Помогите! Мой муж хочет меня поцеловать!

Утреннее солнце Ланьлина било слишком ярко, пробиваясь сквозь расшитые золотом занавеси гостевых покоев. Вэй Усянь вышел из купальни, и за ним потянулось облако пара. События минувших дней — тот самый хаос, устроенный в его день рождения, — всё ещё казались лихорадочным сном. Теперь они находились в Ланьлине на Собрании Орденов. Комната была пуста. Лань Ванцзи уже ушёл на утренний совет глав Орденов — на те скучные политические разговоры, которых Вэй Усянь был только рад избежать. На кровати лежал свёрток. Упакованный аккуратно. Тщательно. Слишком тщательно. — …Лань Чжань, — пробормотал он. Вэй Усянь развязал шнуры, и ткань разлилась по постели, будто водопад. Голубая. Не просто голубая — тот самый ясный, лазурный оттенок. Именно это его сердце искало на рынке Цайи, когда он бесцельно стоял перед рулонами багряного и чёрного, не в силах понять, чего именно ему не хватает. Это был не красный цвет его прошлого, которого он желал, и не строгий белый его нынешнего Ордена. Это был он — цвет Лань Чжаня. Он любовался работой, ведя пальцами по вышитым облакам Гусу, переходящим в лепестки лотоса Юньмэна. Когда он добрался до подкладки, у него перехватило дыхание. Там, скрытое от чужих глаз, где лишь носящий мог почувствовать это на своей коже, серебряной нитью были вышиты два крошечных, мерцающих кролика. Вэй Усянь прижал ткань к груди, и его окутал слабый запах сандала. В тот миг он понял: он не хотел надевать на это собрание просто какие-то мантии — он хотел показать всему миру заклинателей, кому именно он принадлежит. В глубине души он жаждал быть окутанным цветом Лань Чжаня — быть, по сути, в его мире. И Лань Чжань принёс ему именно то, чего он хотел, ещё до того, как он сам это осознал. — Этот нелепый, совершенный человек, — прошептал он пустой комнате, и беспомощная улыбка тронула его губы. — Вэй-сюн, ты… Резкий, размеренный стук шагов прервал его мысли, и в дверях возник Не Хуайсан. Его взгляд метнулся от водопада лазурного шёлка к мягкому выражению лица Вэй Усяня. — О. О, Вэй-сюн. Это... — Я знаю, — ответил Вэй Усянь, и голос его звенел от гордости, которую он и не думал скрывать. Он встряхнул мантии, подставляя серебряную вышивку свету. — Лань Чжань принёс это для меня. Словно застигнутый в разгар романтической пьесы, Хуайсан прижал веер к груди, и глаза его заблестели. — Восхитительно, — выдохнул он, а затем его тон внезапно стал деловым. Он опустил веер с резким щелчком. — А теперь надевай это. Нам предстоит много работы. Следующие полчаса целиком принадлежали Не Хуайсану. Вэй Усянь сидел неподвижно — подвиг, достойный похвалы. Две мягкие пряди упали вниз, обрамляя лицо. Штрих у глаз был едва заметным, призрачной линией, что делала его оленьи глаза ещё более чарующими. Румяна были ещё легче — лишь намёк на цвет, который подчёркивал, а не скрывал. — Перестань кривиться, — пробормотал Хуайсан, склоняясь над ним с тонкой кистью. — Я не кривлюсь. — Ты дёргаешь носом. Если выйдет криво, не вини меня. — Не выйдет. — Не испытывай меня. А теперь закрой глаза. Не дыши. Наконец Хуайсан взял тёмно-голубую нефритовую шпильку. Твёрдой рукой он закрепил пучок волос, и резные облака поймали свет. Последняя деталь — безошибочный знак Ордена Гусу Лань. Он отступил назад. — Ну? — спросил Вэй Усянь. Что-то в выражении лица Хуайсана изменилось — вечная театральность сменилась искренним восхищением. — Вэй-сюн, — прошептал он. — Это мой лучший шедевр. Вэй Усянь взглянул на своё отражение в бронзовом зеркале и моргнул. Он выглядел как отполированный небесный принц — отмеченный, заявленный и обласканный Орденом Гусу Лань с головы до пят. * * * Охотничьи угодья Ланьлина были обширны, шумны и полны людей, которые изо всех сил старались казаться важными. В воздухе смешались запахи дорогих благовоний и приторного ладана. Примечательно отсутствовал Орден Цишань Вэнь — ходили слухи о внутренних распрях, хотя никто, казалось, не знал или не смел сказать, в чём именно они заключались. Когда Вэй Усянь ступил на арену рядом с Не Хуайсаном, он почувствовал, как атмосфера переменилась. Гул толпы не столько затих, сколько обострился; головы повернулись, разговоры разбились, словно стекло. Ему не пришлось долго искать источник бури. Возле главного помоста Лань Сичэнь был загнан в угол. Какой-то глава второстепенного Ордена, раздувшийся от собственной важности, говорил с агрессивным воодушевлением, преграждая ему все пути к отступлению. — ...