2002年4月15日ー17日
28 июня 2026 г., 01:11
POV: Шинничиро Сано
Пятнадцатого апреля Шинничиро полдня делал вид, что не ждёт. Получалось плохо. С утра он разобрал старый карбюратор, перебрал коробку с мелкими деталями, дважды вытер одну и ту же полку, ответил на звонок клиента и поймал себя на том, что каждый раз, когда по улице проезжал мотоцикл, прислушивается к звуку. Не тот. Слишком тяжёлый. Не тот. Слишком громкий. Не тот. Скутер доставки.
— Ты уже жалкий, — сообщил Такеоми около трёх, развалившись на ящике у входа.
Шинничиро даже не повернулся.
— Работать не пробовал?
— Пробовал. Не понравилось.
— Тогда молчи.
— Она правда сказала, что заедет?
— Не сказала.
— А.
Такеоми сделал паузу ровно настолько длинную, чтобы Шинничиро почувствовал, как она становится насмешливой.
— То есть ты ждёшь девушку, которая не сказала, что приедет.
— Я не жду.
— Конечно. Ты просто сегодня третий раз выглянул на улицу, потому что пыль интересно летает.
Шинничиро со стуком положил инструмент на стол.
— Она сказала: «когда буду рядом».
— Это не обещание.
— Я знаю.
— А вдруг она соврала про телефон?
Шинничиро наконец повернулся.
— Зачем?
— Чтобы не давать тебе номер.
Он замолчал. Такеоми посмотрел на его лицо и сразу довольно ухмыльнулся.
— Попал.
— Иди домой.
— Нет. Мне теперь надо увидеть, как тебя отшили без отшива.
— Она меня не отшивала.
— Потому что ты даже нормально не пригласил.
Шинничиро бросил в него скомканной ветошью. Такеоми поймал её одной рукой и положил себе на колено, как трофей.
К закрытию день стал мягче. Солнце опускалось, витрина отражала оранжевые полосы света и пустую улицу перед магазином. Лепестки сакуры у бордюра уже потемнели от пыли. Шинничиро закрутил крышку на банке с мелкими болтами, поднял взгляд к часам и сказал себе, что всё нормально: она клиентка. Странная клиентка. Клиентки уходят.
Потом с улицы донёсся знакомый звук — ровный теперь, чище. Шинничиро выпрямился раньше, чем успел себя остановить. Такеоми повернул голову к дороге.
— О-о.
Чёрный спортбайк остановился у S.S. MOTORS так спокойно, будто между вчера и сегодня не было никакого ожидания. Марико заглушила двигатель, слезла, сняла с плеча рюкзак и посмотрела на вывеску уже без прежнего вопроса. Потом вошла. Колокольчик звякнул.
— Добрый вечер, — сказала она мягко, сонно, на «вы».
Такеоми медленно повернулся к Шинничиро с таким лицом, будто ему подарили новый способ издеваться. Шинничиро кашлянул.
— Привет.
Марико прошла внутрь, остановилась у стойки и посмотрела на него.
— Вы предлагали гулять.
Шинничиро моргнул.
— Что?
— Вчера. Вы сказали, можно пройтись или поесть.
Такеоми сдавленно фыркнул у входа. Шинничиро почувствовал, как уши начинают гореть.
— Я… да. Сказал. Но я не думал, что ты…
— Нельзя?
— Можно. То есть… можно. Конечно, можно.
Такеоми прикрыл рот рукой.
— Сано, ты сейчас выглядишь так, будто тебе впервые в жизни сказали «да».
— Такеоми.
— Что? Я радуюсь за друга.
Марико повернулась к нему.
— Не похоже.
Такеоми застыл. Шинничиро резко шагнул к нему.
— Всё, ты уходишь.
— Подожди, мне интересно, куда это пойдёт.
— Домой.
— Я вообще‑то старший товарищ. Должен присмотреть.
— Домой.
Такеоми поднял руки, но уходить не торопился.
— Ладно, ладно. Не мешаю. Только, Марико-тян…
Шинничиро дёрнулся раньше, чем успел подумать.
