Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

*Плакать хочется… Итак, этот вариант на китайском выглядит так: 第一皇君, что буквально идёт от совмещения вот этих титулов 第一位公子 (любимый фаворит/первый господин) и 皇君 (императорский супруг). И вот если в таком контексте рассматривать, то император вполне может взять еще парочку супругов, но они уже будут ниже Лин Сяо (например, 第二皇君, 第三皇君 – второй, третий). Дальше, чтобы не усложнять жизнь, у нас будут: Лин Сяо – императорский супруг и три благородные супруги – Сянь, Жань и Ли. Всё равно там больше никого не прибавится… Лин Сяо вздрогнул, отскочил на середину повозки и уставился на Фу Юйцзюня с видом загнанной в угол дикой кошки, готовой выпустить когти. Но когти этой дикой кошки были неопасны – не только не напугали Фу Юйцзюня, но и позабавили его. — Такой маленький и такой пугливый – ты, что ли, в год Крысы родился? — поддразнил он. Лин Сяо сверкнул глазами и парировал: — А вы, принц, так похожи на лису – не в год Лисы ли? — Лиса? — Фу Юйцзюнь усмехнулся. — Ты первый, кто осмелился назвать меня лисой в лицо. «В лицо»? Почему «в лицо»? — Не так много людей, которые так же не дорожат жизнью, как ты, — пояснил Фу Юйцзюнь. — … — Лин Сяо замолчал. Он, Лин Сяо, дорожил своей жизнью, и это был первый раз, когда его назвали бесстрашным. Лин Сяо закатил глаза – этот Фу Юйцзюнь говорил что-то совсем бессвязное. Фу Юйцзюнь, видя его несогласие, улыбнулся и не стал спорить. Он прилёг и закрыл глаза, не собираясь больше говорить. — Принц, — не выдержал Лин Сяо, — вы разве не говорили, что когда проснётесь, ответите на мои вопросы? Фу Юйцзюнь лениво открыл глаза с отсутствующим видом. У Лин Сяо дрогнул уголок губ: — Неужели принц намерен нарушить слово? Фу Юйцзюнь улыбнулся, прищурился, скрывая промелькнувшее в глазах выражение, и, разведя руками, с притворной беспомощностью сказал: — Ладно, спрашивай. Отвечу, что знаю. Лин Сяо сверкнул глазами, хотел начать, но, вспомнив ту ночь, почувствовал, что слова застревают в горле. То место сзади всё ещё было липким – никто не удосужился его вымыть. Когда Фу Юйцзюнь вывозил его, он, должно быть, был ещё в постели императора… Лин Сяо опустил голову, щёки его залились краской, он больше не мог смотреть Фу Юйцзюню в глаза. Маленький слуга, с пылающими щеками, блестящими, влажными глазами, пытался спрятаться – как ни посмотри, это было умилительно. Фу Юйцзюнь рассмеялся. Лин Сяо, услышав смех, вспыхнул ещё сильнее, но, не желая сдаваться, гневно зыркнул на Фу Юйцзюня. Этот взгляд, призванный быть устрашающим, из-за покрасневшего лица утратил всякую угрозу, но зато стал невыразимо прекрасным. Фу Юйцзюнь не удержался, приблизился к Лин Сяо, прижал его к углу, опёрся руками по обе стороны от него и, нежно глядя на него, проговорил: — Маленький слуга, теперь ты свободен. Может, забудешь своего императора и будешь со мной? Лин Сяо вздрогнул, лицо его потемнело. Фу Юйцзюнь, поигрывая его волосами и вдыхая аромат, мягко сказал: — Я не хуже императора Му. По крайней мере, я не стал бы заниматься с тобой любовью, когда ты ранен. Лин Сяо изумился, уставился на Фу Юйцзюня и заикаясь проговорил: — Т-ты… в-всё… видел? Лин Сяо показалось, что он опозорился на всю жизнь. Маленький слуга, красный от стыда, выглядел так забавно, что Фу Юйцзюнь не удержался и утвердительно кивнул, хотя на самом деле, когда он вошёл спасать Лин Сяо, император Му уже успел его одеть, и Фу Юйцзюнь ничего не видел. Но, когда он вывозил Лин Сяо и заметил, что у того течёт кровь, он сам сменил повязку. Тогда он увидел, что грудь Лин Сяо покрыта следами поцелуев – так что нетрудно было догадаться, что произошло. Фу Юйцзюнь смотрел на Лин Сяо с интересом. Если этот маленький слуга был так близок с императором Му, зачем же он бежал? — Ты нагляделся? — Лин Сяо, мучительно