Поистине, глава Ордена Лань, это чудо! — щебетал мужчина, не замечая вежливых, но напряжённых попыток Лань Сичэня найти брешь в его монологе. — Видеть, как второй молодой господин Лань вырастает в такого прекрасного юношу... когда он достигнет зрелого возраста, я уверен, он будет столь же замечателен, как и Вы сами. Мужчина наклонился ближе, понизив голос до «заговорщического» тона, который превосходно был слышен каждому, кто подслушивал поблизости. — Моя дочь преуспевает и в учёбе, и в совершенствовании; у неё самый кроткий нрав, она весьма утончёна в искусствах. Мне пришло в голову, что будущий союз между нашими Орденами мог бы быть... ну, поистине замечательным. Улыбка Лань Сичэня была шедевром дипломатической муки. Рядом с ним Лань Ванцзи находился в шаге от того, чтобы взорваться гневом. Его рука побелела, сжимая рукоять Биченя. Глаза Вэй Усяня сузились, и по его лицу расползлась смертоносная, кошачья улыбка. Он не просто двинулся — он скользнул с той плавной, опасной грацией, что заставляла каждую пару глаз на арене следить за ним. Позади Не Хуайсан держался на шаг, в безопасности за пределами радиуса взрыва, веер уже был раскрыт и прикрывал довольную усмешку. Взгляд Лань Ванцзи немедленно нашёл его и не дрогнул. Напряжение в его плечах не исчезло, но изменилось, укоренившись в тот миг, когда Вэй Усянь оказался рядом. Вэй Усянь улыбнулся главе второстепенного Ордена с абсолютной, сияющей любезностью и скользнул своей ладонью в ладонь Лань Ванцзи. Пальцы Лань Ванцзи сомкнулись вокруг его мгновенно. Собственнически. Глава Ордена моргнул, его заученная речь застряла в горле. — Мой муж, Вэй Усянь, — произнёс Лань Ванцзи. Его голос был ровным и окончательным, как дверь, закрывающаяся в холодной комнате. Взгляд главы Ордена скользнул с лица Вэй Усяня на лазурные мантии, на нефритовую шпильку Гусу, затем на их переплетённые руки и снова вверх. Озадаченный, он посмотрел на Лань Сичэня в поисках подтверждения. Лань Сичэнь ответил очень любезным, очень твёрдым кивком. — Именно так. По лицу главы Ордена промелькнула череда выражений, и ни одно из них не было комфортным. — Ах, — выдавил он, и краска отливала от его щёк. — Я... понимаю. — Ваша дочь, должно быть, очень одарена, — тепло сказал Вэй Усянь, и в его тоне сквозила вежливость, которая не достигала его танцующих глаз. — Я уверен, она сделает кого-то очень счастливым. — Я… да. Благодарю вас. Я… да. — Глава Ордена поклонился слишком поспешно и под неловким, паническим углом. — Поздравляю Вас с вашим… Я не знал… Прошу простить меня, я только что вспомнил о срочном деле… Он исчез, не закончив фразы, пятясь в толпу чуть ли не бегом. «Муж». Он сказал «муж». Шёпот разнёсся по рядам — удивлённые замечания о том, как они молоды, и о том, что Вэй Усянь выглядит сияющим, как ни одна дева в округе. Рядом с ним Не Хуайсан с тихим удовлетворением обмахивался веером. Лань Ванцзи не смотрел на толпу. Его рука оставалась сцепленной с рукой Вэй Усяня, большой палец гладил тыльную сторону ладони мужа в медленном, успокаивающем ритме. Лань Сичэнь, стоящий рядом, издал тихий вздох облегчения, и его улыбка вернулась к естественному, мирному теплу. — А-Сянь! Вэй Усянь обернулся, и его лицо мгновенно озарилось. — Шицзе! — Он прильнул к теплу Цзян Яньли в коротких, привычных объятиях. Позади неё Цзян Чэн коротко, с натянутой обязательностью, поприветствовал Двух Нефритов. Лань Сичэнь ответил любезным поклоном, в то время как Лань Ванцзи ограничился коротким, резким кивком — его внимание уже вернулось к мужчине рядом с