— Не называй её так.
Марико не отреагировала. Даже не моргнула.
Такеоми ухмыльнулся шире.
— Осторожнее с ним. Он приглашает девушек так плохо, что это почти жалко.
— Такеоми!
Марико посмотрела на Шинничиро.
— Мне нормально.
Почему‑то это добило хуже насмешки. Шинничиро схватил куртку со спинки стула.
— Пошли, пока он ещё что-нибудь не сказал.
Марико кивнула и пошла к выходу.
На улице было прохладно. Витрина S.S. MOTORS осталась за спиной, и внутри Такеоми наверняка стоял у стекла с мерзкой довольной улыбкой. Шинничиро старался не оборачиваться.
Марико шла рядом, не торопясь. Одежда снова была другая, но розовый опять где‑то был — в мягкой ткани, в мелкой детали, в общем ощущении чего-то неподходящего к маслу, пыли и его грязным рукам. Шинничиро не знал, почему заметил это сразу.
Пару минут они шли молча. Потом он всё‑таки спросил:
— Ты можешь не на «вы»?
Марико подняла глаза.
— Мм?
— А то я чувствую себя стариком.
— Ты не старый.
— Спасибо, наверное.
Она немного помолчала, будто примеряя новое правило.
— Хорошо. На «ты».
Сказала спокойно, словно он попросил подать ключ. Шинничиро выдохнул.
— А сколько тебе вообще?
Вопрос вырвался сам. Не только из‑за «вы». Из-за лица. Из-за роста. Из‑за байка без шлема, денег, отсутствия телефона и того, что она то держалась так, будто давно сама решала свои дела, то выглядела слишком маленькой для всего этого.
Марико не споткнулась. Не напряглась.
— Восемнадцать.
— Правда?
Она посмотрела на него чуть дольше.
— Да.
Сказано было так ровно, что Шинничиро стало стыдно за переспрос.
— Извини. Просто ты…
— Маленькая?
— Я не это хотел сказать.
— Все так думают.
Он почесал затылок.
— Я не хотел грубо.
— Ты не грубо.
И всё. Тема закрылась.
Они дошли до маленькой лавки у угла, где продавали сладкое и напитки. Марико остановилась почти сразу, посмотрела на витрину и выбрала тайяки с таким видом, будто это и была настоящая цель прогулки.
— Ты любишь сладкое? — спросил Шинничиро.
— Да.
— Заметно.
— Это плохо?
— Нет. Просто ты часто его ешь.
— Вкусно.
Против этого аргумента у него ничего не было.
Он попытался заплатить первым. Марико уже держала деньги в руке.
— Я приглашал, — сказал Шинничиро.
Она посмотрела на него.
— И?
— Значит, я плачу.
Марико подумала.
— Так надо?
— Ну… обычно да.
— Ладно.
Она убрала деньги без спора, но с таким лицом, будто запомнила новое местное правило.
Они пошли дальше с тайяки в бумаге. Прогулка получилась недлинной, но и не короткой: до тихой улицы, потом к маленькому мосту через узкий канал, потом обратно другой дорогой. Марико ела медленно, иногда останавливалась у витрин, но внутрь не заходила.
— Ты работаешь? — спросил Шинничиро, когда они остановились у автомата с напитками.
— Нет.
— Учишься?
— Нет.
— Тогда что делаешь в Токио?
Пауза стала чуть длиннее. Марико посмотрела на банку сладкого кофе за стеклом автомата.
— Ищу кое-кого.
— Кого?
— Человека.
— Родственника?
Она выбрала напиток и нажала кнопку. Банка с глухим стуком упала вниз.
— Вроде того, — повторила она мягко, не грубо. Но Шинничиро понял, что дверь закрылась.
— Понятно, — сказал он, хотя ничего не понял.
Марико достала банку, приложила её холодным боком к щеке и посмотрела на него.
— А ты?
— Что я?
— Почему мотоциклы?
Вопрос оказался неожиданно точным. Шинничиро засмеялся, чтобы выиграть время.
— Не знаю. Нравятся.
— Почему?
Он посмотрел на дорогу, где проехал старый скутер.
