2002年8月20日
7 июля 2026 г., 20:51
POV: Майки
Майки знал, что Марико готовит подарок. Не потому, что она сказала.
Марико вообще редко говорила то, что было интересно узнать заранее. Она могла ответить «угу», «мэндокусэ» или «потом», и взрослые почему-то продолжали с ней разговаривать, будто это были нормальные ответы.
Но в начале августа Шинни сам рассказал ей про день рождения Майки. Рассказал, когда думал, что Майки не слышит.
Это было ошибкой. Майки слышал почти всё, если хотел.
Он сидел за дверью мастерской, ел дораяки и листал журнал с мотоциклами. Страница не переворачивалась уже минут десять, потому что за дверью Шинни разговаривал с Марико тихим голосом.
Не так, как с клиентами. Не так, как с Такеоми или дедом. Даже не так, как с Эммой, когда пытался быть старшим и умным.
С Марико Шинни говорил так, будто боялся спугнуть кошку, которая сама пришла к нему на колени.
— У Майки день рождения двадцатого, — сказал Шинни.
Майки перестал жевать.
Марико ответила:
— Знаю.
Шинни замолчал.
— Знаешь?
— Майки сказал.
Майки улыбнулся в дораяки.
Он правда сказал. Когда-то, не специально. Просто упомянул, что день рождения у него летом, а Марико спросила число. Тогда Майки подумал, что ей всё равно. Оказалось — нет.
Шинни выдохнул так, будто ему одновременно стало легче и сложнее.
— Я просто подумал… Если ты захочешь что-нибудь подарить, чтобы у тебя было время.
— Что дарят двенадцатилетним?
— Нормальные вещи.
— Это какие?
— Игры. Модельки. Одежду. Что-нибудь для школы.
Майки скривился. Вещи для школы — не подарок, а угроза.
Марико, кажется, подумала то же самое.
— Скучно.
— Не всё должно быть опасным.
Она ничего не ответила. Майки тихо откусил дораяки, а Шинни продолжил уже осторожнее:
— Я думал подарить ему перчатки. Хорошие, для езды. Не прямо сейчас, а… ну, на потом.
— Для байка?
— Для будущего.
За дверью повисла пауза.
— Мм, — отозвалась Марико.
Майки не видел лица Шинни, но почти услышал, как оно изменилось.
— Марико.
— Что?
— Это было подозрительное «мм».
— Угу.
— Не дари ему ничего, из-за чего дед меня убьёт.
— Тебя?
— Да! Потому что почему-то всегда виноват я.
— Удобно.
— Неудобно!
Майки прижал ладонь ко рту, чтобы не засмеяться.
С того дня он ждал.
Не так, как обычно ждал день рождения. Обычно всё было понятно: Эмма вредничает, дед делает вид, что строгий, Шинни суетится, подарки появляются, торт съедается, и, если повезёт, можно выпросить что-нибудь ещё.
Теперь было иначе.
Шинни подарит перчатки — Майки уже знал. И ему нравилось, что Шинни выбрал перчатки, а не модель, игрушку или школьную ерунду. Перчатки были настоящими. Для будущего, как сказал Шинни, хотя звучало это по-взрослому и немного глупо. Но Марико сказала «мм».
И теперь Майки хотел узнать, что означало это «мм».