ним. — А-Сянь, — мягко сказала Яньли, отстраняясь, чтобы взглянуть на него. — Ты выглядишь потрясающе. — Шицзе, твой А-Сянь всегда потрясающий, — поддразнил он, и брови его исполнили игривый танец. — Я серьёзно. — Она сжала его руки, и глаза её сияли от гордости. — Ты выглядишь таким… Ты выглядишь счастливым, А-Сянь. Я рада, что брак тебе на пользу. Вэй Усянь уже собрался растаять у её плеча, как кот, когда голос Не Хуайсана врезался в воздух: — Вэй-сюн, осторожнее! Не мни шёлк! Цзян Чэн стоял неподалёку, с видом человека, страдающего от хронической мигрени. Он переступил с ноги на ногу, демонстративно загораживая обзор группе учеников Цзинь, которые с излишней смелостью глазели на компанию. — Отлично, — пробормотал он, и рука его раздражённо легла на рукоять Саньду. — Теперь мне придётся играть для тебя сторожевого пса. Каждый скалящийся идиот в Ланьлине пялится. Упоминание о пялящихся мгновенно привлекло внимание Лань Ванцзи. Его взгляд заострился. Одним собственническим движением он шагнул за спину Вэй Усяня, притягивая его обратно к своей груди и заслоняя от блуждающих взглядов толпы. Вэй Усянь издал удивлённый звук — «ох», — и его спина ударилась о твёрдую грудь мужа. Вместо того чтобы отстраниться, он откинулся назад в объятия, и самодовольный гул завибрировал у него в горле. Он запрокинул голову, чтобы сияющим взглядом посмотреть на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — прошептал он, достаточно громко, чтобы стоящие рядом Цзяны услышали. — Такой защитник! Ты собираешься спрятать меня до того, как охота даже начнётся? Лань Ванцзи промолчал, глядя на дальнюю линию деревьев, словно всерьёз прикидывая, как осуществить эту затею. Вэй Усянь чуть повернул голову в сторону брата, и глаза его сверкнули озорством. — И ты, А-Чэн, — я не знал, что ты так заботишься! — Заткнись, Вэй Усянь, — рявкнул Цзян Чэн. Он демонстративно отвернулся от этого бесстыдного зрелища, и уши его покраснели от раздражения. Лань Сичэнь уловил резкую перемену в состоянии брата и положил успокаивающую руку ему на запястье. Его голос оставался ровным, когда он с тихим весельем заметил: — Похоже, первая госпожа Лань произвела довольно сильное впечатление. Выражение лица Лань Ванцзи не изменилось, но его собственническая хватка слегка усилилась при упоминании этого титула. * * * Охота, устроенная Орденом Цзинь в рамках собрания, была необычной. Её задумали, чтобы продемонстрировать личное мастерство — даже юные главы Орденов могли участвовать, если желали. Охотничьи угодья наполнили разнообразной дичью, а очки начисляли в зависимости от сложности добычи. Охота началась с отборочного тура. Линия движущихся мишеней была установлена в дальнем конце поляны, достаточно далеко, чтобы отсеять менее умелых. Три попытки — хотя бы одно попадание. Два Нефрита первыми прошли отбор. К удивлению Вэй Усяня, точность Лань Ванцзи оказалась безупречной. «Хм? — подумал он. — Это тот самый Лань Чжань, которому нужна была моя помощь, чтобы сбивать воздушных змеев в Юньмэне?» Когда подошла его очередь, Вэй Усянь принял лук с привычной хваткой, легко взвесив его на ладони. Какой-то служитель Цзинь монотонно зачитывал правила, но он не слушал. Он бросил один беглый, пренебрежительный взгляд на дальние мишени. Его взгляд скользнул по пёстрой толпе в поисках одного силуэта. Вот. Через арену их взгляды встретились. Медленная, озорная усмешка изогнула губы Вэй Усяня. Держа голову повёрнутой, а глаза прикованными к Лань Ванцзи, он поднял лук. Даже не взглянув на дальний конец поля, он натянул тетиву до уха и пустил стрелу. *Вжих.