— Потому что они честные, наверное. Если что-то не так, оно звучит. Чувствуется. Не всегда понятно сразу, но причина есть. Её можно найти.
Марико слушала. Не перебивала. Не поддакивала для вежливости. Просто слушала так, будто его ответ был важнее, чем он сам ожидал.
— И чинить можно, — сказала она.
Шинничиро посмотрел на неё.
— Да. Чинить можно.
— Даже если проще купить новый.
Он усмехнулся.
— Особенно тогда.
Она отпила сладкий кофе.
— Странно.
— Почему?
— Если новое быстрее.
— Не всё нужно менять только потому, что оно сломалось.
Марико ничего не ответила. Но в этот раз молчание не было закрытой дверью. Скорее, она просто положила его слова куда-то внутрь и решила пока не трогать.
Когда они вернулись к S.S. MOTORS, Такеоми уже не было. К счастью.
Марико остановилась у байка.
— Спасибо.
— За прогулку?
Она кивнула.
— Это я должен был сказать. Ты же пришла.
— Ты предлагал.
Шинничиро не знал, что на это ответить.
Марико села на байк, завела двигатель. Ровный звук снова прошёл по улице.
— Аккуратно, — сказал он.
— Мм.
— И шлем.
Марико посмотрела на него поверх руля.
— Подумаю.
И уехала.
Шинничиро остался у входа, провожая взглядом чёрный байк, пока звук не растворился в вечернем городе. Изнутри мастерской будто всё ещё пахло вишней.
На следующий день она приехала к обеду. Ничего не обещала — просто остановилась у S.S. MOTORS, зашла внутрь и села на ящик так, будто это место уже знало её форму.
Шинничиро поднял голову от стола и несколько секунд смотрел молча.
— Привет, — сказал он наконец.
— Привет.
— Байк в порядке?
— Да.
— Тогда…
Он не договорил. Марико достала из рюкзака маленький пакет со сладким, положила себе на колени и сонно оглядела мастерскую.
— Сегодня шумно.
В магазине правда было шумно: у витрины двое парней обсуждали подержанный байк, в рабочей зоне стоял скутер с открытым сиденьем, на столе лежали три заказа сразу. Шинничиро с утра почти не садился.
— Бывает, — сказал он.
Марико кивнула. И осталась. Не мешала. Почти не говорила, пока он работал. Когда кто‑то из посетителей косился на неё, она не отвечала, не представлялась, не объясняла, почему сидит в чужой мастерской. Просто ела сладкое и смотрела так сонно, что люди быстро теряли уверенность в своих вопросах.
К половине второго Шинничиро понял, что она уже какое‑то время смотрит не на байки, а на него.
— Что?
— Ты ел?
— Потом.
— Когда потом?
— Когда закончу.
Марико посмотрела на три разобранные вещи вокруг него.
— Это долго.
— Работа такая.
Она встала с ящика.
— Пойдём.
— Куда?
— Есть.
— Я не могу просто уйти, у меня…
— Можешь.
Сказала не приказом. Просто так, будто уже посчитала. Шинничиро хотел возразить. Потом посмотрел на остывший кофе на столе, на пакет сладкого в её руке, на собственные пальцы, испачканные маслом, и вдруг понял, что правда не ел.
— Ладно. Двадцать минут.
Из-за витрины раздался знакомый голос:
— О-о, она тебя ещё и кормит?
Шинничиро резко повернулся. Такеоми стоял у входа, будто материализовался из дыма.
— Ты откуда взялся?
— Пришёл посмотреть, жив ли ты после вчерашней прогулки.
Марико прошла мимо него к двери.
— Снова вы.
Такеоми посмотрел на неё. Потом на Шинничиро.
— Сано, у тебя появился режим ухода?
— Заткнись.
— Нет, правда. Мне нравится. Продолжай, Марико.
Марико уже вышла наружу. Не отреагировала. Вообще. Такеоми проводил её взглядом и чуть тише сказал:
— Она правда странная.
— Знаю.
— И ты всё равно идёшь.
— Я есть хочу.
— Конечно.