***
Утром двадцатого августа Шинни разбудил его слишком рано. — Майки. Вставай. С днём рождения. — Позже. — Ты не можешь позже родиться. — Могу. Шинни вздохнул, сел рядом и потрепал его по волосам. Майки открыл один глаз. Брат улыбался — усталый, как всегда по утрам, но настоящий. — Двенадцать, — сказал он. Майки сел. — Я уже не мелкий. — Ты всё ещё мелкий. — Нет. — Для меня — да. — Тогда ты старый. — Вот так с утра? — Угу. Шинни рассмеялся. Майки любил, когда Шинни смеялся утром. Дом сразу становился нормальным. Не тихим, не сонным, не дедушкиным, а именно нормальным: с шумом, Эммой на кухне, запахом риса и тем, как Шинни кричит, что опаздывает, хотя никуда не опаздывает. Эмма подарила ему брелок. — Это не просто брелок, — сразу сказала она, будто заранее знала, что Майки ответит. — Он классный. Брелок был с маленьким рыбным флажком. Дурацким. Майки посмотрел сначала на него, потом на Эмму. — Странный. — Сам странный. — Повешу. Эмма моргнула. — Правда? — Угу. Она тут же покраснела и отвернулась. — Делай что хочешь. Дед дал ему деньги. Не много и не мало. Ровно столько, чтобы подарок выглядел серьёзным, но не был слишком приятным. — Не трать на глупости, — сказал Мансаку. — Потрачу. — Тогда отдам Эмме. Майки сунул конверт за спину. — Не потрачу. Дед хмыкнул. Шинни подарил перчатки после завтрака. Майки понял по коробке, но не показал. Коробка была тёмная, аккуратная. Внутри лежали чёрные кожаные перчатки с плотными вставками на костяшках. Они пахли новой кожей и магазином, но не игрушечным. Настоящим. Майки надел одну. Пальцы оказались немного длинными. Совсем чуть-чуть. Шинни сразу заметил. — Вырастешь. Майки посмотрел на руку и сжал кулак. Кожа тихо скрипнула. Хороший звук. — Нормально. Шинни улыбнулся. — Рад? — Угу. Эмма фыркнула. — Он рад. — Я вижу, — сказал Шинни. Майки не снял перчатку. Так и сидел в ней за столом, пока Эмма не сказала, что он выглядит глупо. Он показал ей язык, но перчатку всё равно оставил. Подарок был хороший, это было понятно. Но Марико ещё не пришла.***
К обеду Майки начал злиться. Пока не сильно. Он лежал на полу в гостиной: одна рука в новой перчатке, вторая без неё. Брелок Эммы уже висел на петле шорт. Конверт от деда был спрятан под подушкой, потому что Эмма могла сколько угодно говорить, что не возьмёт, но Эмма была Эмма. Шинни ходил туда-сюда. Слишком спокойно. Это бесило. — Она придёт? — спросил Майки. Шинни остановился. — Кто? Майки посмотрел на него. Шинни сразу понял и почесал затылок. — Должна. Сказала, что будет после обеда. — Уже после. — Майки. — Что? — Она придёт. Майки отвернулся. Он не хотел, чтобы это звучало как «жду». Ждать было плохо. Если ждёшь, значит, кто-то может не прийти. Шинни подошёл и присел рядом. — Эй. — Не эйкай. — Она знает. — Что? — Что тебе важно. Майки сжал пальцы в перчатке. — Мне не важно. Шинни посмотрел на него так, будто хотел улыбнуться, но не стал. — Тогда ладно. Он поднялся. Умный. Иногда Шинни понимал, когда лучше не трогать. Редко.***
Майки услышал первым. Шинни повернул голову к двери. Дед поднял взгляд от газеты. Мотор остановился у ворот. Майки уже был на ногах. Он не запомнил, как оказался в прихожей, как сунул ноги в сандалии и открыл дверь. Во дворе стояла Марико. На чёрном мопеде. Он был меньше настоящих байков Шинни, ниже и легче, но совсем не похож на скучный скутер. Небольшой бак, открытый двигатель, тонкая рама, цепь, узкое сиденье. Металл ловил солнце так ярко, что Майки пришлось прищуриться. На корпусе ещё не было царапин. Шины оставались чистыми, но уже не магазинными — по ним прошла дорога. У руля висел маленький брелок без