Усопший

      — Поздравляю вас, госпожа Шинобу — Столп Насекомого! — с улыбкой произнесла Аой.       — И мы поздравляем! — хором выкрикнули тройняшки, протягивая Шинобу цветы.       — Спасибо, спасибо вам, — счастливо повторяла девушка.       Собрание окончилось еще час назад, Столпы остались, чтобы отведать стол, приготовленный для них. Вокруг царила атмосфера торжества, а напряжение после упоминания Киру постепенно утихало, заменяясь искренней гордостью всех присутствующих за Шинобу.       За длинным деревянным столом царило шумное праздничное оживление. Простые, но невероятно сытные блюда манили своим аппетитным видом и ароматами. Запах горячего риса, жареной на углях рыбы и наваристого супа приятно смешивался с прохладным воздухом. Из распахнутых окон доносился тонкий, едва уловимый аромат цветущей в саду глицинии. В самом центре этого праздника сидела Шинобу. В свои шестнадцать лет на фоне бывалых воинов она казалась совсем хрупкой и миниатюрной. Однако среди этих суровых людей она держалась с безупречным, почти королевским изяществом.       Громче всех новый титул коллеги праздновал высокий, очень крупный мужчина. На его лице красовался броский макияж, а на одежде и повязках ярко сверкали многочисленные украшения. Чаша в его руке то и дело с грохотом опускалась на деревянную поверхность стола. Мужчина вовсю нахваливал уникальные победы Шинобу над демонами — яд. Он громогласно называл такой подход невероятно блестящим, ярким и броским успехом. Его оглушительный, раскатистый хохот заставлял вздрагивать прислуживающих в помещении маленьких девочек. Имя ему — Тенген Узуй, Столп Звука.       Чуть поодаль от него сидел настоящий великан. Он невероятно сильно возвышался над всеми остальными воинами, даже когда просто сидел на татами. Из его незрячих глаз непрерывным потоком катились крупные слезы. В этом плаче странным образом смешивались глубокая жалость к тяжелой судьбе Шинобу и искренняя гордость за юную девушку. Он непрерывно и тихо перебирал в огромных ладонях массивные деревянные четки. Мужчина едва слышным шепотом читал искренние молитвы за благополучное будущее нового Столпа. Имя ему — Гёмей Химеджима, Столп Камня.       Рядом с ним расположился молодой и очень статный мечник. У него были невероятно яркие огненные волосы. Он уничтожал принесенную еду с просто поразительной, почти сверхчеловеческой скоростью. Каждые несколько секунд этот парень широко улыбался и громко выкрикивал слова бурного одобрения в адрес местных поваров. Его мощная, бьющая через край энергия отлично разряжала напряженную обстановку после тяжелого официального собрания. Имя ему — Кёджуро Ренгоку, Столп Пламени.       На самом краю стола сидел мрачный юноша в приметном двухцветном хаори. Он казался полностью отрезанным от общего веселья какой-то невидимой, глухой стеной. Этот мечник молча и неподвижно смотрел в свою полупустую тарелку. К праздничным напиткам он так ни разу и не притронулся. Его холодное, почти ледяное присутствие безмолвно напоминало всем вокруг о настоящей цене выживания в их жестоком мире. Имя ему — Томиока Гию, Столп Воды.       Напротив него ухмылялся другой взрослый воин. Его лицо, руки и открытые участки тела покрывали многочисленные глубокие шрамы. Обычно этот человек выглядел крайне агрессивно, опасно и дико, что и показал на собрании, но сейчас суровый, колючий взгляд заметно смягчился. Он неохотно, но очень уважительно признавал очевидную силу и полезность молодой девушки. Имя ему — Санеми Шинадзугава.       Недалеко от него обособленно расположился скрытный и нелюдимый мечник. Всю нижнюю половину его лица плотно закрывали белые бинты. На широких плечах мужчины спокойно и неподвижно дремала живая белая змея. Он молча и внимательно наблюдал за ходом бурного праздника со стороны, лишь изредка подавая голос, бросая короткие, колкие, но абсолютно спокойные реплики. Имя ему — Обанай Игуро, Столп Змеи.       Сама Шинобу мягко и тепло улыбалась абсолютно каждому присутствующему. Она вежливо принимала любые поздравления и благодарно кивала в ответ на добрые слова. В ее красивых глазах уже сейчас отчетливо читалась железная, несгибаемая стальная решимость. Именно эта глубокая внутренняя стойкость заставила грозных и повидавших всякое воинов безоговорочно принять ее как равную.       