес простодушного и бестолкового Лань Вэя. Император с интересом посмотрел на Лин Сяо, затем уголок его губ чуть дрогнул, и он отвернулся. Он прошёл к главному сиденью, сел и сказал: — Встаньте. Сын канцлера – прямой и искренний юноша, что Нам весьма нравится. Канцлер облегчённо вздохнул и помог Лань Вэю подняться. — Мы призвали вас затем, чтобы вернуть два предмета, — произнёс император и посмотрел на главного евнуха Сюя. Тот кивнул, подошёл к канцлеру и протянул ему бумажку. Лин Сяо узнал её – это было то самое письмо Лань Вэю, которое он когда-то отдал императору. Лин Сяо приподнял бровь, понимая, что дому канцлера грозит большая беда, и приготовился смотреть представление. Канцлер прочитал письмо, побледнел и с глухим стуком рухнул на колени, увлекая за собой Лань Вэя: — Ваше Величество, здесь какое-то недоразумение! Император отпил глоток чая из стоявшей на столе чашки и, словно не слыша канцлера, произнёс: — Это лишь один предмет. Может быть, господин канцлер сначала взглянет на второй, прежде чем говорить. Канцлер, весь белый как мел, дрожащими руками склонился в поклоне. Император передал главному евнуху Сюю вторую вещь. Лин Сяо замер – это была подвеска, которую император только что подобрал. Лин Сяо вздрогнул, у него мурашки по коже побежали. Главный евнух Сюй поднёс подвеску Лань Вэю. Император, глядя на Лин Сяо, произнёс: — Если память Нам не изменяет, эта подвеска была пожалована покойным императором сыну канцлера – Лань Вэю. Это драгоценный тёплый нефрит. Такие вещи, дарованные почившим императором, надобно беречь, господин канцлер. Проследите, чтобы сын ваш их больше не терял. С этими словами император перевёл взгляд с Лин Сяо на Лань Вэя. Тот, держа в руках подвеску, стоял белый как смерть. Канцлер, с дрожащими губами, ещё ниже склонился в поклоне: — Сын мой по небрежности обронил дарованную вещь – это я недосмотрел. Прошу Ваше Величество простить! Император опустил голову, принялся небрежно сдувать чаинки в своей чашке, делая вид, что беззаботно пьёт чай. Он никак не реагировал на слова канцлера. Это привело того в ещё бо́льший ужас. Он заторопился: — Ваше Величество, я всё могу объяснить! «Дзынь» – император поставил чашку на стол. Не сильно, но и не слабо. Он взглянул на канцлера, и лицо его похолодело: — Что ж, господин канцлер, объясняйте. Канцлер сглотнул и начал: — На днях сын мой повстречал юношу и девушку. Девушку зовут Мо Ци – необычайная краса, юношу – Лин Сяо, он чист и сдержан, слуга той самой Мо Ци. Сын, видя, что они голодают и терпят нужду, сжалился и приютил их в нашем доме. Вскоре мой сын подружился с Мо Ци, и я тоже стал относиться к ней как к родной. — Когда начался отбор красавиц, я, видя, что Мо Ци необычайно красива и обладает достойными качествами, и захотел поднести её императору. Но зная, что ваше величество не жалует таких подношений, я позволил ей войти во дворец простой кандидаткой – пусть пройдёт все ступени отбора и сама предстанет пред государевы очи. Ваше величество, мной двигала лишь искренняя преданность! — Сын мой и Мо Ци относятся друг к другу как брат и сестра. Когда она вошла во дворец, он, боясь, что ей придётся туго, время от времени посылал людей справиться о ней, удостовериться в её благополучии, окружить небольшой заботой. И ничего более! Прошу императора провести тщательное расследование! — Лин Сяо – это тот евнух, что стоит за спиной Вашего Величества. С тех пор как Мо Ци попала во дворец, он исчез – куда, нам неведомо. Откуда же мы могли знать, что он окажется здесь сегодня? Поэтому мой сын и удивился, когда его увидел. — Господин канцлер излагает весьма логично. Судя по одному только письму, действительно, ничего предосудительного не видно, — произнёс император. Канцлер вытер пот. Император взглянул на Лань Вэя: — Что скажешь ты? Лань Вэй вздрогнул, низко склонился и стиснул зубы: — Про-простолюдин... говорит то же, что и отец. И каждое слово – чистая правда! Император посуровел лицом. Канцлер, улучив момент, добавил: — Прошу Ваше Величество разобраться! Император откинулся на спинку кресла, сложил руки и уставился на стоявших на коленях. — Господин канцлер и молодой господин утомились. Можете возвращаться. Канцлер и Лань Вэй поклонились. Лань Вэй, снедаемый сомнениями, стиснул зубы и, прежде чем уйти, всё же спросил: — Ваше Величество, позвольте простолюдину задать ещё один вопрос. Император взглянул на него: — Говори. — Как Ваше Величество намерены поступить с Мо… придворной дамой Мо? Император приподнял бровь. Канцлер метнул в сына свирепый взгляд, но тут же нашёлся: — Ваше Величество, дело вот в чём: придворная дама Мо – удивительная девушка, каких на свете мало. Могу поручиться: между нею и моим сыном нет ничего, кроме братской привязанности. Умоляю государя не держать на неё гнева. — Раз канцлер представил её Нам, Мы, так и быть, оставим её, — ответил император. Канцлер облегчённо выдохнул, поклонился и собрался уходить. Император неторопливо произнёс: — Господин канцлер уже в летах, но трудился для Нас не покладая рук. Мы весьма признательны. Посему повелеваем дать ему двухмесячный отдых. Пусть хорошенько отдохнёт и поправит здоровье. — Что?.. — Канцлер в изумлении обернулся и рухнул на колени: — Ваше величество! Я... — Главный евнух Сюй, — перебил его император, — проводи канцлера домой отдыхать. — Слушаюсь, — ответил Сюй, встряхнул мухогонку и обратился к канцлеру: — Прошу вас, господин канцлер. Когда канцлер и Лань Вэй ушли, император перевёл взгляд на Лин Сяо. Тот вздрогнул и упал на колени.