Обед был в маленькой забегаловке в паре кварталов от мастерской. Шинничиро взял рамен. Марико — сладкую булочку, молочный напиток и маленькую порцию риса, которую почти не трогала.
— Это не обед, — сказал он.
— Обед.
— Это сладкое с алиби.
Она посмотрела на рис.
— Там есть рис.
— Ты его не ешь.
— Он есть.
Шинничиро рассмеялся. Марико чуть подняла глаза. В этот раз, кажется, поняла, что его смешит, но спорить не стала.
— Что тебе нравится? — спросила она вдруг.
— В смысле?
— Кроме мотоциклов.
Шинничиро завис с палочками в руке. Вопрос был простой. Обычный даже. Но почему-то он давно не слышал его так — без подкола, без ожидания правильного ответа, без желания что-то получить.
— Кола, — сказал он первое, что пришло в голову.
Марико кивнула так серьёзно, будто записала.
— Ещё?
— Магазин.
— Это работа.
— И что?
— Работа может нравиться?
— Может.
Она подумала.
— Почему?
Шинничиро посмотрел в миску с раменом.
— Здесь тихо.
Марико медленно моргнула. За окном проехал грузовик, в забегаловке кто‑то громко позвал официантку, из кухни пахло бульоном и жареным луком.
— Не очень, — сказала она.
— Нет, я не про звук. В голове тихо. Когда чинишь, понимаешь, что надо делать. Вот проблема, вот руки, вот деталь. Если сделал правильно, оно работает.
Марико слушала. И он, сам не понимая как, продолжил:
— Раньше всё было громче. Люди, драки, разборки, кто что сказал, кто кому должен. А тут байк не врёт. Если сломан — сломан. Если починил — едет.
— Поэтому ты ушёл?
Шинничиро поднял глаза.
— Откуда?
— От громкого.
Он усмехнулся, но уже не так легко.
— Типа того.
Марико не стала спрашивать дальше. Вместо этого отломила кусок сладкой булочки и положила его на маленькую тарелку ближе к нему.
— Хочешь?
— Я рамен ем.
— Сладкое лучше.
— Это спорно.
— Нет.
— Очень уверенно.
Она кивнула. Он взял кусок. И почему-то это оказалось проще, чем объяснять, почему слово «ушёл» задело.
После обеда она вернулась с ним до мастерской. Немного посидела на своём ящике, посмотрела, как он заканчивает со скутером, потом вдруг встала.
— Я поеду.
— Уже?
— Дела.
— Те, где ты кого‑то ищешь?
Марико посмотрела на него мягко, сонно. Но ответила не сразу.
— Да.
— Ночью?
— Вечером удобнее.
— Это безопасно?
Она чуть наклонила голову.
— Для кого?
Шинничиро не нашёлся. Марико поправила рюкзак на плече.
— Пока, Шинничиро.
И ушла. Он стоял посреди мастерской с ключом в руке, пока колокольчик над дверью не перестал дрожать.
Такеоми, который снова непонятно когда успел появиться у входа, присвистнул.
— «Пока, Шинничиро».
— Не начинай.
— Она тебя зовёт по имени.
— Мы гуляли.
— Один раз.
— И обедали.
— О, прости. Практически семья.
Шинничиро закатил глаза, но улыбку спрятать не успел.