* Идеальное попадание в яблочко. Толпа взорвалась удивлёнными возгласами. Единственное, что действительно имело значение, — это внезапное, тяжёлое потемнение золотых глаз его мужа. Лань Сичэнь наклонился, чтобы что-то шепнуть брату, и на губах его играла тонкая, понимающая улыбка, пока Вэй Усянь развязно направлялся обратно, излучая самодовольное удовлетворение. — Хвастун, — фыркнул Цзян Чэн. — Ты просто завидуешь, А-Чэн, — любезно ответил Вэй Усянь. — Ничего подобного. Глаза Лань Сичэня блеснули. — Молодой господин Вэй, ты уже завоевал толпу, прежде чем охота по-настоящему началась. Лань Ванцзи стоял как ошеломлённый, его взгляд всё ещё был устремлён на Вэй Усяня с такой интенсивностью, что всё остальное в шумной арене казалось далёким. — Лань Чжань! — прочирикал Вэй Усянь, буквально вибрируя от восторга. Он разгладил лазурный шёлк на бёдрах, красуясь под этим тяжёлым, немигающим взглядом. — Почему такой долгий взгляд? Я, правда, выгляжу настолько потрясающе в этих мантиях? — Мм. Ответ был коротким, но то, как глаза Лань Ванцзи с мучительной медленностью прошлись от носков сапог Вэй Усяня до родовой нефритовой шпильки и наконец вернулись к его лицу, сказало больше, чем тысяча слов. — Конечно, выгляжу, — согласился Вэй Усянь, наклоняясь достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом. — Мой муж купил их для меня, в конце концов. У него прекрасный вкус, как ты считаешь? Большой палец Лань Ванцзи провёл медленную, собственническую линию по костяшкам Вэй Усяня, а голос его упал до низкого, резонансного гула. — Лучший вкус, — прошептал он, и взгляд его не отрывался. Позади них Лань Сичэнь выглядел как человек, смотрящий любимый спектакль, Цзян Яньли прятала мягкую улыбку за рукавом, веер Не Хуайсана двигался с подозрительной скоростью, а Цзян Чэн казался готовым броситься в ближайший водоём. Вэй Усянь почувствовал, как давление на его руке усилилось, и поднял глаза. Он мгновенно уловил это — тот особенный, голодный взгляд. Взгляд мужа! Лань Ванцзи нуждался в нём — прямо сейчас. Он окинул взглядом окрестности, инстинктивно прикидывая расстояние до ближайшего уединённого закутка или подходящей рощицы, где можно было бы помочь «успокоить» мужа. Затем он вспомнил, где они находятся. Он посмотрел на море заклинателей в золотых одеждах Цзинь — повсюду вредители. Он провёл всё утро, будучи заколотым, накрашенным и отполированным до совершенства в образе идеальной первой госпожи Лань. Если он позволит Лань Ванцзи получить своё сейчас, его тщательно выстроенное достоинство не проживёт и пяти минут. «Просто тяни время, — решил он. — План прост: ни при каких обстоятельствах не дать Лань Ванцзи поймать его наедине до окончания охоты. Насколько это может быть трудно? Как только солнце сядет и формальности закончатся, Лань Ванцзи сможет делать всё, что захочет». В тот миг, когда прозвучал рог, возвещающий начало охоты, Вэй Усянь буквально сорвался с места. Он вырвал свою руку и набросил тяжёлую ладонь на плечи очень напряжённого Цзян Чэна. — Прошла вечность с тех пор, как у меня было нормальное время для близости с моим дорогим младшим братом! — объявил Вэй Усянь толпе, и голос его сочился преувеличенной сентиментальностью. — Сегодня я охочусь с ним! Цзян Чэн не отстранился, но посмотрел на него как на ядовитый, яркий гриб. «Что этот идиот задумал?» Лань Сичэнь, читая ситуацию со своей обычной безупречной точностью, вмешался, изящно положив руку на запястье Лань Ванцзи. — Идём, Ванцзи, — мягко настаивал он, и глаза его танцевали от веселья. — Позволь братьям побыть наедине. Взгляд Лань Ванцзи задержался на Вэй Усяне на один долгий миг, прежде чем он позволил увести себя прочь. Не Хуайсан, сославшись на внезапное и злополучное желудочное недомогание, появившееся в течение последних тридцати секунд, решил остаться с Цзян Яньли. * * * Дуэт из Юньмэна углублялся в охотничьи угодья. Вспышка белого на гребне привлекла внимание Вэй Усяня — золотые глаза уже были устремлены на него. Он немедленно развернулся. — Вообще-то, Цзян Чэн, нам нужно идти туда. — Туда идти вдвое дольше. — Тактическое преимущество. Мы нападём с тыла. Голос Цзян Чэна был ровным. — Мы уходим от целей. Ты пытаешься проиграть? Вэй Усянь взмахнул рукой над плечом брата, сердце его бешено колотилось. Он не пытался проиграть — он пытался выжить. — Просто поверь мне. Я когда-нибудь тебя подводил? Цзян Чэн одарил его ровным взглядом. — Много раз. — Тогда в этот раз будет