2002年7月13日
7 июля 2026 г., 14:27
POV: Вакаса Имауши
Вакаса приехал в S.S. MOTORS после обеда. Не потому что волновался.
Просто услышал достаточно. Хайтани, Роппонги, светлая девчонка, Сано.
Слухи ходили кругами, липли к мастерским, забегаловкам, стоянкам, старым знакомым и парням, которые всё ещё думали, что если сказать «я просто слышал», ответственность станет меньше. Обычно Вакаса выкидывал половину сразу. В этот раз не вышло.
Он заглушил байк у входа и снял очки. В мастерской пахло маслом, металлом, старой резиной и жарой, всё как обычно. Почти.
Шинничиро стоял у байка, склонившись над двигателем. Волосы упали на лоб, на щеке была полоска масла, выглядел он уставшим, но уже не пустым.
Это Вакаса заметил сразу.
Усталость у Шина была обычной вещью. Пустота — нет. А у стены, поджав ноги, сидела Марико. Светлая юбка, мягкая кофта, пакет сладкого рядом, журнал на коленях. Она держала его раскрытым, но не читала, просто водила пальцем по краю страницы, как будто день тянулся слишком медленно и виновата была бумага.
Шин поднял голову.
— О, Вака. Ты чего?
— Мимо ехал.
— Через мою мастерскую?
— Угу.
Шин усмехнулся не широко, но по-настоящему. Марико подняла глаза.
— Имауши.
— Мори.
Она снова посмотрела в журнал, слишком спокойно.
Вакаса прислонился плечом к стойке и несколько секунд молчал. Шин работал не так, как в те дни, когда Такеоми выглядел так, будто хотел то ли ударить его, то ли запереть в мастерской до восстановления разума. Руки у Шина всё ещё были напряжённые, но уже не рвали каждое движение. Он иногда смотрел на Марико — быстро, почти незаметно.
Так смотрят на человека, которого боялись потерять, а потом нашли не там, где оставили. Марико эти взгляды не ловила, или делала вид. Вакаса подумал, что делать вид у неё получалось лучше, чем у Шина.
Впрочем, не только это.
***
В конце июня она тоже делала вид. Вакаса видел её в Роппонги случайно. Почти. Тогда улица только начинала жужжать вокруг Хайтани. Видели, не видели, снова видели, дело странное, свидетели путаются, кто-то вывернется, кто-то заплатил, кто-то всех купил, ничего нового. Роппонги любил шум, даже когда не понимал, о чём шумит. Такеоми стал бы копать прямо, Бенкей, наверное, спросил бы у Шина, Вакаса просто поехал посмотреть. Ему хватило одной боковой улицы за залом с автоматами, чтобы понять: там неправильно тихо. Дверь в подсобку была приоткрыта, изнутри тянуло дешёвым табаком, пылью и чужим страхом. Вакаса подошёл ближе — и услышал спокойный, почти сонный голос Марико. Комната была узкая, с дешёвым столом, грязной лампой и несколькими парнями внутри. Местные. Из тех, кто обычно смеялся громче, чем надо, потому что иначе становилось заметно, что страшно. В тот вечер никто не смеялся. За столом сидел пацан, которого Вакаса видел раньше мельком. Один из тех, кто, по словам улицы, слишком много видел в ночь с Max Maniacs и слишком охотно об этом рассказывал. За его спиной стояла Марико. Одной рукой она держала пацана за волосы у затылка, не грубо, почти лениво. В другой была канзаши, тонкий острый кончик лежал у его шеи. Не до крови, пока. — Запоминай, — сказала Марико. Пацан дёрнулся. — Я же… — Нет. Сначала слушай. Потом говори. Так быстрее. Он сглотнул. — Ты видел шум. Драку. Людей. Свет из клуба. — Но Хайтани… Канзаши не дрогнула. — Имен ты не помнишь. Пацан побледнел. — Я видел Рана. — Ты видел длинные волосы. В Роппонги это не редкость. Он попытался повернуть голову, но Марико держала его слишком крепко. — Я… — Не надо, — сказала она. — У тебя плохо получается. Вакаса остановился в дверях. Никто его сначала не заметил. Марико