***
Семнадцатого апреля Марико приехала утром. Шинничиро только открыл магазин, поднял решётку, поставил у входа табличку и вернулся за недопитым кофе, когда услышал ровный звук её байка. Он замер. — Да ладно, — пробормотал он. Марико остановилась у бордюра, заглушила двигатель и вошла с таким видом, будто утро у S.S. MOTORS было совершенно естественной идеей. Сегодня без пакета из комбини и без воды. Только рюкзак на плече и конфета на палочке в руке. Волосы у концов ещё чуть влажные, и Шинничиро зачем‑то подумал, что она, наверное, выехала почти сразу после душа. — Утро, — сказала она. — Утро. Он посмотрел на неё. Потом на улицу. Потом снова на неё. — Байк опять не так звучит? — Нормально звучит. — Тогда… Он не договорил. Марико прошла к ящику у стены и села. К своему ящику. Эта мысль ударила неприятно точно. Шинничиро поставил кофе на стол. — Марико. — Мм? — Почему ты приезжаешь? Она подняла на него глаза. Без смущения. — Нечем заняться. Он моргнул. — Что? — Дома скучно. Знакомых в городе нет. Днём искать неудобно. А здесь интересно. Шинничиро открыл рот. Закрыл. — Здесь? — Да. — В мастерской? — Да. — Что тут интересного? Марико посмотрела на его руки. Потом на старый байк у стены. Потом на рабочий стол. — Ты. Кофе плеснул через край, потому что Шинничиро задел кружку локтем. — Я? — Да. Она сказала это так спокойно, что это не было похоже на флирт. И поэтому ударило сильнее. — В смысле… интересно смотреть, как я работаю? Марико кивнула. — А. Он вытер кофе тряпкой, хотя пятно было маленькое. Потом вытер ещё раз. Марико смотрела. — Я мешаю? — Нет. Она немного помолчала. — Похоже. — Не похоже. — Похоже. Он выдохнул и отвернулся к инструментам, потому что так было безопаснее. Утро прошло странно. Спокойно, почти уютно. Марико не мешала. Иногда сидела на ящике. Иногда вставала и оказывалась у витрины. Иногда бесшумно перемещалась к другой стороне байка — так, что Шинничиро поднимал голову и понимал, что она уже не там, где была минуту назад. Не за плечом. Рядом. У переднего колеса. У стойки. У полки с маслами. У открытой двери в магазин. Всегда не там, где он ожидал. — Ты как так ходишь? — не выдержал он. — Ногами. — Очень смешно. — Я не шутила. Он посмотрел на неё. Она правда не шутила. После обеда заглянул Такеоми. Увидел Марико на ящике с конфетой, Шинничиро за работой и пустую бутылку воды на столе. — Она теперь тут живёт? — спросил он. Марико даже не повернулась. Шинничиро бросил: — Нет. — Уверен? — Такеоми. — Просто уточняю. А то место уже занято. Он кивнул на ящик. Марико посмотрела на ящик под собой, потом на Такеоми. — Хотите сесть? Такеоми завис. — Что? — Ящик. — Нет. — Тогда к чему вопрос? Шинничиро тихо засмеялся в сторону байка. Такеоми прищурился. — Сано, ты ей рассказал, кто ты был? — Не начинай. Марико повернула голову. — Кто был? — Никто особенный, — быстро сказал Шинничиро. Такеоми ухмыльнулся. — Президент Black Dragon. Марико задумчиво моргнула. — Музыкальная группа? В мастерской стало тихо. Шинничиро медленно повернулся к ней. Такеоми смотрел так, будто ему подарили лучший день недели. — Музыкальная… — начал он и сорвался на смех. — Сано, я умру. Шинничиро закрыл лицо рукой. — Нет. Не группа. Марико ела конфету и ждала объяснения. — Банда, — сказал Такеоми, всё ещё смеясь. — Мотоциклетная. Он основал Black Dragon. Марико посмотрела на Шинничиро, потом на Такеоми, потом снова на Шинничиро. — А. Ну, бывает. Такеоми перестал смеяться. — «Ну, бывает»? — Мм. — Ты поняла, что я сказал? — Банда. — И всё? Марико чуть пожала плечом. — В городе много людей собирается группами. Шинничиро не знал, что ему делать: смеяться, стыдиться или благодарить её за то, что она не стала смотреть на него с восторгом или страхом. Такеоми смотрел на неё уже иначе. Не веселее. Внимательнее. — Ты точно не из Токио. — Не из Токио. — Откуда? — Сига. — И