Помогите! Мой муж хочет меня поцеловать!

Дверь в их гостевые покои не просто закрылась — она практически захлопнулась под тяжестью ноги Лань Ванцзи. Вэй Усянь всё ещё лежал на руках у мужа, прижатый к его крепкой груди, пока Лань Ванцзи безумно целовал его. Пальцы Вэй Усяня запутались в безупречно белых внутренних мантиях Лань Ванцзи. — Лань Чжань! Подожди, мои... Глубокий, низкий рык Лань Ванцзи заставил его замолчать. Колени Вэй Усяня подогнулись, голова закружилась. «Забудь», — подумал он в головокружении. Лань Ванцзи, ослеплённый собственным нетерпением, повернулся к кровати. Нога его задела край ненужно вычурной скамьи. Когда они начали падать, инстинкты Лань Ванцзи сработали; он развернул тело в воздухе, прижимая Вэй Усяня к груди, чтобы защитить его от удара. С приглушённым стуком и вскриком удивления они рухнули — Вэй Усянь благополучно приземлился сверху на мужа, тогда как спина Лань Ванцзи приняла на себя всю силу удара о край стоящего рядом стола. — Лань Чжань!!! Вэй Усянь в панике вскочил, нависая над мужем. Лань Ванцзи остался лежать на полу, нахмурившись, пытаясь дышать сквозь острую вспышку боли. — Спина, — выдавил он, и голос его был напряжённым. — О, небеса! Давай, садись на кровать! — Вэй Усянь дрожащими руками помог ему подняться — Я найду лекарство. Я найду... что-нибудь! Он принялся рыться в прикроватном столике, отбрасывая шёлковые мешочки, пока рука его не наткнулась на маленький хрустальный флакон. Внутри оказалась прозрачная вязкая маслянистая жидкость, пахнущая сладкой камелией. — Масло! Отлично! — Вэй Ин... это не... — Лань Чжань, ложись на живот. Сейчас же! — Вэй Ин... я в порядке... это просто синяк... — Тсс! Здесь я лекарь! Ложись и покажи мне спину! Лань Ванцзи, побеждённый и травмой, и безжалостной настойчивостью мужа, перекатился на живот. Вэй Усянь откупорил флакон и вылил щедрую, сверкающую лужицу масла на ладони. Он начал втирать его в поясницу Лань Ванцзи с лихорадочной, вибрирующей энергией. — Так! Лучше?! Снаружи, в коридоре, у дверей остановились две фигуры. Цзинь Цзысюань, который выглядел так, будто заставлял ноги двигаться против собственной воли, лицо его застыло в маске чопорной вежливости. Рядом с ним Цзян Чэн держал коробку с закусками из лотоса, которые Цзян Яньли настояла передать. Цзинь Цзысюань поднял руку, чтобы постучать, но замер. — Лань Чжань, не двигайся! — приглушённый голос Вэй Усяня донёсся сквозь дерево. — Если ты будешь вертеться, я не смогу сделать как надо! — Вэй Ин... слишком много... — Не слишком! Ты такой напряжённый, просто дай мне растереть! Я уже почти опустошил флакон! Озадаченный и глубоко встревоженный, Цзинь Цзысюань постучал дважды. Тишина. Мгновение спустя дверь с такой силой распахнулась, что петли заскрипели. Там стоял Вэй Усянь, выглядящий совершенно растрёпанным. Синие одежды его опасно сползали с одного плеча, волосы превратились в дикое гнездо колтунов, а руки блестели, с них медленно стекали прозрачные капли ароматного масла. — Цзян Чэн! — Вэй Усянь просиял, лицо его осветилось на долю секунды, прежде чем взгляд сместился. — И ты, Павлин, — добавил он, и выражение лица его стало кислым, пока он вытирал случайную каплю масла с носа жирным запястьем. Цзинь Цзысюань слегка поморщился от этого беспорядка, но не огрызнулся в ответ. Вместо этого он выпрямился, заставляя себя сделать неловкий, мучительно