oblivion

Как только пары закончились и они вышли за территорию университета, направляясь в сторону общаги, Ира предприняла тридцатую (по внутренним подсчётам Антона) попытку докопаться до истины. — Так, ну а что там всё-таки с Поповым-то? — спросила она, едва ли не подпрыгивая на ходу. Шастун тяжело вздохнул, чувствуя, как от одной только этой темы начинает дёргаться глаз. — Да Попов, Попов... Что вам с того Попова, я не пойму? Прям событие века. Позов, который всё это время хранил подозрительное молчание, вдруг расплылся в широкой улыбке и принялся игриво играть бровями, как самый последний дурачок. — Интересны подробности, Шаст, — протянул он с нажимом. — Ну же, рассказывай. Антон закатил глаза так, что чуть не увидел собственный затылок, но понял: если сейчас не расскажет, они его просто загрызут по дороге. — Ладно, — буркнул он. — Слушайте. Зашёл в аудиторию, вырубился. Очнулся на полу, весь водой облитый. Он мне сахар в рот буквально засыпал, спрашивает, как себя чувствую. Потом сказал, что отпросит меня с физры. Ушёл, отпросил, вернулся, принёс шоколадку и воду. Всё. Ничего интересного. Про то, как Арсений приглаживал ему волосы, Антон благоразумно решил промолчать — зная эту парочку, они бы ещё несколько недель его заёбывали. Кузнецова, выслушав этот «сухой» отчёт, радостно хлопнула в ладоши и просияла. — Да это же любовь! Позов бросил на неё скептический взгляд, всем своим видом говоря: «Кто-то тут совсем недавно ныл, что это я всех пытаюсь свести», — но решил промолчать. — Сильно вы преувеличиваете его интерес ко мне, — отрезал Антон, пиная носком кроссовка попавшийся под ногу камень. Позов, решив подыграть Антону чисто из вредности к Ире, тут же поддакнул: — Вот именно, Ир. Тебе лишь бы кого-нибудь свести, хлебом не корми. Кузнецова в ответ лишь молча показала ему средний палец, и Дима, хмыкнув, наконец заткнулся. Однако спустя пару секунд всё равно вернулся к теме, уже куда более миролюбиво. — Ну а если серьёзно, Шаст... Ты ведь вообще ни с кем толком нормально не встречался. Никакой романтики. Вот мы с Ирой и хватаемся за каждую соломинку. Антон нахмурился, искренне возмутившись. — Как это — ни с кем? А как же... Он принялся мысленно перебирать список своих бывших. Девчонок было предостаточно: от коротких интрижек до вполне нормальных отношений. Дима лишь пренебрежительно махнул рукой. — Тьфу. Да всё это несерьёзно было. Скука. — Ну, значит, я такой несерьёзный, — огрызнулся Антон. — И вообще, кто бы говорил. Шастун действительно не знал, что такое настоящая любовь, о которой пишут в книгах или снимают в кино. У него никогда не возникало того зудящего желания видеть человека каждый день, узнавать о нём каждую мелочь, чувствовать чужую обиду как свою собственную. Девушки приходили и уходили, но никто из них так и не зацепил его по-настоящему, не перевернул что-то внутри. Да и вообще, Антону самому с собой было чертовски хорошо. Он часто читал истории, где парочки бесконечно выясняли отношения, скандалили из-за мелочей, ревновали и манипулировали друг другом, и ему начинало казаться, что отношения — это одна сплошная, непрекращающаяся головная боль и добровольные страдания. Зачем это вообще нужно? Позов, в отличие от него, был «опытнее» — умудрялся встречаться и с парнями, и с девушками, но тоже постоянно оставался ни с чем, будто искал то, чего попросту не существовало. Из их тесной тройки единственным человеком, у которого уже что-то прояснялось, оставалась Ира, давно и неспешно налаживавшая контакт с Оксаной. Ребята договорились встретиться с Ирой в зале через два часа. Кузнецова, прежде чем уйти, буквально впилась в Диму взглядом, требуя «отчёт о проделанной работе» по спасению Антона от голодной смерти. Позов торжественно пообещал проконтролировать каждый проглоченный кусок, и на этом они разошлись. Когда они оказались в комнате общежития, Антон почувствовал, что силы окончательно его покидают. Его бесцеремонно усадили на табурет посреди кухни, а Позов с деловитым видом принялся инспектировать содержимое