За столом не было лишь Убуяшики и Коя. Оба находились в соседней комнате, хоть это и оспаривалось Столпами около десяти минут. Комната была довольно темной из-за отсутствия окон, но пропитанной умиротворением и спокойствием Главы Корпуса. Эта компания устраивала Коя больше, чем шум и суета в соседней комнате — социофобия никуда не делась.       — Кой. Твой отец… Несмотря на его поступок, он был хорошим человеком, и я до сих пор так считаю, — голос Убуяшики был искренним и полным сочувствия. — Он обладал отличными физическими навыками, имел четкие моральные принципы и лучший из лучших характер. Обняв тебя, я почувствовал то же самое. Ту же искренность, доброту, робость и неуверенность, которые когда-то были у Киру. Твой отец очень быстро достиг статуса Киноэ. Я даже… Удивлен… Удивлен от того, что он погиб именно так, не дав никакого отпора… Но я уверен, что ты полностью унаследовал все отличительные черты своего отца. Я уверен в этом абсолютно и бесспорно. Это так. Ты станешь отличным охотником на демонов. Но для начала тебе нужно пройти финальный отбор. Для этого тебе требуется в совершенстве отточить базовые навыки и освоить все каты Дыхания, которое больше тебе подходит. Есть всего пять основных стилей: Камня, Воды, Пламени, Ветра и Грома. Мне бы хотелось, чтобы ты изучал именно Дыхание Воды. Через пару дней я пришлю сюда какуши, которые отведут тебя к жилищу Урокодаки, бывшего Столпа Воды. Теперь же он учит таких новобранцев, как ты. Поверь, он-то уж хорошо подготовит тебя к финальному отбору.       — Да, как скажете, Ояката-сама, — Кой слушал очень внимательно, впитывая каждое слово.       В голове мальчика был четкий план: во что бы то ни стало работать усерднее всех, трудиться не покладая рук и выполнять все, что скажут, чтобы стать лучшим из лучших. Судя по тому, что Кой пережил той ночью, Высшие Луны просто ужаснейшие существа, способные разрушать города за считанные мгновения. Кою ни за что не победить, если он будет отлынивать и уходить от тренировок.       Все же воспоминания о кровавой бойне все еще терзали Коя. Изуродованное лицо матери то и дело всплывало перед глазами, начиная бесконтрольный поток слез. Но это уже были не громкие рыдания, как пару дней назад, а тихий, безмолвный плач. Даже осознав, что родители мертвы, Кой ждал их прихода каждый день, перед сном всегда оглядываясь на дверь, надеясь, что мама или папа зайдут и обнимут его перед сном. Но чуда не случалось. Мальчика встречала лишь безответная тишина.       Закончив слушать разъяснения Убуяшики, Кой помог ему добраться до общего стола, усадив между Ренгоку и Гию, а сам сел рядом с Шинобу. Та, завидев его, тут же натянула свою спокойную, нежную улыбку, погладив по голове, как и обычно.       — Ну что, вы поговорили? Как все прошло? — спросила Шинобу с нескрываемым любопытством.       — Да, все замечательно. Я буду учиться у Урокодаки, — ответил Кой, особо не вникая в диалог и просто наслаждаясь минутой тепла. Прикосновения Шинобу напоминали ему материнские, так что он не хотел упустить ни малейшего мига этой ласки.       — Ого, у самого Саконджи Урокодаки! Тебе будет очень нелегко, Кой, — усмехнулась собеседница.       — Я погляжу, вы хорошенько так сблизились, да? — промямлил уже подвыпивший Тенген, кладя руку на плечо Шинобу и смотря на нее с хитрым прищуром. — То, что сделал твой отец, пацан, совсем не блестяще… А вот то, что ты завоевал сердечко нашей недотроги — поистине блестящий поступок!       Шинобу тут же распахнула глаза, стараясь скрыть свое удивление и небольшое смущение, убрав руку Узуя с плеча.       — Ничего подобного. Это лишь простая забота о пациенте, — четко и ясно сказала она. После этого Шинобу взяла тарелку с рыбой и положила Кою самый большой кусок. — Ешь, Кой. Тебе нужны силы для тренировок и набора массы. А то с такой худощавостью Урокодаки погонит тебя взашей.       — Правильно! — вмешался Ренгоку. — Еда — это основа основ! Повторяй за мной! — он доел остаток риса и положил, наверное, двадцатую тарелку поверх других, оставив мальчика в шоке от такого аппетита.       