правильный поклон. — Вэй Усянь... я... я хотел извиниться за поведение Цзинь Цзысюня. Это было недопустимо... — У меня нет времени говорить об этом павиане, — перебил его Вэй Усянь, небрежно помахивая пустым хрустальным флаконом. — Павлин, твой Орден такой скупой! Почему эти флаконы такие маленькие? Всё уже кончилось! Глаза Цзинь Цзысюаня упали на флакон, и лицо его стало яростно-багровым. Это было сверхценное цветочное масло Ордена Цзинь, специально разработанное для «супружеского комфорта». Рядом с ним Цзян Чэн побелел настолько, что казался на грани полного отклонения ци. — Вэй Усянь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — Заткнись. Заткнись, пока я не закопал тебя прямо в этом коридоре. — Что? Я серьёзно! Мне нужно ещё для Лань Чжаня. Я уже всё использовал! — Вэй Усянь потряс перед ними пустым хрустальным флаконом, выглядя искренне встревоженным. — Пришлите ещё немедленно, иначе Лань Чжань попытается сбежать! Он уже умолял меня остановиться, но я не могу его отпустить! Цзинь Цзысюань выглядел так, будто проглотил живую жабу и пытался пережить этот опыт. Он даже не пытался сделать вежливый поклон. Не говоря больше ни слова, он просто развернулся на каблуках. — Слуга... принесёт... ещё, — выдавил он, и шаг его ускорился от быстрой ходьбы до почти бега. Цзян Чэн с такой силой впихнул коробку с закусками в грудь Вэй Усяня, что у того перехватило дыхание. — Я ненавижу тебя, Вэй Усянь!!! — проревел он, прежде чем развернуться и броситься вслед за Цзинь Цзысюанем. Ни один из них не оглянулся. Впервые в жизни наследники Ланьлина и Юньмэна были в полном, абсолютном согласии: им нужно было быть где угодно, но только не здесь. Вэй Усянь поймал коробку, моргая в замешательстве. — Что с ними не так? Это же просто массаж спины! — Он повернулся обратно в комнату, торжествуя. — Лань Чжань! Хорошие новости! Павлин пришлёт ещё! Лань Ванцзи с очень красными ушами зарылся лицом ещё глубже в подушку и издал страдальческий, долгий, приглушённый стон. На следующее утро, когда они собирались уходить, Вэй Усянь чувствовал себя глубоко удовлетворённым. Он испытывал тихую гордость от успеха своих мер по борьбе с вредителями — ни один Цзинь не осмеливался взглянуть в сторону его мужа. * * * Первый снег в том году в Гусу выпал рано — свирепая метель вцепилась в крепкие стены цзинши. Снег навалился на деревянные ставни, пропуская ледяные сквозняки в каждую щель. Внутри, под толстыми стёгаными одеялами, Вэй Усянь заворочался во сне, притягиваемый твёрдым теплом мужа. С мягким вздохом он перекатился ближе, прижимаясь изгибом спины к груди Лань Ванцзи. Их тонкие шёлковые одежды скользнули от движения, и преграды между ними едва сдерживали нарастающий жар. Лань Ванцзи, всегда чуткий к мужу, проснулся напряжённым. Член его уже затвердел, прижимаясь к ягодицам Вэй Усяня. Пальцы впились в одеяло, и костяшки побелели, пока он боролся, чтобы оставаться неподвижным. Дыхание перехватило, всего на мгновение, прежде чем он снова заставил его выровняться. Вэй Ин даже не понимал... Он осторожно отодвинулся, заботясь о комфорте мужа. Но Вэй Усянь даже во сне был безжалостен. Жалобный всхлип сорвался с его приоткрытых губ, когда он погнался за теплом, и бёдра его в бессознательном движении медленно откатились назад. Трение было пыткой. Звук был зовом сирены. Сдержанность Лань Ванцзи лопнула. Он придвинулся