продолжала так же ровно: — Остальным передашь то же самое. Меньше деталей. Когда красиво, взрослые не верят. Один из парней у стены поднялся. Не резко, но достаточно. — Эй. Ты вообще кто? Марико даже не обернулась. Вакаса сказал: — Сядь. Парень повернул голову, узнал не сразу. Потом узнал, и сел. В комнате стало тише. Марико всё ещё не смотрела на Вакасу. Просто продолжала держать свидетеля за волосы, будто появление ещё одного человека было частью расписания. — Я понял, — выдавил пацан. — Нет, — сказала Марико. — Ты запомнил. Это другое. Кончик канзаши скользнул по коже. Пацан перестал дышать. Вакаса видел достаточно угроз в жизни. Громких, грязных, показательных. Видел, как ломают лица, чтобы остальные поняли. Видел, как улыбаются перед дракой. У Марико лица будто не было. Она выглядела так, будто ей лень повторять второй раз. — Если мне не понравится, как ты врёшь, я тебя найду, — сказала она тише. — И объяснять уже не буду. Мэндокусэ. Вот это было страшнее, чем если бы она сказала «убью». Потому что каждый в комнате сам додумал продолжение. Когда она отпустила пацана, он не вскочил, не заорал, не попытался ударить. Просто остался сидеть, держась за край стола. Марико убрала заколку в волосы. Оружие снова стало украшением. Только после этого она повернулась к Вакасе. В свете вывески её глаза казались почти золотыми. Сама она выглядела совсем не так, как должна была выглядеть девчонка, которая только что держала острое у чужой шеи. — Имауши, — сказала она. — Мори. Один из парней за столом судорожно выдохнул. Вакаса посмотрел на него. Тот снова замолчал. Марико вышла из комнаты первой. Вакаса задержался в дверях ровно настолько, чтобы никто не решил пойти за ней сразу, потом вышел следом. На улице шум ударил по ушам: автоматы, машины, голоса, неон, чья-то музыка из открытой двери. Марико стояла у стены и разворачивала леденец, как будто ничего особенного не произошло. — Знала, что я здесь? — спросил Вакаса. — Сначала нет. — А потом? Она сунула леденец за щёку. — Шаги узнала. — Могла ошибиться. — Не ошиблась. Вакаса почти усмехнулся. — Я мог уйти. — Не ушёл. Марико сказала это без победы, как факт. Вот это ему и не понравилось. — Шин знает? — Если ты не скажешь — нет. — Удобно. — Угу. — Он не любит такие игры. — Я с ним не играю. — Тогда зачем рядом? Марико опустила взгляд на леденец, будто проверяла вкус. — Ты за этим приехал? Он не ответил сразу. Не потому что она угадала полностью. Потому что угадала достаточно. — Не уверен, — сказал он. Марико немного помолчала. — Заметно. Вот это прозвучало честнее всего за весь вечер. Вакаса тогда решил, что она неприятная. Не из-за свидетеля. Свидетеля он мог разложить по привычным полкам: Роппонги, Хайтани, давление, последствия. Вакаса не был моралистом. Чистая улица существовала только в чужих разговорах. Неприятной Марико была потому, что видела людей слишком точно и отвечала туда, где у них не было защиты. — Ты ему не подходишь, — сказал он. Марико остановилась. Не резко, просто перестала идти. — Тогда почему подходящие его не выбирают? Удар получился тихим. И точным. Шинничиро умел смеяться над своими отказами. Над тем, что ему снова не повезло. Над тем, что он хороший парень, которому всё равно говорят «нет». Старые Black Dragon тоже смеялись. Не зло, по-дружески, так им казалось. Марико не смеялась. Она взяла эту привычную, почти домашнюю боль Шина и положила между ними как нож. — Осторожнее, — сказал Вакаса. Марико чуть склонила голову. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — Разница? — Угроза — когда хочется. Она подумала. Совсем по-детски серьёзно, будто действительно разбирала новую вещь. — А предупреждение? — Когда уже видел, чем заканчивается. Марико посмотрела на него и почти улыбнулась. — Тогда стареешь. После этого она ушла не быстро и не прячась. А Вакаса не сказал Шину. Ни в тот день. Ни после. Вакаса не был уверен, что Шинничиро готов. Не был уверен, что сам хотел это проверять.***
