Memento Мори (森の記憶）

POV: Такеоми Акеши       Такеоми понял, что Шинничиро что-то натворил, ещё до того, как тот открыл рот.       Не потому, что Шинничиро плохо скрывал. Хотя скрывал он ужасно.       Просто нормальный Шинничиро не звал Такеоми, Вакасу и Бенкея в бар посреди недели «просто посидеть». Нормальный Шинничиро говорил: «Загляните в мастерскую», «есть разговор», «поможете с одним байком», «Майки опять…» — и дальше уже не нужно было объяснять, почему все должны прийти.              А тут — бар.       Маленькая старая изакая на углу, где пахло жареной курицей, табаком и чужими разговорами. Хозяин знал их ещё со времён, когда Чёрные Драконы не были «бывшими», а они сами делали вид, будто им не слишком рано сидеть во взрослых заведениях.       Шинничиро пришёл первым. Это тоже было подозрительно. Он сидел у стены, крутил стакан с пивом и улыбался так, словно репетировал перед зеркалом нормальное лицо и провалился.       Такеоми сел напротив.       — Ты кого убил?       Шинничиро подавился воздухом.       — Никого!       — Тогда почему лицо такое?       — Какое?       — Виноватое.       — У меня нормальное лицо.       Вакаса, опускаясь рядом, бросил:       — Нет.       Бенкей занял место последним. Лавка под ним скрипнула. Он кивнул хозяину, подвинул к себе пепельницу и посмотрел на Шина.       — Что случилось?       Шинничиро тут же замахал рукой.       — Ничего не случилось. Я просто подумал, что мы давно не сидели все вместе.       Такеоми уставился на него. Вакаса взял стакан. Бенкей молчал.       Шин продержался секунд пять.       — Что?       — Ты позвал нас «просто посидеть», — сказал Такеоми. — Из всей твоей лжи это самое оскорбительное.       — Я не вру.       — Врёшь плохо.       — Это все теперь говорят?       — Значит, правда, — заключил Вакаса.       Шинничиро вздохнул и уткнулся взглядом в стол.       Сначала они всё равно заговорили о другом. Так было проще.       О мастерской. О том, что у одного из бывших ребят снова забрали байк за неоплаченные штрафы. О новых мелких, которые пытались носить старые нашивки так, будто ткань сама делала человека сильным.       Потом Шин сказал, что Такеоми нужно меньше курить.       Такеоми ответил, что всем нужно меньше лезть в чужую жизнь.       Бенкей велел обоим заткнуться и заказал ещё еды.       Шинничиро смеялся. Почти нормально, но стакан всё равно продолжал крутить. Такеоми смотрел на его руки и постепенно понимал, что Шин счастлив. Вот что было хуже всего.       Не просто нервный. Не просто виноватый. Счастливый так, будто ему наконец дали то, чего он хотел слишком долго, а теперь он не знал, как это держать, чтобы не уронить. Шин снова получил что-то огромное, почти ничего для этого не рассчитав. Просто оставался собой — неловким, добрым, слишком доверчивым — и люди опять почему-то выбирали именно его.       Так у него всегда получалось.       Такеоми не завидовал. Просто кто-то должен был думать головой, а всё это слишком сильно пахло Марико.       Светлая хафу с кукольным лицом, медовыми глазами и привычкой отвечать так коротко, что после неё взрослые мужики чувствовали себя глупее. Девушка, которая появилась у Шина весной — сначала как клиентка, затем как странная история, а потом как часть дома Сано.       Обычная девчонка, прицепившаяся к имени Сано, была бы неприятной, но понятной проблемой. Таких можно было раскусить. Сказать Шину: не будь идиотом, она хочет денег, статуса и бывшего президента Чёрных Драконов рядом для красоты, но Марико не выглядела понятной проблемой. Она вообще не держалась за одного Шина.       В доме Сано устроилась слишком естественно. С дедом разговаривала без робости, Эмме приносила подарки, а к Майки относилась слишком хорошо для девушки его брата. Не заискивала. Не пыталась понравиться. Не опасалась его, хотя большинство взрослых рядом с Майки хотя бы иногда вспоминали, на что он способен.       