холодильника. Полки выглядели удручающе пустыми: одинокие два яйца, заветренная пачка сосисок да пара банок консервов. Дима, не теряя энтузиазма, выставил всё найденное на стол и победно посмотрел на друга. — Смотри, Шаст, сейчас мы тебе такой охуенный омлетик забацаем — с сосисками, с корочкой... Просто пальчики оближешь. Хочешь? Антон, глядя на этот скромный «пир», лишь тяжело вздохнул, подперев подбородок ладонью. От одного вида еды его всё ещё слегка мутило, но спорить с Позовым, когда тот включал режим заботливой мамочки, было совершенно бесполезно. — У меня есть возможность отказаться? — вяло поинтересовался он, прищурившись. Позов даже не обернулся, продолжая сосредоточенно нарезать сосиски. — Нет, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — У тебя есть только два варианта: либо ешь добровольно, либо я буду впихивать в тебя этот омлет силой, как в маленького ребёнка. Так что не выёбывайся. Омлет у Димы и правда получился на удивление годным: золотистая корочка, сочные сосиски — всё как положено. Антон, сам того не ожидая, втянулся и почти всё съел под бдительным надзором Позова, который сидел напротив, скрестив руки на груди, словно конвоир. Когда на тарелке остались последние кусочки, Антон не выдержал. — Так и будешь сидеть надо мной, пока я всё не доем? Позов даже бровью не повёл, лишь невозмутимо пожал плечами. — Ничего не знаю. Я Ире пообещал. Да и вообще, не хватало ещё, чтобы ты прямо посреди тренировки в обморок грохнулся. Антон хмыкнул, допил чай и, чувствуя, как внутри наконец разливается что-то, отдалённо напоминающее бодрость, отправился переодеваться. Зал, в который они пришли, был отличным — просторным, с качественным оборудованием. Антон начал ходить сюда ещё на первом курсе, задолго до того, как плотно подсел на бокс. Совмещать зал с боксом, к сожалению, не получалось, поэтому выбор пал на второе. Зато с тренером они настолько сдружились, что тот выбил для Шастуна пожизненную скидку и без проблем предоставил такую же его лучшим друзьям. Сегодня Антон решил устроить себе полноценный день ног. Он с остервенением навешивал блины на жим ногами, чувствуя, как мышцы постепенно наливаются приятным жжением. Дима и Ира тем временем устроились на скамейках неподалёку. То и дело они взрывались смехом, уткнувшись в телефон, — видимо, наткнулись на очередной мем или ролик в ТикТоке. Антон лишь изредка поглядывал в их сторону, продолжая борьбу с тренажёром. Спустя некоторое время Позов и Кузнецова всё же решили заняться делом, а не только листать ленту. Дима отправился к тренажёру для горизонтальной тяги, а Ира взяла гантели и начала разминку перед упражнениями на руки. Пока Дима пыхтел, выполняя подход, он умудрился заболтаться с каким-то парнем, тренировавшимся на соседнем блоке. Тот был примерно одного с ним роста, смуглый, с забавным коротким хвостиком на затылке. Общались они подозрительно оживлённо, то и дело пересмеиваясь и активно жестикулируя, будто были знакомы уже много лет. Антон, только что закончивший очередной тяжёлый подход, выпрямился, тяжело дыша, и откинул голову на спинку тренажёра, восстанавливая дыхание. В этот момент Ира, оставив свои гантели, бесшумно подкралась сзади и бесцеремонно стащила с него наушники. — Ты это тоже видишь? — прошептала она, кивнув в сторону Позова, который что-то с увлечением рассказывал парню с хвостиком, активно размахивая свободной рукой. Антон прищурился, наблюдая за этой сценой. Дима выглядел подозрительно довольным, а его собеседник явно был не прочь продолжить беседу. — Ага, — хмыкнул Антон, возвращая наушники на шею. — Иронично, да? Меня с Поповым подъёбывает, а сам вон расцвёл, как жопа, стоило только рядом появиться симпатичному парню. Ира прыснула, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться на весь зал. Затем они переглянулись, без слов договорившись, что оставлять Позова одного в такой момент — настоящее преступление. Сохраняя максимально невозмутимые лица, друзья неспешно направились к тренажёрам. Как только они приблизились, атмосфера мгновенно