исключение. Пошли. Когда они углубились в ту часть леса, где крона становилась густой, а свет мерк в изумрудных тенях, Цзян Чэн внезапно замер. — Вон там, — прошептал он, указывая сквозь густой подлесок на скопление дичи, забредшей на поляну. — Эта моя. Я её заметил. Даже не смей. — Ладно, ладно, — сказал Вэй Усянь, непринуждённо прислоняясь к дереву. — Я не буду красть твою славу. Иди, добудь её. Цзян Чэн бросил на него последний подозрительный взгляд и скользнул в подлесок. Вэй Усянь едва успел полюбоваться сценой несколько мгновений, как рука зажала ему рот, успешно заглушив испуганный вскрик. Мир расплылся, когда его подняли и понесли, прежде чем опустить за толстым стволом древнего, раскидистого дерева. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, кто это. Он знал эти руки — сильные и уверенные. Он знал этот запах, врезавшийся в самые кости. Прежде чем он успел произнести хоть слово, Вэй Усяня развернули, и горячие губы врезались в его. Рот Лань Ванцзи был требовательным, его язык проник сквозь приоткрытые губы Вэй Усяня, чтобы глубоко завладеть им. Всё перевернулось — Вэй Усянь полностью потерял ориентацию, забыв, что вокруг них всё ещё существует целый мир. Через несколько ошеломлённых мгновений он отстранился, задохнувшийся и обескураженный. — Лань Чжань, — выдохнул он. — Мы на людях. Золотые глаза Лань Ванцзи, не мигая, устремились на него. — Здесь никого нет. — Цзян Чэн... — Занят охотой. — Руки Лань Ванцзи крепко легли на талию Вэй Усяня, большие пальцы выписывали медленные, намеренные круги по лазурному шёлку. — Мы достаточно далеко. — Лань Чжань, ты должен отпустить меня... — голос Вэй Усяня дрогнул, когда Лань Ванцзи наклонился ближе, его тяжёлый взгляд горел. Губы его застыли в дюйме от губ Вэй Усяня, тёплое дыхание касалось кожи. — Мне следует...? — прошептал Лань Ванцзи, и взгляд его многозначительно опустился на губы Вэй Усяня, обводя их изгиб с открытой жадностью. — Подожди… Не сейчас! — пискнул Вэй Усянь, сердце его бешено колотилось. Он прижал ладони к груди Лань Ванцзи — твёрдые мышцы под шёлком — и пульс его только участился. — Подожди хотя бы, пока мы не вернёмся в наши покои. Пожалуйста. Хуайсан убьёт меня, если ты испортишь этот образ. Я должен продержаться весь день. — Не могу ждать, — бесстрастно произнёс Лань Ванцзи, наклоняясь ближе, словно не в силах остановиться. Вэй Усянь сглотнул, и глаза его в панике метнулись к завесе деревьев. — Я серьёзно, Лань Чжань. Ты не можешь трогать моё лицо! Лань Ванцзи замер, изучая его с мрачной сосредоточенностью. Жар мелькнул в его взгляде. — Есть... другие способы, — прошептал он, и голос его упал до низкого, хриплого регистра. Он оглядел окрестности, убеждаясь, что густая крона и корявые корни полностью скрывают их от охотничьих угодий. Удовлетворённый, он опустился на колени на мягкую землю. Руки его скользнули с талии Вэй Усяня на бёдра с нежной, непоколебимой настойчивостью. Вэй Усянь уставился вниз, дыхание перехватило, пальцы инстинктивно запутались в тонком белом шёлке на плечах Лань Ванцзи. — Лань Чжань — что ты...? Пальцы Лань Ванцзи с эффективной заботой работали над завязками мантий Вэй Усяня, раздвигая ткань. Прохладный воздух коснулся его кожи, усиливая тепло прикосновения Лань Ванцзи, когда его рука обхватила член Вэй Усяня. — Лань Чжань, это... — Его слова прервались, лицо горело. Лань Ванцзи поднял взгляд. Даже в тусклом изумрудном свете леса жар в его глазах был ослепительным. О. Вэй Усянь отказался от слов и, сдаваясь, закрыл лицо обеими руками. Влажный рот Лань Ванцзи сомкнулся вокруг него, и внезапный, ошеломляющий жар заставил его колени подогнуться. Стон вырвался из горла, приглушённый только рукой, которую он зажал над собственным ртом. — Ах… н-нх... Голова его откинулась на дерево, кора впивалась в кожу, пока удовольствие скручивалось туго в животе. Язык Лань Ванцзи был безжалостным, каждое движение — грешным обещанием, его руки сжимали бёдра Вэй Усяня, удерживая его на месте. Отдалённые крики охоты исчезли