Марико просто вела себя так, будто у неё имелось собственное право быть рядом с ним.       Недавно она прикатила к Сано на новом мопеде, объявила, что это подарок от неё и Шина, хотя сам Шин узнал о своём участии уже во дворе. Майки получил технику, Шин — сердечный приступ, а Марико снова осталась с таким лицом, словно ничего странного не произошло.       Такеоми не нравилось не то, что она баловала Майки. Не нравилось, что Майки позволял. И что Марико как-то незаметно заняла место во всей семье Сано, не спрашивая ни у кого разрешения.       Она выглядела маленькой, а вокруг неё сдвигались большие вещи.       — Ладно, — сказал Такеоми, когда Шинничиро в третий раз не ответил на простой вопрос и вместо этого отпил пиво. — Говори уже.       Шин поднял глаза.       — Что?       — То, зачем позвал.       — Я же сказал…       — Шин, — произнёс Бенкей.       Спокойно, но так, что Шинничиро сдался. Он поставил стакан на стол.       Вакаса устало заметил:       — Мы постареем раньше, чем ты начнёшь.       — Я сделал Марико предложение, — выпалил Шин.       Тишина получилась такой резкой, что соседний стол на секунду стал слышнее.       Такеоми моргнул.       — Ты что сделал?       Шин покраснел.       — Предложение.       — Нет, слово я понял. Пытаюсь понять, где ты ударился головой.       Вакаса тихо фыркнул в стакан.       Бенкей приподнял брови.       Шинничиро нахмурился, как мальчишка.       — Очень смешно.       — Вообще-то да, — сказал Такеоми. — Ты? Жениться?       — А что такого?       — Ничего. Просто я думал, девушка сначала должна перестать считать тебя странным.       — Она не считает меня странным.       Вакаса посмотрел на него.       Шин запнулся.       — Ну… не только странным.       Такеоми рассмеялся первым. Не зло, просто не выдержал. Бенкей гулко хмыкнул. Вакаса усмехнулся уголком губ. Шинничиро сидел красный до ушей и злился так честно, что Такеоми на секунду стало почти тепло.       Из всех них первым собрался жениться именно Шин. Не самый спокойный. Не самый богатый. И точно не самый умный во всём, что касалось девушек. Парень, которого отшивали так регулярно, что это почти стало частью его репутации.       Но Марико не отшила.       С мая?       Такеоми прикинул.       Для Шина четыре месяца без отказа — почти серебряная свадьба.       — Она согласилась? — спросил Вакаса.       Смех оборвался не сразу, но стал тише.       Шинничиро посмотрел на него и улыбнулся совсем иначе.       — Да.       Бенкей первым поднял стакан.       — Тогда поздравляю, придурок.       Он хлопнул Шина по плечу так, что пиво выплеснулось на стол.       — Эй!       — Жених, а ноешь из-за пива.       Бенкей поднял стакан выше.       — За вас.       Шин будто выдохнул всем телом.       — Спасибо.       Такеоми посмотрел на него и понял, что шутить теперь можно только аккуратно.       Это уже не была романтическая глупость, которую можно разнести по столу и забыть. Марико сказала «да». Значит, Шин уже стоял внутри этого решения.       — Ну ты и идиот, — сказал Такеоми.       Шин поморщился.       — Спасибо.       — Я не закончил. Идиот, но поздравляю.       Шин улыбнулся шире.       — Спасибо.       Они стукнулись стаканами.       — Когда? — спросил Бенкей.       Шинничиро почесал затылок.       — Пока не решили. Сначала нужно сказать семье. Потом разобраться с её стороной.       — Что значит «разобраться»? — спросил Такеоми.       — То и значит. Там всё… сложно.       — Ты хотя бы знаешь, с кем именно придётся разговаривать?       Шин помолчал на секунду дольше необходимого.       — Узнаю.       Такеоми посмотрел на Вакасу.       Тот ничего не сказал, только лениво провёл пальцем по краю стакана.       — Где жить будете? — спросил Бенкей.       