изменилась. Дима и незнакомец, ещё секунду назад оживлённо переговаривавшиеся и смеявшиеся, резко притихли, словно их застали на месте преступления. Позов, заметив друзей, едва заметно выпрямился и, кажется, даже слегка покраснел. Хотя, возможно, всему виной было освещение зала. — О... — Дима негромко откашлялся, пытаясь вернуть себе привычный невозмутимый вид. — А вот и они. Знакомься, это мои лучшие друзья — Ира и Антон. Антон внимательно оглядел незнакомца. Тот оказался довольно приятным на вид: смуглая кожа, спокойный внимательный взгляд и тот самый нелепый хвостик, который вживую почему-то выглядел вполне органично. Не дожидаясь остальных, Шастун первым протянул руку. — Очень приятно. Парень ответил крепким рукопожатием и слегка улыбнулся уголками губ. — Взаимно. Я Сергей. — Антон. Шастун кивнул, краем глаза замечая, как Ира за его спиной буквально прожигает всех троих взглядом. — А я Ира, — тут же вступила она, натянув свою самую ангельскую улыбку, от которой у Позова обычно начинал дёргаться глаз. — Очень приятно познакомиться. Правда, Дим? Позов тихо хохотнул, явно понимая, к чему всё идёт, и поспешил оправдаться перед Сергеем. — Ты не обращай на них внимания. Они всегда пытаются меня опозорить перед новыми знакомыми. Антон демонстративно закатил глаза и поднял руки в примирительном жесте, всем своим видом показывая, что он здесь вообще ни при чём. — Я вообще молчу, — невинно произнёс он, хотя ехидная улыбка говорила об обратном. — Моя хата с краю. Сергей тихо усмехнулся, явно не испытывая никакого дискомфорта от происходящего. Понимая, что пора дать Диме хоть немного пространства для манёвра, Антон развернулся и неспешно направился обратно к своему тренажёру. Ему ещё предстояло добить ноги. Ира, поймав на себе многозначительный взгляд Позова, тоже поняла, что момент для допроса сейчас неподходящий, и, тяжело вздохнув, вернулась к своим гантелям. Оставшись наедине с Сергеем, Дима заметно расслабился. Антон краем глаза наблюдал, как его плечи снова опустились, а на лице появилась лёгкая, совершенно непринуждённая улыбка. Шастун с удовольствием отметил, что, несмотря на сегодняшний полуобморочный инцидент, тренировка прошла продуктивно. Антон вышел из душа, который находился прямо в раздевалке, и, вытираясь полотенцем, заметил, что Дима только что вошёл внутрь, явно закончив прощаться с Сергеем. Сам Антон уже успел привести себя в порядок, поэтому, когда Позов стянул майку, он как раз натягивал свежую футболку, невольно демонстрируя результаты своих упорных тренировок. Позов, бросив случайный взгляд на друга, на секунду замер. — Хуя у тебя руки подкачанные, — присвистнул он, прищурившись. — И пресс уже прорисовывается, хотя ты вроде на нём особо не зацикливался. Когда ты вообще успел так подкачаться? Антон усмехнулся, натягивая футболку, и бросил на друга ехидный взгляд. — Я на тренировках вообще-то делом занимаюсь, а не с симпатичными парнями языками чешу, — парировал он, не упустив возможности подколоть друга за то, что тот задержался в зале. Дима тут же решил скрыть смущение за иронией и театрально закатил глаза. — Ага-ага. Конечно. Шастун, уже полностью одевшись, подошёл к скамейке и с интересом наклонился к Диме, многозначительно поигрывая бровями. — Ой, да ладно тебе отнекиваться. Ну колись, реально понравился? Позов на секунду отвёл взгляд, стараясь выглядеть непринуждённо, но на губах сама собой расплылась глуповатая улыбка. — Ну… контактами мы обменялись и… Антон тут же перебил его, картинно вскинув брови. — А-а-а... Ну понятно! «Просто контактами»! — Да иди ты! — Дима рассмеялся и пихнул его в плечо. — Короче, в субботу идём пить кофе. Доволен? Антон довольно хмыкнул, искренне радуясь, что у друга дела наконец пошли в гору. Заметив, как Шастун буквально светится от ехидства, Позов моментально сменил тактику. Он сложил ладони, словно в молитве, и состроил самое жалобное щенячье выражение лица, на которое был способен. — Слушай, только Ире не говори, — взмолился он, понизив голос до шёпота. — Она же меня заебёт