От такого представления даже Санеми и Обанай слегка улыбнулись. Тенген, пользуясь всеобщим весельем, прокричал:       — А не хочешь стать моим учеником, пацан? Дыхание Звука — это блестяще! Будешь носить такие же блестящие украшения, все телочки будут твои!              — Не смейте извращать ребенка, — Шинобу стукнула Узуя по голове, от чего тот немного поморщился.       — Кой будет учиться у Урокодаки. Это не обсуждается, — заявил Гию, наконец подняв свой взгляд от тарелки, тем самым обратив на себя всеобщее внимание. — Он отличный учитель. Строгий, но справедливый.       — Ну-у, раз сам Гию сказал… — Тенген обиженно отвернулся, делая несколько крупных глотков. — Совсем не блестяще…       — Урокодаки? Родится еще один глупец с Дыханием Воды, который будет под водопадом медитировать, вместо того чтобы демонам головы рубить? — с раздражением пробурчал Санеми.       — Что ты хочешь этим сказать?.. У тебя какие-то проблемы?.. — Гию потянулся за своей катаной.       — А что, правда глаза колит, сопливая плакса? — Санеми ухмыльнулся, встал и вытащил клинок.              — Успокойтесь, тут ребенок все-таки… Или вам нужно решить вопрос на полигоне? Могу вколоть вам яда, чтобы долго не разбирались, — сказала Шинобу с улыбкой, но яростью в глазах.       Кой, видя, в какое русло пошло застолье, встал из-за стола и громко сказал, смотря в пол:       — Не ссорьтесь, пожалуйста. Я буду учиться у Урокодаки. Да, пускай я не знаю, какое Дыхание подойдет мне больше… Но Ояката-сама сказал именно про Дыхание Воды… И я доверяю ему! Разве не в этом смысл — слушать то, что говорит тебе главный? Слушать то, что говорит тебе более опытный и мудрый человек. Пускай сперва я не оправдаю ваши ожидания, но я буду стараться изо всех сил, чтобы стать лучшим!       Все тут же умолкли, а спокойная улыбка Убуяшики стала еще ярче. Сейчас перед всеми Хашира стоял не простой ребенок. Сейчас перед ними стоял сгусток света, истины и надежды, который буквально сиял искренностью. «Мудрость в юности…» — прошептал Химеджима, озаряясь улыбкой.       Гию встал из-за стола и вышел на веранду, оставляя всех в этой странной идиллии. Кой переглянулся с Шинобу и, увидев, одобрительный кивок, тоже встал из-за стола, чтобы направиться следом за Томиокой. На улице уже был вечер. Мальчик и не заметил, как быстро пролетело время в компании Хашира в этой торжественной и праздничной атмосфере. Гию стоял у самого края веранды, слегка наклонившись вперед и свободно облокотившись на деревянные перила обеими руками. Он смотрел куда-то вдаль, в сгущающиеся сумерки, словно пытаясь отыскать там ответы на свои вечные мысли. Прохладный вечерний ветер мягко трепал его длинные черные волосы, заставляя отдельные пряди плавно колыхаться и падать на лицо. Свободное хаори с его фирменным разделенным узором тихо шуршало, вздымаясь от редких порывов воздуха. Вся его фигура — замершая, одинокая, но монументальная — резко контрастировала с шумом и весельем, которые все еще доносились из дома. Было заметно, что здесь, в тишине и прохладе, Томиока наконец-то чувствовал себя в своей тарелке. Кой подошел к Томиоке, не говоря ни слова.       — Тот демон, что убил твоих родителей, — один из сильнейших, — тихо сказал Гию, смотря куда-то вдаль. — Урокодаки научит тебя техникам, стилям Дыхания, но не научит тебя, как убивать таких, как тот демон. Чтобы одолеть такого врага, нужно отбросить всякую жалость. К себе, к противнику… Ты готов к этому?       — Конечно… У меня особо и нет выбора… — Кой опустил взгляд на руки, перебирая рукава своей одежды. — Я хочу… Защитить других от таких, как эти демоны. Не хочу, чтобы еще чьи-то родители погибли от их рук… — он сказал лишь долю правды. Да, он хотел защитить других, но главная его цель — месть. Месть всем демонам за смерть родных, за разрушение его дома. Ярость, ранее неведомая Кою, бушевала где-то глубоко в душе, не давая покоя ни на секунду. — К тому же, если я не стану сильнее, то не смогу защитить Шинобу. Она так много для меня делает, я хочу отблагодарить ее своим усердием в качестве истребителя демонов.       Гию посмотрел прямо в глаза мальчика, словно пытаясь понять, что у него на уме. Затем положил руку ему на спину.       — Выживи. Выживи для нее.

