Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

— Тпру! Повозка дёрнулась и остановилась. Снаружи послышался голос слуги: — Принц, гостиница. — Хорошо, — ответил Фу Юйцзюнь. Он вытер кровь с губ, взглянул на Лин Сяо и первым вышел. Лин Сяо, прижимая руку к ране, отодвинул занавеску и тоже спустился. Сойдя с повозки, он увидел Фу Юйцзюня, ожидающего неподалёку. Лин Сяо на мгновение замер, затем, с трудом передвигая ноги, последовал за ним. Фу Юйцзюнь вдруг бросил ему маленький флакон. Лин Сяо поймал его на лету и посмотрел – пузырёк показался смутно знакомым. Но, поразмыслив, он не смог вспомнить, где его видел. — Это велел передать тебе император Му, — сказал Фу Юйцзюнь, обернувшись и с усмешкой глядя на Лин Сяо. — И ещё он просил сказать: «Береги себя». Лин Сяо споткнулся и чуть не упал. Хорошо, что Фу Юйцзюнь успел его поддержать: — От такой заботы императора Му у тебя ноги подкосились? Лин Сяо поднял голову, дёрнув уголком рта. Каким же глазом этот Фу Юйцзюнь увидел в нём радость? Это был чистый ужас! То, что император бросился в погоню, уже было неожиданностью, но ещё удивительнее было то, что он бросил погоню на полпути! Император, которого знал Лин Сяо, либо не принимал решений, либо, приняв, не менял их. Какое же соглашение заключил Фу Юйцзюнь с императором, чтобы тот перестал преследовать? И это лекарство… Лин Сяо крепко сжал флакон и спрятал его в рукав. Это была мазь для его интимных мест. Сначала он не узнал его, но, когда упомянули императора, вспомнил. Что же император задумал? Мало того, что передал ему лекарство через Фу Юйцзюня! Даже теперь, когда он покинул дворец, ему казалось, что император всё ещё рядом. Лин Сяо оттолкнул руку Фу Юйцзюня и, прихрамывая, вошёл в гостиницу. Поднявшись на второй этаж, он решительно хотел вымыться. Но раздевшись, увидел, что всё тело его покрыто следами поцелуев – остатками бурной ночи. Зато тело, на удивление, было бодрым. Он думал, что после такого времяпровождения, ещё и с раной, не сможет даже подняться, но, кроме боли при пробуждении, ему постепенно становилось лучше. Правда, то место, даже после использования лекарства от императора, всё ещё болело, так что садиться и вставать было мучительно. Он уже собирался лечь спать, как его, только что вымывшегося, Фу Юйцзюнь утащил вниз – Лин Сяо был обескуражен. Он сам, с тех пор как переродился, быстро восстанавливался после ранений, но Фу Юйцзюнь, тоже раненый, вёл себя так, будто ничего не случилось. Фу Юйцзюнь, уловив его недоумение, объяснил: — У меня внутренние повреждения. Отдыхом не вылечишь. Ну, допустим… Лин Сяо закатил глаза и последовал за Фу Юйцзюнем к столику у окна. Фу Юйцзюнь заказал еду и налил спутнику чаю. Лин Сяо взял чашку и отпил. Вдруг он увидел, что Фу Юйцзюнь, подперев подбородок, смотрит на него с нежностью – взгляд его был полон томления и мягкости. Лин Сяо передёрнуло. Он поставил чашку и спросил с недоумением: — Почему ты так на меня смотришь? — Я думаю, — улыбнулся Фу Юйцзюнь, не отрывая взгляда, словно рассматривая редкость, полную восторга, — как ты отличаешься от того, каким был во дворце. — Чем же? — не удержался Лин Сяо. — Во дворце я видел тебя несколько раз – всё время дрожащий, осторожный – забавный, но незаметный. А посмотри на себя сейчас – какой из тебя слуга? Лин Сяо приподнял бровь: — Я тебе и не слуга. — Верно, — рассмеялся Фу Юйцзюнь, сверкнув неведомым огоньком в глазах. — Теперь у тебя непростое положение. Лин Сяо, насторожившись, спросил: — Что ты имеешь в виду? — Вы видели объявление? Наш император берёт себе императорского супруга! — раздалось с соседнего столика. Лин Сяо изумился. Император собирается взять императорского супруга? Кого? Он весь обратился в слух. За соседним столиком сидели трое молодых людей в простой одежде. Один держал чашку, двое других сидели, вытянув шеи. — В этот день через месяц грянет церемония возведения в титул. Император освобождает нас от налогов на год! — Говорил тот, с чашкой. — Хорошая новость, — улыбнулся один из слушателей. — Это будет Первый императорский супруг нашей страны Му, — вставил другой. — Интересно, кто удостоился такой чести. — М-м-м… Кажется, его зовут Лин Сяо, — припомнил первый. Лин Сяо едва не выронил чашку. Он посмотрел на Фу Юйцзюня, который сидел напротив и смотрел на него с насмешкой. Успокоившись, он, глядя на не выражавшего удивления Фу Юйцзюня, спросил сквозь зубы: — Ты знал? — Император Му говорил мне, — ответил Фу Юйцзюнь, отпив чаю. — Он решительно настроен тебя вернуть. Лин Сяо замолчал. Фу Юйцзюнь, глядя на его унылый вид, лишённый обычной живости, посоветовал: — Не волнуйся так. Я не думаю, что, когда мы будем в Шао, он сможет тебя отнять. — Отнять? — У Лин Сяо дёрнулся глаз. Он что, вещь? Он усмехнулся. Теперь, когда он покинул дворец, незачем было оставаться и с Фу Юйцзюнем. Лучше сбежать, пока не поздно… — Кстати, — добавил Фу Юйцзюнь, — они забыли сказать: император объявил во всеуслышание, что главный евнух Лин, посмевший его обмануть, казнён через казнь тысячи порезов*.