в небытии, сменившись звуком его собственного сбивчивого дыхания, влажными, непристойными звуками рта Лань Ванцзи, шелестом ткани, когда их мантии собрались вокруг них. Свободная рука его вцепилась в кору, занозы впились в ладонь, но он почти не чувствовал этого. Всё, на чём он мог сосредоточиться, — это как горло Лань Ванцзи работало вокруг него, как его золотые глаза мерцали сквозь ресницы, тёмные от удовлетворения, когда бёдра Вэй Усяня беспомощно дёргались. — Лань Чжань… ммн… пожалуйста... — Он даже не знал, о чём умоляет. Больше? Пощады? Давление, нарастающее внутри него, было невыносимым, и каждое движение рта Лань Ванцзи толкало его всё ближе к краю. Ноги его дрожали, перед глазами плыло, когда он прикусил губу, чтобы подавить крик. В уединённой тишине леса Ордена Ланьлин Цзинь первая госпожа Лань с дрожащими ногами могла только цепляться за кору дерева и молиться о том, чтобы его приглушённые стоны не донеслись до нежелательных ушей. Когда разум Вэй Усяня наконец снова собрался в некое подобие связности, он прислонялся к дереву, удерживаемый в вертикальном положении только руками Лань Ванцзи. Щека его была прижата к воротнику мужа, он был изнурён и вылизан дочиста. — Мне нужно вернуться, — выдавил Вэй Усянь, голос его был хриплым. — Цзян Чэн будет в абсолютной ярости. В ответ губы Лань Ванцзи нашли чувствительную кожу чуть выше высокого воротника Вэй Усяня. Давление углубилось в медленное, намеренное посасывание — это точно оставит след. Вэй Усянь издал приглушённый взвизг, руки его взметнулись вверх, чтобы нанести серию отчаянных, безрезультатных шлепков по груди Лань Ванцзи. — Плохой! Плохой Лань Чжань! — прошипел Вэй Усянь, лицо его пылало темнее любого румянца. — Как я должен это скрывать? — Ещё один слабый удар. — Ты совершенно не раскаиваешься, да? Лань Ванцзи поймал его руку. Прижался губами к костяшкам пальцев. Затем отпустил, оправил собственные мантии, поправил безупречную белую ленту на лбу и скользнул обратно сквозь линию деревьев со взглядом, который можно было бы назвать исключительно самодовольным. К тому времени, когда Цзян Чэн ворвался на поляну, он уловил лишь мельчайший проблеск спины в белых одеждах, удаляющейся за деревья. Он обратил обжигающий взгляд на Вэй Усяня, который в данный момент был занят поправлением воротника подозрительно дрожащими руками. «Этот грёбаный извращенец, — подумал Цзян Чэн, и глаз его дёрнулся. — Даже здесь он должен вести себя так. Бедный Лань Ванцзи». — Вэй Усянь! — рявкнул Цзян Чэн, маршируя к брату. Его глаза немедленно остановились на свежей, тёмной отметине, расцветающей чуть выше воротника Вэй Усяня. — Какого чёрта! Что это такое? — Что? О… это? — Вэй Усянь издал нервный, высокий смех, хлопая себя по шее. — Укус комара, Цзян Чэн! Огромные комары в Ланьлине — настоящие людоеды. Свирепые, правда! Цзян Чэн дёрнул Вэй Усяня за рукав, лицо его было грозовым от неверия. — Хватит твоей чепухи. Мы на охоте… Двигайся. Сейчас же. Вэй Усянь театрально вздохнул, но достал из рукава жёлтую бумагу — прототип талисмана для отслеживания энергии обиды, его собственная разработка. Никакие правила не запрещали талисманы, так почему бы и нет? * * * Они провели остаток дня на охоте с бешеной, безжалостной эффективностью. Когда солнце начало клониться к закату, возвещая об окончании охоты, Вэй Усянь загнал свою последнюю добычу в угол — духовного зверя среднего уровня, стоившего значительных очков. Он уже прицеливался для завершающего удара, когда стрела просвистела мимо его плеча, достаточно близко, чтобы шевельнуть волосы, и вонзилась в глотку существа. Вэй Усянь вложил Суйбянь в ножны и обернулся, чтобы посмотреть на лучника. Ученик Цзинь, ухмыляясь, развязно вышел из-за деревьев. Цзинь Цзысюнь. И он даже не потрудился скрыть намеренный характер кражи. — Разве мой прицел не точен? — любезно сказал Цзинь Цзысюнь. Несколько его спутников собрались вокруг него, и выражения их лиц были столь же мерзкими. — Это была моя добыча, — резко произнёс Вэй Усянь. — Была? — Цзинь