Ручка двери дёрнулась вниз, и на пороге появился заспанный Эрих. — Ангел, ты чего здесь... — сонно спросил Шефер, потирая переносицу. Коридор на мгновение осветила молния, блеснувшая в незанавешенном окне. Оскар доверчиво прижался к Шеферу. — Понял... ну заходи, переночуешь... — сказал фехтовальщик, пропуская младшего в комнату. Через несколько минут Оскар, укутанный в одеяло и объятия Шефера, заснул.

— Понимаете, дело в том, что я в свободное время увлекаюсь, м-м... скажем так... некоторого рода писательством, сочиняю... скажем так, новеллы... про любовь. Ничего предосудительного! Штирлиц изогнул бровь. «Ну пишет и пишет, мало ли чем занимаются люди в свободное от захвата мира время», — хотя информация, бесспорно, интересная. Но Шелленберг, оказывается, ещё не закончил. — Штирлиц, что вы делаете сегодня после работы?

— Глеб, ты мне одно только скажи: на кой чёрт мы залезли под кровать, если у нас был ордер на обыск?

Володя откинулся на спинку стула. Ему и раньше приходил в голову такой вопрос, чаще, правда, с раздражением, по типу: «Ну и какого чёрта он такой?» и чуть реже: «Ну и какого чёрта ты такой достался мне!?» Хотя кому он врёт, такого рода мысли приходили гораздо чаще.

— Пан Зубов, закройте глаза. — Что за детский сад?.. — Закройте.