***

      Утро в поместье встретило Коя непривычной тишиной. После вчерашнего шумного застолья, где громкий хохот Тенгена сотрясал стены, а Ренгоку поглощал горы риса с бешеной скоростью, сегодняшняя атмосфера казалась почти пугающе спокойной. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные персиковые тона, а легкий утренний туман еще стелился по земле, цепляясь за кусты цветущей глицинии. Кой проснулся оттого, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой улыбающуюся Аой.       — Доброе утро, Кой, — мягким, но бодрым голосом произнесла она. — Госпожа Шинобу уже давно на ногах и велела разбудить тебя. Говорит, что время не ждет, и если ты собираешься стать учеником Урокодаки, то начинать привыкать к ранним подъемам нужно уже сейчас.       Кой протер глаза, с трудом осознавая, что ужасный сон, в котором его родители валялись в кровавой горе трупов — это всего лишь иллюзия. На мгновение в груди кольнула знакомая боль, но он быстро подавил ее, как учила его Шинобу: «Дыши глубже, Кой. Боль — это топливо для борьбы с демонами».       — Спасибо, Аой. Я сейчас встану, — ответил мальчик, натягивая на себя одежду, приготовленную накануне.       Когда Кой вышел во внутренний дворик поместья, его взору открылась удивительная картина. Поместье Бабочки, еще вчера напоминавшее шумный улей, сегодня выглядело практически безлюдным. Тройняшки снова бегали туда-сюда с утра пораньше, меняя повязки пациенткам и развешивая белье, но гостей вчерашнего вечера уже и след простыл. Зато на деревянном крыльце, укрывшись от утренней прохлады своим легким хаори, сидела сама Шинобу. Она пила зеленый чай маленькими глотками, а рядом с ней стоял пустой поднос. Видимо, она уже позавтракала. При виде Коя лицо ее озарила та самая мягкая, теплая улыбка.       — Доброе утро, Кой. Как спалось? — спросила она, когда мальчик подошел ближе и робко присел рядом, обхватив колени руками.       — Доброе… Все нормально, — соврал Кой. Он не хотел говорить, что ему снились кровавые кошмары и растерзанные тела родителей.              — Лжешь, — произнесла она с легкой укоризной, но без злости. Шинобу мягко коснулась его волос, убирая непослушную прядь со лба. Ее ладонь была теплой и невероятно успокаивающей. — У тебя глаза красные, а под ними круги. Но это нормально. Вчера у тебя был тяжелый день. Тем более ты встретился со всеми Столпами сразу. Это кого угодно выбьет из колеи.       — А куда все разъехались? — спросил Кой, оглядывая опустевший двор. — Их так много было, а сейчас…       — Собрание окончилось, и каждый вернулся к своим обязанностям, — ответила Шинобу, ставя чашку на поднос. — Ренгоку отправился на патруль в восточные провинции — там недавно заметили следы демонов. Тенген вернулся в свой район, чтобы разобраться с делами клана. Гёмей, как обычно, ушел в горы для медитации, а Обанай… ну, ты знаешь, он не любит долго задерживаться в людных местах. Гию тоже ушел, еще до рассвета. У каждого из нас своя война, Кой. Встречи Столпов — редкость. Мы слишком заняты, чтобы часто видеться, — голос Шинобу стал заметно грустнее, но она быстро взяла себя в руки.       Кой задумался. Вчера, когда они все сидели за одним столом, казалось, что они — одна большая семья. Пусть и странная, пусть и ссорящаяся, но семья. А теперь они разлетелись, как те самые бабочки, чье имя носило это поместье.       — Ояката-сама тоже уехал? — тихо спросил он.       — Да. Он отправился в главную резиденцию Корпуса еще затемно. Кой… — Шинобу взяла его за руку и сжала ее. — Он оставил тебе подарок. Сказал, что это принадлежало твоему отцу, когда тот был еще в Корпусе, — она достала из кармана небольшой серебряный браслет-цепочку и протянула Кою. — Ояката-сама послал за ней какуши ночью. Убуяшики-сама хотел передать его лично, но не стал тревожить твой сон.       Кой с благоговением принял браслет в свои ладони. Он был маленьким, но тяжелым, словно впитал в себя годы истории. Мальчик крепко сжал его в кулаке и почувствовал, как к горлу подступает комок.       — Спасибо… Я… я сохраню его, — прошептал он, пряча амулет под одежду.       Шинобу снова погладила его по голове. Кой снова ощутил это тепло, эту заботу, которая так напоминала ему о матери, и вновь поддался навстречу прикосновению.       — Через два дня придут какуши и отведут тебя к Урокодаки, — сказала Шинобу, нарушая тишину. — До этого времени ты будешь жить здесь. Аой покажет тебе комнату, где можно тренироваться. Я научу тебя нескольким базовым дыхательным упражнениям, чтобы ты не выглядел полным профаном перед великим учителем. Договорились?       Кой кивнул, чувствуя, как внутри просыпается решимость. Всего несколько дней назад он был просто мальчиком, потерявшим все, но сегодня он — ученик, идущий по пути мести и защиты чужих жизней.       Они еще некоторое время сидели на крыльце в тишине, глядя, как солнце поднимается все выше, разгоняя утренний туман. Где-то вдалеке запели птицы, а с кухни потянуло ароматом свежесваренного риса. Жизнь продолжалась. И несмотря на боль, несмотря на утрату, Кой знал: он должен идти вперед. Ради отца. Ради матери. Ради Шинобу. Ради всех, кто еще не стал жертвой демонов. Ради всего человечества.