вопросами, советами и прочей хуйнёй. Умоляю, придержи язык за зубами. Антон скрестил руки на груди и смерил друга задумчивым взглядом. Губы сами собой растянулись в довольной усмешке. — Ну-у... — протянул он, картинно поцокав языком. — Ситуация, конечно, непростая. Секрет-то серьёзный... — Шаст, ну не будь гадом, — Дима продолжал «молиться», усиленно хлопая глазами. — Ладно, — милостиво кивнул Антон. — С тебя ужин. Позов шумно выдохнул, будто с его плеч только что свалился огромный груз, и тут же расплылся в широкой улыбке. — Заметано! Дай бог тебе здоровья, добрый человек. Ты меня просто спас от неминуемой гибели. Всю дорогу Антон наслаждался моментом абсолютного блаженства: впервые за последние два дня объектом бесконечных допросов был не он, а Дима. Ира, словно настоящий детектив, крутилась вокруг Позова, пытаясь выудить хоть крупицу информации о том, почему тот после тренировки ходит такой загадочный и довольный. Сам Антон шагал чуть поодаль, время от времени тихо хихикая, когда Дима, загнанный в угол, начинал невнятно мямлить, пытаясь отбиться от расспросов. Поняв, что Ира так просто не отстанет, Позов решил воспользоваться одной тактикой. Он бросил быстрый взгляд на идущего рядом Шастуна и громко объявил: — Да к Антону приебывайся! А то мы чё-то слишком быстро про него забыли. Антон, не ожидавший такой подставы, демонстративно засунул руки в карманы и с самым невинным видом посмотрел на небо. — Я вообще не жалуюсь. Мне, наоборот, очень нравится, что про меня забыли. Но Ира будто вовсе не услышала ни его слов, ни попытки Позова перевести стрелки. Она снова мёртвой хваткой вцепилась в Диму, окончательно проигнорировав отвлекающий манёвр. — Ой, не надо мне тут стрелки переводить! — отрезала она, ткнув пальцем ему в грудь. — Антон — это Антон. С ним мы ещё успеем разобраться. Дима попытался сделать шаг в сторону, но Кузнецова тут же преградила ему дорогу, сверкая глазами. — Ну давай, колись! Чего ты боишься? — не унималась она, всё больше входя в азарт. Шастун шёл чуть поодаль, пряча довольную ухмылку, и с нескрываемым удовольствием смотрел, как Позов безуспешно отбивается от Ириных расспросов. — Ира, ты невыносима! — Дима театрально возвёл глаза к небу, отчаянно пытаясь сохранить лицо. Правда, по покрасневшим ушам было очевидно, что его оборона стремительно сдаёт позиции. — Мы просто пообщались в зале! Это не значит, что я уже должен предоставлять отчёт о размере его обуви и родословной до седьмого колена! — А ты не юли! — тут же парировала Кузнецова. — Да реально мы просто пообщались! — Позов состроил настолько честное, почти святое лицо, что невольно хотелось ему поверить. Он даже приложил ладонь к груди. — Честное слово, Ир! Ира замерла, подозрительно прищурившись. Несколько секунд она внимательно изучала его лицо, пытаясь уловить хоть малейший намёк на ложь. Затем медленно обошла его кругом, словно строгий ревизор, после чего наконец тяжело выдохнула. — Ну смотри мне, Поз, — она грозно погрозила ему пальцем. — Я за тобой слежу. Почувствовав, что опасность наконец миновала, Дима с облегчением рассмеялся. Его смех тут же подхватили остальные. Так, смеясь и перебрасываясь шутками, они продолжили путь к общежитию, попутно обсуждая планы на выходные. Впереди их ждали два дня свободы. Знаете, бывает такое ощущение, что у вселенной весьма специфическое, если не сказать садистское, чувство юмора. У Антона даже вывелась собственная эмпирическая закономерность: каждый прогул лекции Попова неизменно карался немедленным столкновением с самим Арсением Сергеевичем в самой нелепой локации. В общем, всё началось с череды неудачных обстоятельств. У Иры неожиданно возникли срочные дела в студсовете — ну да, Кузнецова у нас та ещё деловая колбаса. А Дима... Дима окончательно превратился во влюблённого придурка. После тренировки он практически сразу сбежал гулять с Сергеем, потому что тот признался, что на позднюю прогулку у него не будет времени. Позов, разумеется, упустить такой шанс не мог. В итоге их привычная «тренировочная троица» распалась. Антон