вперёд, и бёдра его двинулись в медленном, намеренном толчке. Шёлк не притупил ощущений — каждое скольжение его члена по ягодицам Вэй Усяня посылало искры вверх по позвоночнику. Он замер, затаив дыхание, ожидая. Вэй Усянь не отстранился. Более того, он придвинулся ещё ближе, тело его было мягким и податливым, дыхание сбивалось по мере того, как ритм нарастал. Вэй Усянь всплыл из сна — настойчивый толчок в спину был слишком соблазнительным, чтобы игнорировать. Глаза оставались закрытыми, но ленивая улыбка тронула его губы, когда осознание расцвело. «Лань Чжань, ты хитрец», — подумал он, и его собственный член пробудился. Они говорили об этом — Лань Ванцзи мог брать то, что ему нужно, в любое время. Тело его расслабилось в ритме, бёдра чуть отклонились в молчаливом приглашении. Лань Ванцзи сразу почувствовал перемену. Вэй Усянь проснулся и позволил это. Руки его скользнули под подол одежды мужа, ладони двинулись вверх, чтобы лечь на тёплую, гладкую грудь. Пальцы потянули завязки, ослабляя ткань. Что? — Лань Чжань...? — голос Вэй Усяня был хриплым, глаза распахнулись, и он повернулся достаточно, чтобы взглянуть назад, щёки его уже порозовели. Тусклый свет, просачивающийся сквозь ставни, рисовал его в мягком золоте — мягкий, податливый, совершенно восхитительный. Слишком красивый, чтобы устоять. Слишком его, чтобы отказаться. Хватка Лань Ванцзи на талии Вэй Усяня сжалась, притягивая его вплотную к своему телу, когда он толкнулся вперёд. — Вэй Ин, — прорычал он, и голос его был тёмным, голодным. — М-м-м? — дыхание Вэй Усяня перехватило, когда тело его инстинктивно выгнулось назад, и одежды соскользнули с плеч. Он вцепился в края, будто это могло сохранить его скромность — но Лань Ванцзи не собирался это терпеть. Он наклонился вперёд, оставляя обжигающие поцелуи вдоль обнажённого изгиба шеи Вэй Усяня, зубы его скользнули по чувствительной коже, пока бёдра не сбавляли своего безжалостного ритма. — Муж, — прошептал он, и дыхание его было клеймом. — Ты нужен мне. Румянец Вэй Усяня углубился, и из него вырвался писк, прежде чем он смог его остановить. «Небеса, Лань Чжань хочет большего». Разум его вспыхнул скандальными образами, которые он мельком видел в тех запретных свитках — переплетённые конечности, бесстыдные позы. Он хотел всего этого? Лицо его горело. — Лань Чжань... я... Поцелуй заставил его замолчать. — Не могу больше ждать, — и другой, более яростный поцелуй, приземлился на его губы. Лань Ванцзи продолжил снимать внутренние мантии, и губы его скользили вниз по груди Вэй Усяня. Он лизнул приподнятый сосок, затем продолжил целовать каждый дюйм обнажающейся кожи. Прикосновения сводили с ума — каждое посылало удар наслаждения сквозь тело Вэй Усяня, вплавляя его ещё глубже в матрас. — Лань Чжань, ты… н-нечестно играешь, — пробормотал он, и голос его дрожал. Губы Лань Ванцзи коснулись его уха, дыхание было горячим. — Пожалуйста. Вэй Усянь зарылся лицом в подушку, и тело его задрожало. — Л-ладно, — заикаясь, выпалил он, прежде чем смог остановиться. — Только... медленно, хорошо? Слова едва слетели с губ, как Лань Ванцзи ринулся вперёд, захватывая губы Вэй Усяня в глубоком, собственническом поцелуе. Их языки сплелись вместе, горячие и требовательные, и вся эта сдерживаемая страсть вылилась в один обжигающий миг. Вэй Усянь застонал в поцелуй, и всё тело его сильней задрожало от интенсивности. Лань