рисунка. Марико сидела спокойно, поставив одну ногу на землю. На ней было светлое платье и короткая кофта, волосы держала тонкая палочка. Лицо сонное, обычное, будто она приехала не на лучшем подарке в мире, а просто зашла спросить, есть ли чай. Шинни вышел следом за Майки. Увидел мопед и застыл. — Марико, — очень тихо произнёс он. Это был плохой тихий голос. Марико вынула ключ из замка зажигания. — С днём рождения, Майки. Майки посмотрел на мопед. Потом на ключ. На Марико — и снова на мопед. — Моё? Она протянула ему ключ. — От нас. Майки взял его. Металл был тёплым от её ладони, и мир сразу стал его. Двор. Солнце. Чёрный блеск. Запах бензина. Ключ. Марико, которая приехала на нём сама. Не привезла. Не прислала. Не попросила Шинни выгрузить его из машины. Приехала. Значит, проверила. Значит, он ехал хорошо. Значит, она выбрала не только по виду. Потом до Майки дошло: «От нас». Он посмотрел на Шинни. Шинни стоял с лицом человека, который точно не знал, что только что что-то подарил. — Марико, — повторил он. Она моргнула. — Что? — От нас? — Угу. Эмма выбежала на крыльцо. — Что происходит? Ого! Шинни медленно провёл рукой по лицу. — Я сейчас умру. — Не сегодня, — сказал дед, выходя из дома. — Сегодня день рождения. Эмма прыснула. Майки не засмеялся. Он смотрел на мопед и держал ключ. «От нас» было для Шинни — Майки понял сразу. Если бы Марико сказала «от меня», Шинни сделал бы другое лицо. То, которое Майки не любил: слишком мягкое и грустное. Будто хотел порадовать, но не успел. Будто его подарок стал меньше. Марико сказала «от нас», и теперь Шинни мог злиться. Злиться было лучше. — Ты сказал, что перчатки для будущего, — напомнила Марико. Шинни повернулся к ней. — Я не говорил, что будущее приедет сегодня во двор! — Приехало. — Это не аргумент! — Мопед. — Это транспортное средство! Марико посмотрела на подарок. — Лёгкое. — Это не помогает! Майки сжал ключ. — Моё. Шинни сразу повернулся к нему. — Никто не говорит, что не твоё. Майки посмотрел на него. — Моё? — Твоё, — повторил Шинни. — Я сказал — твоё. Дед подошёл ближе. Осмотрел корпус, руль, шины и двигатель, затем повернулся к Марико. — Сама на нём ехала? — Надо было проверить. — Конечно, — отозвался Шинни. — Зачем доставка, если можно лично довести меня до инфаркта? Мансаку хмыкнул. — Выглядит исправным. — Дед! — Я сказал «выглядит». Не «садись и езжай». Майки напрягся. Сейчас начнётся. Взрослые всегда сначала говорили «твоё», а потом забирали. — Ключ, — сказал дед. Майки отступил на шаг. — Нет. Шинни поднял руки. — Майки. Спокойно. — Моё. — Твоё. — Тогда зачем? Шинни присел перед ним. Не совсем как перед маленьким. Скорее как перед человеком, который может не отдать ключ и убежать. — Потому что сначала я покажу тебе, как на нём ездить, — сказал он. — Нормально, а не как попало. Сначала на площадке за мастерской, не по улице. Не так, чтобы дед потом похоронил меня рядом с этим мопедом. Майки посмотрел на брата. Шинни не выглядел так, будто собирался забрать подарок навсегда. Он выглядел так, будто уже представил, как Майки падает, разбивает голову, дед кричит, Эмма плачет, а Марико говорит «мэндокусэ» над его телом. Шинни всегда представлял слишком много. И почти всегда лишнее. — Научишь? — спросил Майки. Шинни выдохнул. — Да. Я сам тебя научу. — Сегодня? — Не сегодня. — Почему? — Потому что я хочу хотя бы час прожить как человек, у которого брату исполнилось двенадцать. А не как человек, который объясняет деду, почему двенадцатилетний ребёнок врезался в стену на собственном подарке. — Я не ребёнок. — Это тоже обсудим на уроке. Майки нахмурился. Не идеально, но лучше, чем «нельзя». Дед снова протянул руку. Майки сжал ключ так сильно, что край врезался в ладонь. Если он сейчас устроит драку за ключ, подарок перестанет быть подарком и превратится в крик. Майки ненавидел, когда так происходило. Он протянул ключ деду. Не Шинни. Деду. Мансаку забрал его. — До урока, — сказал Майки. — До урока, — согласился дед. Шинни сразу повернулся к Марико. — Запасной. Она посмотрела на него. — Что? — Дай. — Ты даже не спросил, есть ли он. — У техники бывают запасные ключи. Ты бы именно так и сказала. Марико помолчала, затем достала из сумки второй ключ. Майки уставился на него. Второй тоже был красивый. Предательский. Шинни забрал его. — Документы где? — Под сиденьем. Шинни нашёл небольшой конверт, быстро просмотрел бумаги и нахмурился ещё сильнее. — Потом поговорим. — Угу. — И я всё равно сам проверю тормоза. — Хорошие. — Я проверю сам. И цепь. — Угу. — И ты больше не будешь приезжать к нам во двор на опасных подарках без предупреждения. Марико подумала. — Постараюсь. — Это не «да»! — Угу. Шинни закрыл глаза. — Я люблю тебя, но ты меня убьёшь. Эмма издала звук, будто подавилась воздухом. Дед посмотрел на Шинни. Шинни открыл глаза. — В смысле… когда-нибудь. Не сейчас. В общем, я проверю тормоза. Марико кивнула. — Хорошие. — Я уже слышал. Мопед всё-таки поставили у гаража, под навесом. Дед унёс один ключ. Шинни забрал второй, но перед этим ещё раз обошёл подарок кругом, присел, посмотрел на тормоз, потрогал руль и тихо сказал: — Неплохой. Так тихо, будто сам себя за это ненавидел. Майки услышал. Конечно, услышал. Мопед был хороший. Шинни тоже это понял. Значит, всё было правильно. Он был маленьким. Не таким, как настоящие байки Шинни, и не тем, на котором Майки собирался ездить всегда. Но первым. И своим. Эмма подошла к Майки и ткнула его пальцем в плечо. — Ты рад? — Нет. — Врёшь. — Не вру. — У тебя лицо страшное. — У меня всегда. — Нет. Сейчас такое, как когда тебе очень хочется, но нельзя. Майки показал ей язык. Эмма улыбнулась. — Значит, я рада за тебя. Марико подошла ближе и протянула ему маленький бумажный пакет. Майки взял автоматически. Внутри лежали дораяки. — Это чтобы я не злился? — Нет. — Тогда зачем? — День рождения. Он посмотрел на неё. — Я всё равно злюсь. — Угу. — Они забрали ключи. — Угу. Это бесило меньше, чем должно было, потому что Марико не говорила, что так правильно.***
Дом снова стал шумным. Шинни спорил с дедом о том, где поставить мопед. Дед говорил: «У гаража». Шинни отвечал: «Подальше от ворот». Дед повторял: «Я сказал — у гаража». Шинни возражал: «Он из гаража его вытащит». Эмма сказала, что Майки точно вытащит. Майки сказал, что теперь не вытащит, потому что все думают, будто он обязательно это сделает, а значит, стало скучно. Потом Эмма ушла помогать с тортом. Хотя сказала, что не помогает, а контролирует. Дед вернулся к газете. Шинни всё ещё стоял возле мопеда и смотрел на двигатель с лицом человека, который уже решал, что именно нужно объяснить первым. Марико осталась во дворе. Майки тоже. Он стоял рядом с подарком и смотрел на руль. Без ключа мопед всё равно был красивым, но внутри стало пусто. Подарок был похож на закрытую дверь. — Обиделся? — спросила Марико. — Нет. Она коснулась пальцем чёрного корпуса и провела по блестящей линии. — Шин проверит. — Он долго. — Угу. Майки посмотрел на неё. — Ты сказала «от нас». — Угу. — Шинни не знал. — Теперь знает. — Это ты выбрала. Марико подняла глаза. Не улыбнулась и не стала делать вид, что он ошибся. — Угу. Майки замолчал. Он знал: мопед выбрала она. Выбрала то, что пахло бензином, дорогой и тем, что Майки не был мелким. — Тогда