же весь день мотался по городу: сначала — собеседование на стажировку барменом, потом — решение накопившихся бытовых вопросов. Приняв волевое решение на две недели «заморозить» бокс, Шастун совершил стратегически важный манёвр. Совмещать зал, бокс, работу, учёбу и хотя бы подобие сна он не собирался — умирать раньше времени в его планы не входило. Да и прекращать спор с Позовым? Ну уж нет. Ещё чего не хватало. Поэтому Антон заранее вытряс из Иры обещание следить, чтобы Дима в зале не халтурил. Правда, знай он, какой «подарок» судьбы ждёт его самого, ни за что бы не пришёл. Лучше бы пропустил тренировку. Шастун как раз закончил подход на трицепс и, тяжело дыша, уткнулся в телефон, пытаясь немного восстановиться. Внезапно кто-то коснулся его плеча — лёгкое, почти случайное прикосновение, от которого Антон всё равно вздрогнул. Он резко обернулся. И, увидев лицо Попова, оказавшееся пугающе близко, дёрнулся назад так неудачно, что с размаху впечатался затылком в холодную металлическую стойку тренажёра. — Сука... — прошипел он сквозь зубы. Ну конечно. Его хроническая неуклюжесть просто не могла выбрать более подходящий момент. Антон судорожно сорвал с головы наушники, чувствуя, как начинает пульсировать ушибленное место. Раздражение, смешанное с шоком, стремительно накрывало с головой. Продолжая яростно тереть затылок и даже не глядя на Арсения, он устало выдохнул: — Блять... Да где же я в этой жизни так нагрешил, что либо преследую вас, как наваждение, либо вы меня? Попов ответил не сразу. Лишь внимательно посмотрел на него. Долго. Почти неприлично долго. Шастун уже ловил на себе этот взгляд. Не раз. И каждый раз так и не понимал, что именно Попов пытается в нём рассмотреть. — На пары нужно ходить, Антон, — наконец произнёс он. Голос звучал неожиданно мягко. Почти по-доброму. — Видишь, как получается? Уже сама судьба тебе об этом говорит. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло чувство вины. Совсем чуть-чуть. Самую капельку. Потому что Попов был прав. Антон действительно уже две недели демонстративно игнорировал его пары, а тот вместо ожидаемых нравоучений и угроз снова разговаривал с ним спокойно. Почти тепло. Чтобы скрыть внезапно накатившее смущение, Шастун привычно спрятался за сарказмом. — Не хочу к вам на пары. Вы плохой, — бросил он с максимально возможным сарказмом. И только после этого взгляд сам собой скользнул ниже. К рукам. Попов был одет в простую чёрную майку, открывавшую плечи и почти полностью руки, и обычные спортивные шорты. Ничего особенного. Вот только мышцы не выглядели нарочито огромными или перекачанными. Наоборот. Слишком хорошо читалось, что человек занимается уже много лет. Регулярно. Широкие плечи. Чётко очерченные бицепсы. Напряжённые предплечья, под тонкой кожей которых отчётливо проступали вены. Антон невольно задержал взгляд. И с каким-то запоздалым удивлением понял, что Арсений Сергеевич, кажется, без особых усилий смог бы просто взять и свернуть его пополам. Почему-то именно это осознание оказалось особенно унизительным. Особенно если вспомнить, что ещё две недели назад Шастун мысленно гордился тем, как неплохо подкачался за последние месяцы. На фоне Попова он вдруг почувствовал себя каким-то недокормленным кузнечиком. Антон решительно поднял взгляд, собираясь сказать что-нибудь ещё, чтобы наконец закончить этот разговор. И замер. Арсений смотрел на него так, словно видел впервые. Его взгляд медленно скользнул по лицу Антона, спустился к шее, задержался на ключицах, а затем так же неспешно перешёл к его рукам. Всё. Пиздец. Шастуну стало настолько неловко, что захотелось просто провалиться сквозь землю. — Я... Я уже всё. Подход закончился. До свидания, — пробормотал он, запинаясь почти на каждом слове. Не дожидаясь ответа, Антон быстрым шагом направился к раздевалке, чувствуя, как между лопаток буквально прожигает этот внимательный, изучающий взгляд. И уже в спину услышал спокойный, почти торжествующий голос: — Завтра жду тебя на паре, Антон. Блять. Нет. Он точно туда не придёт.