Ванцзи оторвался с прерывистым выдохом, нос его заскользил вдоль челюсти Вэй Усяня. Он потёрся носом о его нос, и серые глаза приоткрылись, затуманенные и широкие, встретив тёмный, горящий взгляд над собой. — Л-Лань Чжань... — звук был слишком тонким, слишком честным. Вэй Усянь выдержал взгляд мужа, хотя чувствовал себя пойманным в течении, которому не мог дать названия. Лань Ванцзи смотрел на него так, будто он был единственной неподвижной точкой в буре — будто он был единственным, что когда-либо имело значение. Вэй Усянь не знал, что с этим делать. «Проклятье, почему он смотрит на меня так?» Губы Лань Ванцзи скользнули ниже, язык его нырнул в пупок, прежде чем отправиться ещё ниже. Пальцы потянули завязки штанов Вэй Усяня, ослабляя их, прежде чем столкнуть ткань вниз. Руки Вэй Усяня взметнулись, чтобы прикрыть уже твёрдый член, лицо его пылало, когда он повернулся к подушке. — Лань Чжань, подожди... Лань Ванцзи встал на колени между его бёдер, и сильные руки сжали мягкую внутреннюю плоть, раздвигая её. Взгляд его был тёмным, сосредоточенным, когда он созерцал раскрасневшийся, сочащийся член Вэй Усяня. Одна рука протянулась, скользнув по чувствительной коже, прежде чем опуститься ниже, к тугому, нетронутому жару внизу. Вэй Усянь всхлипнул, заглядывая вниз с пылающими алыми щеками. Откуда-то появился флакон с маслом. Лань Ванцзи густо смазал пальцы, прежде чем обвести вход Вэй Усяня. Прикосновение было электрическим. Вэй Усянь напрягся, и глаза его расширились. — Лань Чжань, это… зачем ты...?! Вопрос умер в сдавленном «Ах-н-н-н!», когда Лань Ванцзи ввёл один палец внутрь, медленно и неумолимо. Затем два, раздвигая, растягивая тугой жар, пока Вэй Усянь не стал дрожащей, задыхающейся массой под ним, ногти его впились в одеяло, спина выгнулась, когда из него вырвался сорванный стон. Лань Ванцзи нашёл это — место, от которого ноги Вэй Усяня разошлись шире, тело содрогнулось, а из горла вырвался резкий, отчаянный крик. Так хорошо. Лань Ванцзи быстрыми, торопливыми рывками сбросил свои одежды. Он расположился между дрожащих бёдер Вэй Усяня, не сводя взгляда с этих широко раскрытых, затуманенных глаз, и прижал головку своего члена к влажному входу. — Лань Чжань! — голос Вэй Усяня был тонким, дрожащим. С глубоким, гортанным стоном Лань Ванцзи вошёл внутрь. Растяжение было интенсивным — Вэй Усянь вскрикнул, ногти его глубоко впились в плечи Лань Ванцзи, оставляя на бледной коже красные полумесяцы. — Слишком… Ах! Слишком много, выйди! — закричал он, по раскрасневшимся щекам текли слёзы, а тело напряглось в знак протеста. Лань Ванцзи мгновенно замер, погрузившись наполовину, и дыхание его было тяжёлым и прерывистым. Их взгляды встретились — лицо Вэй Усяня было красным, губы приоткрыты и дрожали. Совершенно беззащитный. Лоб Лань Ванцзи был изборождён страданием, на лбу выступили капли пота, пока он боролся с каждым инстинктом, кричащим, что нужно вонзиться глубже. — Вэй Ин... — Голос его был хриплым, беспомощным. Он наклонился и захватил дрожащие губы Вэй Усяня мягким поцелуем. Вэй Усянь растаял в нём с надрывным всхлипом, и напряжённые мышцы его расслабились. Осмелев, Лань Ванцзи снова двинулся вперёд, медленно и размеренно, вращая бёдрами в глубоком движении, начиная неглубокие толчки, которые настойчиво давили на то чувствительное место глубоко внутри. Вэй Усянь плотнее обхватил ногами