— Вака? Голос Шина вернул его в мастерскую. Вакаса поднял глаза. — Что? — Ты завис. — Жара. — У тебя лицо было, будто ты сейчас скажешь что-то неприятное. — У меня всегда такое лицо. Марико тихо хрустнула леденцом. Она сидела у стены, в мастерской Шина, будто не помнила тот вечер в Роппонги. Или помнила и не считала нужным менять поведение. Скорее второе. В дверях появился парень. Вакаса знал его мельком. Один из тех, кто приносил новости быстрее, чем деньги. Такие всегда делали вид, что просто зашли по делу, но на самом деле искали, где оставить сплетню. — Сано, байк готов? — Почти, — сказал Шин. — Завтра заберёшь. Парень зашёл внутрь, огляделся и увидел Марико. Сначала хотел улыбнуться. Потом не смог решить, можно ли. — О, — сказал он. — Так это она? Шин выпрямился. — Кто «она»? — Да я… ничего. Просто слышал. — Что слышал? Парень почесал затылок. — Ну… Роппонги. Хайтани. Светлая девчонка рядом с Сано. Люди болтают. Вакаса лениво повернул голову. Глупый. Очень глупый. Парень не понимал, куда вошёл. Здесь все уже знали больше него. Обёртка в пальцах Марико тихо хрустнула. — Правду болтают. Парень замолчал. Марико медленно развернула новый леденец. Посмотрела на него, будто выбирала, стоит ли вкус усилий, потом сказала: — Я бываю в Роппонги. Хайтани забавные. Шин закрыл глаза на секунду. Вакаса почти усмехнулся. — Забавные? — переспросил парень. — Угу, — сказала Марико. — Котики. Парень моргнул. — Котики? Марико сунула леденец в рот и только тогда подняла взгляд. Сонный, мягкий, неприятный. — Они любят, когда о них говорят красиво. Пауза. — А ты говоришь грязно. Парень попытался улыбнуться. — Да я просто сказал— — Хотел, — сказала Марико. — Просто плохо получилось. В мастерской стало тихо. Шин смотрел на неё так, будто не знал, ему сейчас смеяться или хвататься за голову. Вакаса знал другое: для всех остальных это звучало почти смешно. Для него — нет. Он помнил канзаши у чужой шеи. Помнил: «Если мне не понравится, как ты врёшь, я тебя найду». Марико чуть наклонила голову. — Ран обидится. Шин открыл глаза. — Ран переживёт. Слишком быстро. Марико посмотрела на него. Шин посмотрел на двигатель, будто причина была там. Раньше Шин бы начал оправдываться. Сейчас — нет. Теперь он держал ключ слишком крепко, говорил тише и злился не как парень, которого дразнят, а как человек, который уже знает: если оставить место пустым, кто-то в него сядет. Парень у двери побледнел. Не сильно, но достаточно. — Я не хотел ничего такого. — Хотел, — сказала Марико. — Просто плохо получилось. Шин кашлянул в кулак, забрал со стойки ключи и протянул клиенту. — Завтра после обеда. Парень схватил их слишком быстро. — Ага. Спасибо, Сано. И ушёл. Никто не говорил несколько секунд. Потом Шин медленно повернулся к Марико. — Котики? — Угу. — Хайтани не котики. — Ран похож. — На котика? Марико подумала. — На принцессу. — Я не хочу знать почему. — Тогда не спрашивай. Вакаса тихо фыркнул. Шин повернулся к нему. — Что? — Ничего. — У тебя «ничего» всегда хуже, чем у нормальных людей «что-то». — Я не из нормальных. — Это заметно. Вакаса посмотрел на неё. Она снова уткнулась в журнал. Шин устало, но уже почти легко выдохнул и вернулся к байку. Неделю назад, судя по