*Не знаю, почему авторы так любят этот метод казни, ведь есть и другие более интересные… эх. В общем, суть казни: осуждённого привязывают к столбу и медленно срезают куски плоти с его тела. Это один из самых жестоких способов, так как жертва должна была умереть только под конец и прочувствовать боль; так же в китайской культуре захоронение нецелого тела лишало человека шанса на нормальную загробную жизнь.

Лин Сяо снова изумился. Казнён? Главный евнух Лин – это ведь он сам. Он умер? Но в следующем месяце император собирается жаловать его титулом императорского супруга? Что же задумал император? Лин Сяо опустил голову, волосы закрыли его лицо, скрыв выражение. — Принц, — вдруг раздался мягкий голос, такой знакомый, что Лин Сяо не поверил своим ушам. Он резко поднял голову. В розовом платье, с изящной фигурой и необыкновенной красотой, с томным взглядом – это была та, которую он знал лучше всех, та, которую, как он слышал, казнили. Мо Ци. Лин Сяо вскочил: — Т-ты… — Да, это я, Лин Сяо, — Мо Ци, взяв его за руку, приблизилась к его уху и прошептала с чарующей улыбкой, — я вернулась из преисподней! ***** Примечания переводчика: Хе, а вы думали на этом все и закончилось? Как бы это не звучало, но Мо Ци и Лин Сяо больше на тараканов похожи… Так, что по казням… мне, например, «нравится» та, что называется «Железная дева из Толедо». Но сразу скажу, что это больше легенда, где факты и вымысел переплетаются. Реальных доказательств существования подобного именно в те времена нет. Когда французские войска вошли в Толедо во время войны в Испании (1808-1814), генерал Лассаль посетил дворец инквизиции. Многие инструменты пыток поразили воображение даже видавших смерть французских солдат. Один из этих инструментов, единственный в своем роде по изощрённости смерти, которую он нёс в своим жертвам, заслуживает отдельного разговора. В подземном зале, примыкавшем камере пыток, в нише в стене стояла статуя, сделанная руками монахов и изображающая деву Марию. На голове у неё был позолоченный нимб, в правой руке – знамя. С плеч её ниспадали складки шелкового одеяния, однако под ними была видна кираса (это железная пластина, защищающая грудь, иногда вместе со спиной, типа доспех). При ближайшем рассмотрении можно было обнаружить, что вся передняя часть фигуры была утыкана шипами остриями наружу. Её руки имели шарниры, и их движения обеспечивалось механизмом, расположенным за перегородкой, в теле железной девы. Одному из слуг инквизиции было приказано показать статую в действии. Дева медленно раскрыла объятия, будто бы собиралась нежно прижать кого-нибудь к груди, но вместо человека ей подсунули до отказа набитый ранец польского гренадера. Статуя прижала его груди, и когда по приказу генерала слуга инквизиции разомкнул её руки, все увидели, что шипы прокололи ранец на глубину трёх дюймов, и тот так и остался висеть на груди железной девы из Толедо. По легенде, еретиков, отказывающихся отречься от своих заблуждений, подводили к статуе. Это должно было символизировать «объятия» Богородицы, несущие гибель. После смерти дно в статуе открывалось, и тело падало в подземный поток, который уносил его. По некоторым сведениям, тело даже могли перемалывать. Очень символично…