талию Лань Ванцзи. — Муж… — выдохнул он в его губы, и голос разрывался от потребности, член его дернулся, твердея на животе. Сдержанность Лань Ванцзи рухнула. Толчки его участились до неумолимого ритма, вбиваясь глубоко с мокрыми, непристойными шлепками кожи о кожу — их смешанные стоны эхом разносились в тусклой комнате. Тело Вэй Усяня выгнулось на кровати, каждое движение зажигало электрические искры, бегущие вверх по позвоночнику. Он судорожно подавался назад, в погоне за нарастающим жаром. Наслаждение внезапно раскололось — его нетронутый член пульсируя напрягся, и струи горячей спермы густыми толчками хлынули через его вздымающуюся грудь и до самой шеи. Блаженство обрушилось на него содрогающимися волнами, оставляя его дрожащим и обессиленным в крепких объятиях Лань Ванцзи, мышцы его хаотично трепетали вокруг погружённой глубины. Это зрелище разрушило Лань Ванцзи. Темп его стал диким, бёдра врезались с возрастающей сокрушительной силой. — Вэй Ин, — прорычал он, погружаясь до основания в последний раз. Финал настиг его жёстко, бёдра дернулись, когда он излился глубоко внутрь, заливая Вэй Усяня пульсирующим теплом, которое вытекало липкими дорожками. Они рухнули в запутанную кучу, Лань Ванцзи остался погружённым до конца, не желая разрывать связь, в то время как тело Вэй Усяня полностью обмякло под ним. После застывшего мгновения Лань Ванцзи с осторожной размеренностью сместился, выходя медленным, блестящим скольжением, которое вырвало из горла Вэй Усяня слабый, тоскливый стон. Но он не закончил. Пока нет. Он прижался лбом к затылку Вэй Усяня, вдыхая его запах — пот и шёлк, и что-то уникальное. Вэй Ин. Буря всё ещё бушевала снаружи, но здесь, в этом пространстве, были только они двое, жар их тел, ровный подъём и спад дыхания Вэй Усяня. Пальцы Лань Ванцзи проследили изгиб позвоночника мужа, следуя за его дрожью. Всё ещё трясётся. Это наблюдение осело в груди, тяжёлое и тёплое. Сильными руками он перевернул Вэй Усяня на живот, обхватив одной рукой его талию и приподняв бёдра вверх, чтобы обнажить этот раскрасневшийся, сочащийся вход. Поза сделала его податливым, открытым — полностью во власти Лань Ванцзи. — Ещё, — выдохнул он, и губы его коснулись уязвимого изгиба затылка Вэй Усяня, зубы слегка прикусили, вызывая дрожь, пробежавшую по телу в его руках. Возбуждение его вспыхнуло вновь, и тяжёлый ствол настойчиво толкнулся в мокрое, растянутое кольцо, прежде чем снова прорвать его. Он погрузился плавным, окутывающим скольжением, которое под этим углом проникало ещё глубже. Вэй Усянь зарылся лицом в подушку, заглушая невнятное: — Эр-гэгэ, пощади… — слова растворились в надломленном всхлипе. Повисла напряжённая тишина. Выдох Лань Ванцзи обжёг влажную от пота кожу. Эта мольба воспламенила его, подтолкнув бёдра вперёд резкими, заявляющими о праве толчками. Всхлипы Вэй Усяня обострились до прерывистых стонов, смешиваясь с глубокими рычаниями Лань Ванцзи, и звук был симфонией нужды. Угол был идеальным — каждый толчок тёрся о то место внутри, заставляя бёдра Вэй Усяня дрожать, и его собственная плоть слабо подёргивалась о простыни, пока они не кончили. Напряжение сжалось туго, туже — пока Лань Ванцзи не кончил с последним, гортанным стоном, изливаясь глубоко в последний раз, бёдра его тёрлись, чтобы заполнить Вэй Усяня полностью. Он держал его близко во время последних содроганий, мягко