Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

В забытьи Лин Сяо почувствовал, что его кто-то несёт на руках. Голова его покоилась на широкой, крепкой груди, и объятия были такими тёплыми, что ему почему-то захотелось заплакать. Рука невыносимо болела – жгла так, что хотелось оторвать её к чёрту, лишь бы не мучиться. Горло тоже болело – как будто иголками кололо, сухо и больно, даже сглатывать трудно. Но сознание оставалось ясным. Он отчётливо понимал: нельзя терять сознание. Если он отключится, его тайна может раскрыться. Он не мог так рисковать. Лин Сяо заставил себя приоткрыть веки. Перед глазами всё плыло, но постепенно образы стали проявляться. Брови – как мечи, глаза – как звёзды. Прямой нос, губы, сжатые в прямую линию. Черты лица благородные, острые, выразительные. Император. Лин Сяо изумлённо прищурился и обнаружил, что император держит его на руках и идёт вперёд. Лин Сяо испугался и, обессиленно забившись, пытался спуститься на землю. Император опустил взгляд, нахмурился и прикрикнул: — Не дёргайся. И Лин Сяо замер. Император занёс его в какую-то комнату и опустил на мягкое ложе. Лин Сяо, с трудом удерживая веки, попытался встать, но император остановил его: — Лежи. Сейчас придёт лекарь. — Ваше…величество… — сипло выдавил Лин Сяо. Его собственный голос прозвучал так хрипло, что он сам удивился. — О делах поговорим, когда поправишься, — нахмурился император. Лин Сяо сжал губы и кивнул – своего рода упрощённый поклон. Голова его опустилась на подушку, веки сомкнулись. А когда снова пришёл в себя, императора уже не было. Только несколько служанок сидели, поджидая. Лин Сяо резко сел. — Главный евнух Лин! Вы очнулись! — обрадованно воскликнула одна из служанок. Лин Сяо посмотрел на неё. Она поклонилась и попятилась: — Я сейчас доложу Его Величеству. Лин Сяо сверкнул глазами и остановил её: — Погоди. Вернись. Он закашлялся. Горло ещё саднило и болело. Служанка принесла воды. Лин Сяо опрокинул две больших чашки – только тогда ему стало легче. Отставив чашку, он обнаружил, что служанка уже замерла в ожидании. Придя немного в себя, он спросил хриплым голосом: — Долго я был без сознания? — Главный евнух, вы проспали целый день и ночь, — ответила служанка. — День и ночь? — Лин Сяо нахмурился. Он огляделся и понял, что находится в императорской опочивальне. Глаза его расширились от изумления. Затем он торопливо посмотрел на свою одежду. Слава Небесам, та же грязная, обгоревшая, никто её не снимал. Но руку перевязали – она была вся в бинтах. Лин Сяо облегчённо вздохнул, но всё же спустился с ложа. Это же кушетка в опочивальне императора — не для того она, чтобы ему на ней валяться! Служанка увидела, что он встаёт, и опустилась на колени, кланяясь: — Главный евнух Лин, Его Величество велел вам отдыхать. Вы ещё не поправились. Лин Сяо оглянулся на кушетку, застланную жёлтым шёлком, покачал головой и спросил: — Как я здесь оказался? Служанка увидела, что Лин Сяо стоит босиком на полу, и растерялась, но, видя, что возвращаться на кушетку он не намерен, подползла, подала ему обувь и, помогая надеть, сказала: — Ваше жилище сгорело, государь велел отстроить его заново. А вас он сам принёс сюда лечиться. Служанка явно хотела угодить главному евнуху: — Главный евнух Лин, вы не знаете, как Его Величество о вас печётся! Он сам принёс вас сюда, когда вы были без сознания, и позволил вам лежать на этой кушетке. Да во всём дворце ни одна наложница не удостаивалась такой чести – спать на кушетке в государевой опочивальне. Лин Сяо закатил глаза. Наложницы, конечно, на этой кушетке не спали, они спали на большой драконьей постели. Но спорить со служанкой ему не хотелось. И вообще, к чему это сравнение с наложницами? Бессмыслица какая. Лин Сяо нетерпеливо оборвал её: — Хватит. Служанка понятливо замолчала, но, заметив, что Лин Сяо разглядывает свою одежду, сама предложила: — Главный евнух Лин, может, я принесу горячей воды и помогу вам вымыться? Пока вы были без сознания, вы никому не позволяли прикасаться к вашей одежде, даже государь не мог. Так что вы до сих пор не мылись, а мы только лицо вам обтирали. Лин Сяо опешил. Здоровой рукой он потрогал лицо – чистое. А тело по-прежнему грязное, одежда висела на нём клочьями. Он кивнул: — Принеси воды. И доложи Его Величеству, что я уже пришёл в себя. Служанка поклонилась: — Слушаюсь. Лин Сяо вымылся с величайшей скоростью, смыл с себя всю грязь, и тут заметил одну проблему – служанка не принесла ему одежды евнуха. На ширме висел наряд из белого шёлка. Во всем дворце, кроме императора и наложниц, никто не смел одеваться как попало. Лин Сяо уставился на одежду в замешательстве, но тут за дверью раздался возглас: «Его Величество прибывает!» Лин Сяо вздрогнул, выбора не было – он торопливо натянул одежды и вышел из-за ширмы приветствовать императора. Маленький евнух в белых одеждах. Они делали его фигуру ещё более стройной и длинной. Волосы слегка растрёпаны, наполовину мокрые, наполовину подсыхающие. Щёки разрумянились от пара – в этом была какая-то особая, нежная прелесть. Сердце императора невольно дрогнуло. В его сознании снова всплыли три слова, найденные в железной коробке. Лин Сяо опустился на колени, поклонился, извиняясь за свой неподобающий вид, но ответа не дождался. Он поднял глаза, недоумевая. Император заговорил, но не с ним – он отослал всех служанок и евнухов. И в одно мгновение в покоях остались только двое. Лин Сяо напрягся без всякой причины. Император прошёл мимо него, сел за стол и позвал: — Лин Сяо, подойди. Лин Сяо поднялся и, согнувшись, приблизился к императору. Внезапно тот сжал его подбородок. Лин Сяо опешил и тотчас опустил взгляд. — Смотри на Нас, — приказал император. Лин Сяо поднял глаза. Император приблизился к нему так, что его дыхание коснулось щеки Лин Сяо. Тот, глядя прямо в зрачки императора, чувствовал, как бешено колотится его сердце. — Что ты о Нас думаешь? — спросил император. Лин Сяо растерялся. Что это значит? Он не смел не ответить и, выказывая преданность, произнёс: — Этот слуга – слуга Вашего Величества, а Ваше Величество – хозяин этого слуги. — И всё? — император смотрел на него в упор. Что он хочет сказать? Лин Сяо сглотнул, прочищая горло, и хрипло ответил: — Преданность этого слуги видна небесам. Император опустил глаза и разжал пальцы. Из-за пазухи он достал лист бумаги и швырнул перед Лин Сяо. — Это нашли в твоей шкатулке. Прочти Нам. Лин Сяо опешил, поднял бумагу, развернул – и глаза его расширились от изумления. На листе было всего три слова, выведенные его рукой: «Я люблю императора».