покраснев, стиснул зубы. — Ха… — Фу Юйцзюнь хотел ответить, но вдруг почувствовал боль в груди, сдавленно застонал и, прижав руку к груди, отстранился от Лин Сяо. Лин Сяо изумился и приподнялся. Из уголка губ Фу Юйцзюня показалась струйка крови. — Ты… — Лин Сяо опешил. Насколько он знал, мастерство Фу Юйцзюня было не хуже, чем у Лань Вэя, во дворце он передвигался свободно. Кто же мог ранить его до такой степени? Неужели… император? Лин Сяо, полный недоумения, не удержался и спросил: — Как ты вообще меня вывез? Фу Юйцзюнь горько усмехнулся. Поняв, что скрывать бесполезно, с досадой выпалил: — Как, ты думаешь, я мог тебя вывезти? Только силой. Я раненый, мы с людьми бежали из столицы ночью, за нами гнались императорские войска. Лин Сяо изумился – и ещё больше запутался. Император редко показывал свою силу, но его мастерство было велико. К тому же это была территория Му. Как Фу Юйцзюнь мог вывезти его из столицы, применив силу? Фу Юйцзюнь, заметив его недоумение, усмехнулся: — Я, конечно, не стал бы лезть на рожон и проявлять безрассудную храбрость. Императора Му окутали дымом. Не с твоим дешёвым снадобьем, а с моим – без цвета, без запаха, одной дозы хватает, чтобы человек проспал три дня и три ночи. — Но, — он вздохнул, — император Му не подвержен действию ядов. Снотворное подействовало на него не так сильно, как на обычного человека, – усыпило только на четверть часа. Этого времени мне хватило только на то, чтобы погрузить тебя в повозку. Фу Юйцзюнь посмотрел на Лин Сяо с насмешливой улыбкой: — Я не поскупился, чтобы спасти тебя. Лин Сяо задумался на мгновение и ответил: — Принц, Лин Сяо никогда не забудет вашей доброты. Вам нужно лечить раны. Если император снова пошлёт погоню… Видя, что Лин Сяо выглядит обеспокоенным, Фу Юйцзюнь смягчился: — Я ранен серьёзно, но и император Му не в лучшей форме. Он был окутан дымом – сознание вернулось быстро, но силы ослабли. К тому же мы с ним достигли соглашения – он не станет преследовать. Фу Юйцзюнь запнулся, выражение его лица стало странным. Они оба с императором были тяжело ранены – это правда. Но это была территория страны Му. Если бы император захотел, он мог бы преследовать их без устали – тогда у них не было бы и шанса бежать. Сейчас время для войны неподходящее, но государство Му никогда не боялось войны. И при таком преимуществе император Му всё же согласился на перемирие и даже не потребовал возвращения маленького слуги – это было трудно понять. Одна фраза императора Му засела в голове Фу Юйцзюня. Уходя, он услышал: — Наш императорский супруг пока что останется на попечении принца Шао. На попечении? Император Му называет «попечением» то, что этот маленький слуга будет жить у него? Маленький слуга едет с ним в Шао. Неужели император Му думает, что когда-нибудь сможет его вернуть? Император Му всегда был так самоуверен? Или он действительно на это способен? Фу Юйцзюнь прищурился. У него было дурное предчувствие. Этот император станет опасным врагом. ***** Примечания переводчика: Сколько же времени нужно на то, чтобы разобраться с этими гаремными титулами! И я все еще не уверена, что всё правильно… Сейчас складывается так: Лин Сяо выше всех в гареме (скоро будет), потому что императрицы как таковой нет. И, наверное, у вас (как и у меня) есть вопрос: «А почему бы не сделать Лин Сяо императрицей-мужчиной?» Мое мнение такое: «Действительно, почему?» Но автор явно пытается подогнать систему гарема под даньмэй (ведь в истории хотя бы каких-то титулов для наложников не было вообще). А роль императрицы часто связана с рождением наследника и с традиционно женской ритуальной функцией – она «мать государства». Мы знаем, что император не будет брать императрицу (ну а как иначе?), так что Лин Сяо здесь создает иную вершину. Но опять же, не факт, ибо автор толком про это ничего не сказал.