целуя, задерживаясь, в плечо, пробуя соль на раскрасневшейся коже. Когда буря снаружи начала стихать, и отдалённый гул затих до мягкого шелеста, Лань Ванцзи осторожно вышел, и скользкое движение вырвало последний, довольный вздох у Вэй Усяня. Рядом лежащей тканью он нежно очистил их обоих, затем притянул Вэй Усяня обратно к своей груди. Глаза Вэй Усяня почти сразу закрылись, дыхание выровнялось в ровный ритм, а на губах застыла мягкая, довольная улыбка. Лань Ванцзи бодрствовал намного дольше, закрепляясь в тихом весе мужа в своих руках, и взгляд его был прикован к единственному человеку, которого он лелеял каждой клеткой своего существа. Наконец-то дом. Наконец-то его. * * * Вэй Усянь проснулся от того, что золотые глаза уже смотрели на него. Он моргнул, медленно и дезориентированно, утренний свет бледно струился сквозь ставни. Лань Ванцзи лежал, опершись на один локоть, и выражение его лица было таким открыто нежным, что казалось почти незнакомым — и под ним что-то ещё, что-то, что тихо переполняло, чему Вэй Усянь не мог найти названия. — Вэй Ин, — тихо произнёс Лань Ванцзи, и голос его прозвучал низко в тихой комнате. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь в ответ, его собственный голос был хриплым. Лань Ванцзи протянул руку, большим пальцем провёл по линии его челюсти. — Ты в порядке? — А? — Вэй Усянь моргнул. — Почему бы мне не быть в порядке? Затем нахлынули воспоминания прошлой ночи. Новые боли с большой ясностью заявили о себе в местах, о которых он раньше и не помышлял, и лицо его за один вздох из сонного стало багровым. Он рванул одеяло и натянул его на голову. Бесстыдный. Совершенно бесстыдный, Лань Чжань. С другой стороны одеяла донёсся тихий звук — редкий, сдавленный смешок. Прежде чем Вэй Усянь успел зарыться глубже, вес покрова был ослаблен, и губы Лань Ванцзи нашли его. Поцелуй начался медленно и сладко, прежде чем углубиться в затяжной жар. Намного позже, после медленной ванны, которая включала в себя много тихого заботливого присутствия Лань Ванцзи, Вэй Усянь вышел в главную комнату цзинши. Он почуял это раньше, чем увидел. Корни лотоса. Свиные рёбрышки. Имбирь. Тот особенный, землистый аромат рецепта Цзян Яньли — тот, который означал, что ты дома, ты в безопасности, и кто-то приготовил это специально для тебя. Вэй Усянь замер на месте. Была середина зимы; корни лотоса уже несколько месяцев были не в сезоне. Лань Ванцзи сидел за низким столиком. Он посмотрел на мужа и, не говоря ни слова, поставил дымящуюся миску перед тем местом, которое обычно занимал Вэй Усянь. Вэй Усянь медленно сел, глядя на миску. Пар обвивал его лицо, увлажняя ресницы, пока тепло комнаты окутывало его. Он отпил глоток. Это было идеально. Они ели в тишине. Вэй Усянь краем глаза наблюдал за Лань Ванцзи — этим занудой, который зашёл так далеко, что выучил рецепт у шицзе и сохранил ингредиенты каким-то скрупулёзным методом Ланей, и всё это ради того, чтобы принести частичку дома Вэй Усяню. Они были друзьями, и теперь мужьями во всём... но было ли это только этим...? Когда миска почти опустела, Вэй Усянь наконец обрёл голос, хотя он немного дрожал. — С каких это пор кухни Ланей начали питать слабость к приготовлению мяса? — спросил он, стараясь придать голосу самый небрежный, дразнящий тон. Лань Ванцзи не поднял глаз. Он просто протянул руку и наполнил миску Вэй Усяня заново, добавив