зачем сказала «от нас»? Марико посмотрела в сторону гаража. — Чтобы Шин не делал лицо. — Какое? — Такое. Майки посмотрел на Шинни. Если бы Марико сказала «от меня», Шинни правда сделал бы лицо. Не сейчас — может быть, потом. Когда все перестали бы кричать, перчатки остались лежать на столе, а мопед стоял во дворе. Майки не хотел, чтобы перчатки стали меньше. — Я всё равно понял, — сказал он. — Угу. — Шинни не понял, что я понял. — Угу. — Ты знала, что пойму? Марико посмотрела на него. — Ты не тупой. Это было приятно. Майки отвернулся, чтобы она не заметила. Марико сунула руку в маленький карман сумки и достала третий ключ. Мир снова стал тихим. Майки смотрел на ключ. Третий был для него. Марико вложила его в ладонь Майки и закрыла его пальцы своими. — Не показывай никому. Ключ врезался в кожу. Майки сжал его ещё сильнее. — Шинни убьёт тебя. — Сначала пусть найдёт. — Дед найдёт быстрее. — Тогда прячь лучше. Он посмотрел на неё. Марико стояла рядом, сонная, будто только что не сделала самое важное за весь день. Она перевела взгляд на мопед. — Покатаешь меня? Майки перестал дышать. — Угу, — ответил он слишком быстро. Потом исправился: — Ты не боишься? — Нет. Майки улыбнулся. Совсем немного, чтобы Марико не решила, будто победила. Из дома донёсся голос Шинни: — Марико! Можешь сюда? Майки сразу перестал улыбаться. Всегда так. Шинни звал — и она шла. Марико поднялась. Майки сжал ключ в кулаке и отвернулся. — Он тебя зовёт. — Угу. — Тогда иди. Марико подошла ближе. Майки почувствовал, как её пальцы взяли его за рукав. — Хочу, чтобы ты пошёл со мной. Он не повернулся. — Шинни звал тебя. — А я тебя. Майки помолчал. Злиться стало неудобно, но он всё равно был зол. — Я не мелкий, чтобы меня за рукав водили. Марико отпустила его. Майки тут же нахмурился. — Я не сказал отпускать. Она посмотрела на него, вздохнула и взяла уже за ладонь. Сжала пальцы спокойно, будто это он мешал ей идти, а не она только что забрала у него злость. — Мэндокусэ. Пока придём, торт съедят. Майки посмотрел на их руки. Её ладонь была меньше ладони Шинни. Тёплая. Шинни стоял в дверях кухни с тарелками в руках и выглядел так, будто хотел позвать Марико одну, а получил Марико вместе с Майки. Она отпустила его руку только у стола. Майки сунул ладонь с ключом в карман. Никто не заметил. Даже Шинни. Торт был с клубникой. Эмма всё-таки не получила первый кусок. Первый отдали Майки. Дед произнёс короткую речь о том, что в двенадцать лет нужно становиться умнее. Майки сказал, что он уже умный. — Значит, становись тише, — ответил Мансаку. Шинни рассмеялся. Эмма сказала, что это невозможно. Марико ела торт медленно, будто проверяла, годный он или нет. Шинни сел рядом с ней, наклонился ближе и тихо сказал: — Потом поговорим. Марико спокойно доела клубнику. — Угу.***
Вечером солнце опустилось ниже, а мопед всё ещё стоял у гаража — чёрный и блестящий. Майки вышел к нему один. Марико сидела на ступеньке крыльца с чашкой чая. — Ты не уходишь? — спросил он. — Скоро. Майки сел рядом. Сначала не слишком близко, потом ближе. Марико не отодвинулась. — Марико. — Что? — Я не мелкий. Она посмотрела на него. — Знаю. — Шинни не знает. — Знает. — Тогда зачем забрал ключ? — Боится. Майки подумал. — А ты? — Нет. Ответила сразу. Правильно. Майки посмотрел на мопед. Ключ лежал в кармане и упирался в бедро. — Потом я всё равно буду выше тебя. Марико окинула его взглядом. — Возможно. — И буду катать тебя. — Угу. Майки улыбнулся. Марико была девушкой Шинни. Но к Майки она приходила не потому, что он был братом Шинни. У них было своё. Пока без названия. Но Майки и без названия понимал.