там банды не впечатляют? Марико зевнула, прикрыв рот пальцами. — По-разному. Шинничиро почувствовал, что разговор уходит туда, куда ей не хочется. И впервые заметил, как она делает это: не отрезает, не грубит, не врёт заметно. Просто становится мягче, соннее, ленивее — и вопрос сам теряет зубы. — Почему Black Dragon? — спросила она у Шинничиро. — Что? — Название. Такеоми приподнял брови. Шинничиро растерялся. — Ну… звучало круто. Такеоми снова фыркнул. — Глубокая идеология, президент. — Заткнись. Марико смотрела на него спокойно. И Шинничиро вдруг захотел объяснить нормально. — Не только. Я хотел… — он почесал затылок. — Чтобы это было что‑то сильное. Но не грязное. Понимаешь? Чтобы парни, которые всё равно дерутся и гоняют, могли держаться чего-то. Не просто толпа. Марико медленно облизала сахар с губы. — Дом? Шинничиро замолчал. Такеоми тоже. Слово было простое. Слишком простое. — Наверное, — сказал Шинничиро тише. — Типа того. — Поэтому они приходят? Она кивнула на дверь, на улицу, на всех, кто заходил к нему «просто так», сидел у входа, курил, просил посмотреть двигатель, хотя мог бы поехать в другое место. Шинничиро не сразу ответил. — Может быть. Марико кивнула, будто этого ей хватило. Такеоми молча достал сигарету, но не закурил внутри. Только покрутил между пальцами и посмотрел на Шинничиро с выражением, в котором впервые за день не было подкола. К вечеру мастерская казалась другой. На ящике у стены лежала пустая обёртка от конфеты. На столе стояла бутылка воды, которую Марико принесла опять — он даже не заметил когда. У витрины на полу остался маленький розовый пакет из кондитерской. Шинничиро поймал себя на том, что переставил коробку с деталями так, чтобы ящик у стены был свободен. Просто чтобы не мешала. Не для неё. Конечно. Марико встала ближе к закрытию, потянулась и подняла рюкзак с пола. — Поеду. Шинничиро вытер руки о тряпку. Сейчас. Если не сейчас, потом он опять будет весь вечер слушать улицу и злиться на себя. — Марико. Она остановилась. — Мм? — В субботу… — начал он и сразу почувствовал себя идиотом. — Если ты не занята… Можно сходить куда-нибудь. Не просто рядом с мастерской. Она смотрела спокойно. Он поспешил добавить: — Поесть. Или в парк. Или… аттракционы, может. Если хочешь. Если не хочешь, ничего страшного, я просто… — Аттракционы? — Да. Ну, можно не… — Хочу. Шинничиро замолчал. — Что? — Аттракционы хочу. Она сказала это без улыбки, но взгляд стал чуть живее. — Правда? — Да. — В субботу? — Да. — После обеда? — Да. — Я могу встретить тебя где-нибудь. Или ты заедешь? — Заеду. Он кивнул — слишком быстро. — Хорошо. Марико перекинула рюкзак на плечо. — Тогда до субботы, Шинничиро. Имя прозвучало мягко. Уже привычнее, чем должно было быть за три дня. Она вышла, села на байк и уехала в вечерний город. Шинничиро стоял у входа, пока чёрный спортбайк не исчез за поворотом. Такеоми, который всё это время делал вид, что рассматривает витрину, наконец сказал: — Сано. — Что? — Тебя не отшили. — Заткнись. — Нет, правда. Я должен это зафиксировать. Исторический момент. — Заткнись, Такеоми. — Она согласилась. Шинничиро отвернулся, но улыбка всё равно полезла сама. — Я слышал. — Ты сейчас выглядишь так, будто сам не веришь. Шинничиро посмотрел на улицу. На пустое место у бордюра. На лепестки, которые ветер гнал вдоль тротуара. — Не верю, — честно сказал он. Такеоми неожиданно не засмеялся. Только хмыкнул и вышел наружу курить. Шинничиро вернулся в мастерскую. Погасил свет у витрины, убрал инструменты, выкинул пустую обёртку от конфеты. Потом остановился у ящика. Пальцы сами поправили его чуть ближе к стене — чтобы не мешал проходу и чтобы на нём было удобнее сидеть. Он понял, что делает, только когда уже сделал. В мастерской пахло маслом, железом и вишней. Шинничиро выключил последний свет и закрыл дверь. До субботы оставалось два дня.