Цзысюнь взглянул на мёртвого зверя, затем насмешливо перевёл взгляд обратно на Вэй Усяня. — Что ж, теперь она моя. Цзян Чэн появился у плеча Вэй Усяня, только что прикончив свою собственную добычу. Его глаза метнулись от зверя к Цзинь Цзысюню. — Цзинь Цзысюнь. Это было откровенное воровство. — Воровство? — Лицо Цзинь Цзысюня исказилось. — Зачем мне красть у безродного? Он всего лишь хвастун. Ни семьи, ни Ордена. Сын слуги, как он, вообще не должен иметь права охотиться с нами. Лицо Цзян Чэна приобрело опасный оттенок пурпурного, когда его рука метнулась к рукояти Саньду. — Ты, кусок... — Подожди, — тихо сказал Вэй Усянь, перехватывая руку Цзян Чэна. Что-то в выражении его лица заставило Цзян Чэна вскипеть от ярости, но отпустить меч. — Я не знал, что Орден Цзинь практикует искусство мародёрства, — продолжил Вэй Усянь, и голос его сочился притворным любопытством. — Вы обычно ждёте, пока другие сделают работу, или вы только сегодня такой отчаянный? Лицо Цзинь Цзысюня исказилось. — Вэй Усянь, ты высокомерный урод! Думаешь, если надел голубой шёлк, то стал Ланем? Бьюсь об заклад, даже Лань Ванцзи не станет заботиться о таком низкорождённом. Ты всего лишь украшение. Глаза Вэй Усяня вспыхнули опасным светом, но голос его оставался гладким, как стекло. — Тц-ц. Столько золота, а у тебя личность как у булыжника. Ты не смог заработать свои очки, поэтому украл мои — и теперь ноешь о моей одежде? — Улыбка его заострилась. — Как же это похоже на безнадёжно проигравшего. — Ты...!!! Я сотру эту улыбку с твоего лица! — Цзинь Цзысюнь швырнул лук наземь и ринулся вперёд. Это было неграциозно — одна ярость без формы. Вэй Усянь отступил в сторону с минимальным усилием и в том же плавном движении нанёс резкий удар ногой по заднице Цзинь Цзысюня, отправив его лицом в грязь, будто упавший мешок с зерном. Поляна затихла. Вэй Усянь уловил вспышку белых одежд на периферии зрения. Идеальное время. Выражение его лица мгновенно сменилось на широко раскрытое, невинное беспокойство. — Молодой господин Цзинь! — воскликнул Вэй Усянь, и голос его был пропитан притворным ужасом. — Вы в порядке? Это выглядело как ужасное падение! «Я едва двинулся, — ясно говорило его лицо зевакам. — Понятия не имею, что случилось». — Ты!!! — Цзинь Цзысюнь вскочил, грязь полосами покрывала его лицо, гордость разбилась на острые осколки. — Ты грязный сирота!!! Думаешь, если ты заполз в постель Ланя, то смыл слугу из своей крови? Я сейчас... Он обнажил меч. Однако он не приблизился к Вэй Усяню и на пару шагов, а тот даже не сделал движения, чтобы обнажить собственный клинок, так и стоял с широко раскрытыми глазами и невинно поднятыми руками. Воздух раскололся духовной силой. Лань Ванцзи внезапно оказался здесь — стеной белого. Бичень сверкнул, вылетая из ножен, гудя от убийственного намерения, и лезвие его остановило меч Цзинь Цзысюня на полпути с силой, от которой у того задрожала рука. Золотые глаза Лань Ванцзи пылали смертельной яростью. — Держись подальше от моего мужа, — произнёс Лань Ванцзи. Голос его был низким, вибрирующим от убийственной ауры, почувствовав которую окружающие их ученики Цзинь отшатнулись. Он нацелил остриё Биченя прямо в горло Цзинь Цзысюня. Позади него Лань Сичэнь прибыл с группой заклинателей Гусу Лань и несколькими членами других Орденов, и его обычная мягкая улыбка сменилась чем-то тёмным и опасным. — Молодой господин Цзинь, — сказал Лань Сичэнь, и голос его был острым, как лезвие. — Возможно, Вы хотели бы повторить мне то, что Вы говорили о нашей первой госпоже Лань? Цзинь Цзысюнь замер, слишком поздно осознав, что совершил серьёзную ошибку, оскорбив того, кто был так явно дорог Ордену Лань, — и прямо перед его руководством. Окружающие ученики Лань сверлили его взглядами, как заточенными клинками, не оставляя ему места, чтобы спрятаться. Цзинь Цзысюнь побледнел, грязь на лице делала его похожим на рушащуюся статую. — Цзэу-цзюнь... я... он спровоцировал меня! Он... — Вы подняли меч на первую госпожу Лань, — прервал