mein lieber engel

Шефер зажег сигарету и, облокотившись о кирпичную стенку, закурил, глядя в черноту беззвёздного неба. Ему не было стыдно за сказанную Осказу ложь. Во-первых, он считал, что соврал лишь наполовину, его действительно однажды избили в школе, правда за то, что он с недвусмысленными намёками приставал к младшему брату одного авторитета среди старшеклассников. Вот только о переводе в другую школу вовсе не он умолял родителей, а директриса. После выпуска, он устроился на полставки личным учителем лёгкой атлетики у одного сыночка богатых родителей. Шефер усмехнулся, накрывшим его воспоминаниям о своём первом ангелочке, которого ему сейчас так напоминает Оскар. Интересно, где сейчас этот парнишка? За день до того, как отец случайно стал свидетелем их любовных утех, он чуть не плача говорил, что ему не нужна жизнь без его дорогого и любимого учителя. Шефер просто обожал смотреть в его заплаканные, и оттого еще более прекрасные глаза, он обожал слышать крики его родителей за стенкой, ведь это всегда безошибочно означало, что ангелочек тайно проберётся в учительскую комнату за порцией ласки и сочувствия. Шефер блаженно прикрыл глаза, вспоминая черты лица мальчика... а ведь он тогда был года на два младше нынешнего Оскара. Шефер снова затянулся. После этой истории он долго занимал деньги у друзей на взятку прокурору и еще дольше отдавал. Однако, механизм был запущен и поиск нового стал навязчивой идеей. Для того, чтобы дело улеглось, Эрих на время уехал в Баварию и снимал квартиру у старой одинокой экономки. Шефер не сразу заметил, что вместе с ними в квартире живет племянник старой фрау — глухонемой мальчик, отплачивающий за жилплощадь уборкой и мытьём посуды. Шефер пару раз помог мальчишке и уже дослужился в его глазах до звания лучшего друга, оставалось только защитить его однажды от пьяной агрессивной компании, и глухонемой дал на всё свое молчаливое согласие. Однако на этот раз все обошлось ещё менее благополучно, чем в первый. Через месяц парня еле вытащили из речки и с разбитой головой доставили в больницу. На следующий же день, Эрих по приказу экономки выселился с вещами и поехал побираться по стране, но из-за привлечения к судимости, несмотря на полное снятие обвинений, не мог месяцами найти угол. Наконец в газете попалось объявление о вакансии учителя фехтования, в заметке так же было указано, что работника ищут в срочном порядке до начала учебного года, ибо в отделе кадров не подсуетились в мае после ухода прежнего. С фехтованием Эрих с юности был на ты, и поэтому тут же сорвался в пансион для мальчиков, работа в котором оказалась его голубой мечтой во всех смыслах. Последние дни августа он предавался мечтаниям о грядущем счастье с новым ангелочком, как стал он неофициально называть попадавшихся ему мальчиков. И действительно, все трое светленькие, кудрявенькие и голубоглазые, не детишки, а ангелы божьи. Кстати про детишек... первым двум ведь и пятнадцати-то не было, а Оскору меньше чем через год семнадцать стукнет. Шефер, опьянённый радостью победы, до этой минуты не обращал внимания на возраст Оскара, теперь же он думал, что готов дорого заплатить, чтобы Оскар был года на два младше. За всеми этими размышлениями Шефер и не заметил, как сигарета дотлела до фильтра, а улицу освежила ночная прохлада. Подул ветер. Шефер поёжился, бросил бычок с балкона и открыл дверь навстречу тёплой комнате. *** Луч утреннего солнца, пробравшийся через незашторенный балкон, скользнул по атласному покрывалу и осветил лицо спящего Оскара. Он зажмурился, обнимая подушку, и, медленно приходя в сознание ото сна, думал о том, как сильно ему не хочется открывать глаза и видеть просыпающихся однокашников. Хотя постойте, в казарме его кровать стоит в самом углу и на неё никак не может попадать столько света. Тут только Оскар вспомнил вчерашний вечер, и, ослеплённый солнцем, тут же открыл глаза. Он пролежал не двигаясь и почти не дыша несколько минут, а потом медленно, стараясь не шуметь, развернулся лицом к фехтовальщику. Вчера до того, как Оскар уснул, Шефер пообещал, что освободит его от первых уроков по причине "травмы", которая должна зажить, поэтому времени у Оскара было хоть отбавляй. Он улёгся поудобнее и стал разглядывать черты лица своего благодетеля. Шеферу на лицо спадала тёмная прядь волос, и Оскар никак не мог решиться убрать её. Полежав так несколько минут, блаженно улыбаясь, парнишка подумал, что теперь его жизнь, наверное, должна измениться под покровительством этого доброго и прекрасного молодого человека, оказавшегося к тому же превосходным любовником... С этими мыслями, что-то горячее снова разлилось внутри него, сворачиваясь клубочком внизу живота. Оскар смущённо улыбнулся своим мыслям и подумал, что некуда спешить, ведь теперь у них на двоих вся жизнь впереди.