лишний кусок ребра. Тишина тянулась, уютная и тёплая. Вэй Усянь уставился на свежий суп, и зрение его слегка затуманилось. Всю свою жизнь он тосковал по дому. И всё это время этим домом был Лань Чжань. * * * Буря наконец исчерпала себя, оставив Облачные Глубины погребёнными под толстым, нетронутым белым одеялом. Вэй Усянь уже был снаружи, врываясь в сугробы, хотя было чертовски холодно. Дыхание его вырывалось короткими, счастливыми облачками. Лань Ванцзи утром ушёл на собрание, выглядел он серьёзным и напряжённым. Вэй Усянь чувствовал, что это было продолжением тех мрачных разговоров о Вэнях, что доминировали во время их поездки в Ланьлин. Ему ненавистно было это выражение лица Лань Ванцзи — то, как его брови хмурились от тяжести мира, — и он решил, со своей обычной хаотичной привязанностью, исправить это. Он выбрал отличную позицию у стены цзинши — отличное укрытие, чистый обзор и три снежка, аккуратно сложенных в ряд. Он присел за углом, пальцы покалывало от холода, и он был глубоко доволен собственной тактической гениальностью. Наконец он заметил Лань Ванцзи, входящего в ворота. Тот шёл со своей обычной достойной грацией, хотя плечи оставались напряжёнными, и мысли его, очевидно, всё ещё были заперты в напряжении зала совета. Вэй Усянь бросил. Это был шедевр броска. Снежок попал Лань Ванцзи прямо в плечо, взорвавшись эффектным облаком белых хлопьев. Вэй Усянь согнулся пополам, трясясь от усилий сдержать своё торжествующее хихиканье. Он запустил второй снежок, но рука Лань Ванцзи взметнулась вверх и поймала снаряд на подлёте. Он даже не повернул головы. Поймал. Не глядя. Вэй Усянь уставился на мужа, и смех замер в его горле. Лань Ванцзи посмотрел на снежок в своей руке, затем медленно перевёл взгляд на стену, где прятался Вэй Усянь. О, чёрт. Вэй Усянь побежал. Он влетел в дверь цзинши на полном спринте, развернулся и прижался спиной к дереву. Он смеялся так сильно, что у него слезились глаза. Он хватал ртом воздух во внезапной тишине. Он сделал это. Он был в безопасности. Конечно, всегда невозмутимый Лань Ванцзи не посмеет принести такой хаос внутрь... Лань Ванцзи уже стоял в центре комнаты. Вэй Усянь успел ровно на одну секунду осознать невозможную скорость мужа, прежде чем пригоршня ледяного снега была запихнута прямо ему за шиворот. — А-а-а! Холодно!!! Это... — Вэй Усянь пронзительно завопил и подпрыгнул, словно ошпаренный. Он забился, кружась на месте, пока ледяная каша скользила вниз по позвоночнику. — Ты… Т невыносимый! Лань Чжань!!! Голос его сорвался — полу-смех, полу-ярость, — когда он лихорадочно сбрасывал мокрый шёлк. Верхние одежды упали на пол влажной тяжёлой кучей, оставив его дрожащим и запыхавшимся. Когда он выпрямился, то внезапно осознал, что стоит в центре комнаты в одних штанах. Он поднял взгляд, надув губы и готовясь начать словесную контратаку, но слова замерли в горле. Лань Ванцзи смотрел на него. Взгляд его был тёмным, интенсивным и полностью прикованным к влажной, раскрасневшейся коже груди Вэй Усяня. О, нет. Лань Ванцзи пересёк комнату четырьмя хищными шагами. — Лань Чжань, подожди… Снежная битва не закончилась! Мы даже не... Прежде чем он успел закончить фразу, его подхватили с пола. — Отпусти меня!!! Это нечестно!!! Его протесты исчезли, когда они пересекли порог спальни, и тяжёлые шторы за ними захлопнулись. Финальный счёт: Лань Ванцзи: 1 Вэй Усянь: 0