Лань Сичэнь, и тон его сменился с шёлка на камень. — На моего зятя. — После этого повисла тяжёлая, удушающая тишина, несущая всю полноту власти Ордена Гусу Лань. — Ванцзи имеет полное право требовать крови за такое оскорбление. Давайте проведём формальную дуэль. Прямо сейчас. — Дуэль? Против него? — заикаясь, пробормотал Цзинь Цзысюнь, и глаза его метнулись к Лань Ванцзи, который выглядел как бог войны, вырезанный изо льда. — Э… это... я... как... — Разве Вы только что не хвастались, что лучше моего зятя? — Голос Лань Сичэня сочился ложной сладостью. — Тогда это не должно быть трудно для Вас, не так ли...? Сичэнь слегка наклонился, и глаза его вспыхнули незнакомой, смертоносной холодностью. Голос его упал, предназначенный только для Цзинь Цзысюня. — Если Вы откажетесь от этого вызова или попытаетесь передать это дело Вашему главе Ордена, имейте в виду, что наш дядя будет вовлечён. И поверьте мне, молодой господин Цзинь... Вам не понравится этот исход. Цзинь Цзысюнь отчаянно огляделся. Его спутники отступили, не желая иметь никакого отношения к последствиям. Окружающие заклинатели наблюдали в ледяном молчании. Даже Цзян Чэн стоял неподалёку, рука его побелела на рукояти Саньду, и выражение лица ясно давало понять, что он только ждёт своей очереди. Цзинь Цзысюнь был совершенно один. С Цзинь Гуаншанем, прикованным к постели «таинственным проклятием», поразившим его — кхм — нижнюю часть (по слухам, это была госпожа Цзинь, вершившая давно назревшее правосудие), в то время как Цзинь Цзысюань был слишком занят, следуя за Цзян Яньли… У него не осталось ни единого щита, за которым можно было бы спрятаться. Дуэль, последовавшая за этим, была меньше похожа на бой и больше на публичную казнь достоинства Цзинь Цзысюня. Лань Ванцзи даже не нужно было использовать всю свою силу. Тремя точными, унизительными ударами он обезоружил мужчину, заставил его упасть на колени в грязь и переломил лезвие его меча пополам резким взмахом запястья. — Вам повезло, что мой брат — человек сдержанный, — заключил Лань Сичэнь, и голос его вернулся к пугающе спокойному уровню. Цзинь Цзысюнь остался в грязи, дрожа, глаза его были прикованы к разбитым осколкам меча. «Никто», которого он отверг как «безродного»... оказался самым защищённым человеком в мире совершенствования. В тот миг, когда напряжение спало, Вэй Усянь издал мягкий, театральный вздох. Плечи его опустились, и он тяжело прильнул к боку Лань Ванцзи. — Муж, — надулся он, — он был так груб со мной. Я совершенно измотан. — Он протянул руки к Лань Ванцзи и приподнял брови в идеальной невинности. — Возьми меня на руки. Без секунды колебания Лань Ванцзи вложил Бичень в ножны. Одним плавным, отработанным движением он подхватил Вэй Усяня на руки и понёс его, как невесту. Вэй Усянь удовлетворённо вздохнул и прижался к знакомому теплу груди мужа. Когда они развернулись, чтобы уйти, Вэй Усянь оглянулся на ошеломлённых учеников Цзинь и онемевших заклинателей. Цзян Чэн стоял на краю толпы, рот его был открыт в полнейшем неверии от абсолютной бесстыдности его брата. Вэй Усянь помахал ему маленьким, озорным взмахом. «Я мог бы справиться с этим сам, — подумал он, ухмыляясь, пока лес проносился мимо. — Но в чём тогда веселье? Наблюдать, как Лань Чжань разбирает этого наглого заклинателя Цзинь в три движения, было куда занимательнее». Он запрокинул голову, прижимаясь щекой к плечу Лань Ванцзи, и захлопал ресницами с преувеличенным, мерцающим обожанием. — Муж... мой спаситель. Такой сильный, страшный Лань на защите своей бедной, нежной госпожи. — Мм. Ответ был коротким, но глаза Лань Ванцзи потемнели от внезапной, хищной сосредоточенности. Хватка его на талии Вэй Усяня усилилась — и шаг его внезапно удлинился, превратившись в резкий, решительный марш к их гостевым покоям. — Подожди… Лань Чжань? Почему ты ускоряешь шаг? Лань Ванцзи? Лань эр-гэгэ! Панический, игривый крик Вэй Усяня эхом разнёсся по лесу, его прерывал ритмичный, тяжёлый стук сердца Лань Ванцзи под его ухом. Какой же идеальный день!