лицу Такеоми, Шина можно было ставить рядом с разобранным двигателем и спрашивать, кто из них хуже держится. Сейчас он всё ещё был напряжён. Всё ещё слишком быстро смотрел на Марико, когда она шевелилась. Всё ещё вздрагивал, если рядом вспоминали Хайтани. Вакаса не любил признавать неприятные вещи. Но Марико, сидящая у стены S.S. MOTORS с леденцом и журналом, делала для Шина то, чего не делали все правильные девушки, которые ему «подходили». Она была рядом. Не красиво. Не безопасно. Не так, как должно было быть. Но рядом. Шин не знал того вечера, но что-то всё равно почувствовал. Вакаса понял по тому, как тот чуть нахмурился. — Вы знакомы лучше, чем я думал? — спросил Шин. Марико спокойно перекатила леденец во рту. — Нет. Вакаса сказал одновременно: — Немного. Шин замер. Марико посмотрела на Вакасу. Не зло. Даже почти с интересом. Шин медленно опустил ключ. — Так. — Не делай такое лицо, — сказал Вакаса. — Какое? — Как будто сейчас спросишь глупость. — Я как раз собирался спросить умное. — Не похоже. Марико закрыла журнал. — Он видел меня в Роппонги. Шин повернулся к ней. Вот теперь в его лице что-то изменилось. — Когда? — В июне. — И ты не сказала? — Ты не спрашивал. Шин выдохнул через нос. Не смехом. — И что ты там делала? Марико посмотрела на Вакасу. Он не отвёл глаз. Выбор, который она тогда оставила ему, снова лёг на стол. Сказать. Смягчить. Промолчать. Врать. Любой вариант — уже позиция. Вакаса лениво пожал плечом. — Закрывала хвосты после Хайтани. Шин сжал ключ. — Какие хвосты? — Свидетели. Слухи. Языки. Шин посмотрел на него. — Вака. — Без крови, — сказал Вакаса. Потом добавил: — Но некрасиво. Марико молчала. Шин перевёл взгляд на неё. — Марико. Она поднялась со своего места, подошла к Шину, взяла со стойки чистую тряпку и потянулась к его лицу. Шин замер. Не сильно, но Вакаса заметил. Марико стерла полоску масла с его щеки. — Потом поговорим. Если захочешь. — Ты всегда так говоришь. — Нет, — сказала она. — Обычно я не хочу. Шин смотрел на неё. — А сейчас? Марико спокойно убрала тряпку. — Сейчас — если захочешь. Шин выдохнул. — Ладно. Не успокоился. Но согласился не ломать эту минуту при Вакасе, байке, жаре и запахе масла. Марико положила тряпку на край верстака и вернулась к стене. Шин ещё секунду стоял неподвижно, потом провёл пальцами по щеке, будто проверял место, где она только что его коснулась. Вакаса отвернулся первым. Не потому что было неловко. Просто смотреть дальше было лишним. Когда Вакаса вышел из мастерской, Марико вышла следом не сразу. Он уже надел очки и собирался заводить байк, когда за спиной тихо закрылась дверь. Он не обернулся. — Что? Марико остановилась у стены, в тени вывески S.S. MOTORS. — Ты тогда встал в дверях. — Угу. — В следующий раз не лезь, если ты не на моей стороне. Пауза. — Поэтому и встал. Марико приняла это без улыбки, без благодарности. Просто кивнула, как будто поняла правило. — Угу. Вакаса завёл байк, мотор заглушил часть шума улицы. Перед тем как уехать, он всё-таки посмотрел на неё. — Мори. — Что? — Если снова полезешь в некрасивое — скажи заранее. — Зачем? — Чтобы я понимал, в чьей двери стою. Марико подумала. Серьёзно. Почти смешно. — Мэндокусэ. — Это не ответ. — Тогда не стой. Вакаса усмехнулся не широко, но по-настоящему. — Наглая. — Угу. Он уехал, не сказав больше ничего. Шинничиро, конечно, выбрал себе проблему. Вакаса посмотрел в зеркало заднего вида: Марико всё ещё стояла у стены, маленькая светлая фигура на фоне мастерской. А за дверью, почти наверняка, Шин опять делал вид, что работает нормально. Проблема, похоже, тоже выбрала его.