Шинничиро сразу стал выглядеть меньше женихом и больше человеком, который внезапно вспомнил про счета.       — Пока не знаю. Буду искать что-нибудь рядом с мастерской. Небольшое. Я потяну.       Такеоми отметил это «потяну». Слишком быстро сказанное. Значит, Шин уже боялся, что не потянет.       Утром Такеоми сам ответил тем же словом человеку, который спросил, будут ли деньги к пятнице. Только Шин говорил об аренде, которую ещё не взял, а Такеоми — о процентах на деньги, которых уже не было.       Ничего серьёзного.       До пятницы он найдёт. На прошлой неделе нашёл. Правда, для этого пришлось занять в другом месте, но это были детали.       Пока люди соглашались ждать. Всё-таки Акаши Такеоми из первого поколения Чёрных Драконов не исчез бесследно. Старое имя всё ещё открывало двери и покупало время.       А ресурсы существовали для того, чтобы ими пользоваться.       — А её квартира? — спросил Такеоми.       Шин покачал головой.       — Это её место. Там Хайтани.       — Хайтани, значит, останутся, а ты снимешь вторую квартиру?       В голосе Такеоми прозвучало больше раздражения, чем он собирался показать.       Шинничиро посмотрел на него.       — Я хочу место для нас.       — Она платить собирается?       — Мы это ещё не обсуждали.       — Зато предложение уже обсудили.       — Такеоми.       Голос Шина остался мягким, но предупреждение в нём было настоящим.       Такеоми поднял руки.       — Просто спрашиваю.       — Вот и спросил.       На секунду из-за неловкой улыбки показался тот Шин, которому когда-то отдали целый Канто. Голос он не повысил — не понадобилось.       Такеоми отвёл взгляд первым.       Бенкей постучал пальцами по столу.       — Разберутся.       — Угу, — лениво подтвердил Вакаса.       Шинничиро снова взял стакан.       — Дед знает? — спросил Вакаса.       — Ещё нет.       — Майки?       — Нет.       Такеоми присвистнул.       — То есть мы первые?       Шин почесал затылок.       — Ну… да.       Внутри что-то отпустило раньше, чем Такеоми успел над этим посмеяться. Они всё ещё были первыми. Не Марико вместо них. Не новая жизнь, о которой Шин расскажет, когда всё уже решено. Он позвал их до семьи, до деда и Майки.       У банд существовали ранги. Ты всегда знал, кто и где стоит. Жене президента не требовались ни форма, ни нашивка, чтобы оказаться ближе вице-президента.       Такеоми эта мысль не понравилась.       Он улыбнулся.       — Вот это доверие. Или трусость перед дедом.       — И то и другое, — сказал Вакаса.       Шин показал ему средний палец.       Бенкей допил пиво.       — Почему нам первым?       Шинничиро посмотрел в стакан и вдруг стал серьёзным.       — Потому что вы всё равно узнаете. А я не хотел, чтобы слухами.       Такеоми перестал улыбаться.       Это не было просьбой о разрешении. Скорее признанием.       Шин пришёл к ним, потому что они были его людьми ещё до мастерской, дома и Марико. До всех этих взрослых слов. Если он собирался сделать нормальную вещь вроде женитьбы, ему всё равно требовалось сказать об этом тем, с кем он когда-то построил самое ненормальное в своей жизни.       — Умно, — сказал Вакаса.       Шин насторожился.       — Это подкол?       — Нет.       От этого стало только хуже. Такеоми посмотрел на Вакасу. Тот больше не улыбался.       — Ты уверен? — спросил он.       Шинничиро кивнул почти сразу.       — Да.       — Не в том, что любишь.       Шин замер.       Вакаса продолжил:       — В том, что знаешь, на ком женишься.       Шинничиро не вспыхнул и не начал спорить. Только пальцы на стакане сжались сильнее.       — Я знаю достаточно.       — Нет, — тихо сказал Вакаса.       Бенкей повернул к нему голову.       Такеоми тоже.       Вакаса сделал глоток.       — Но это твоё дело.       Шинничиро молчал несколько секунд.       Потом сказал:       — Я не прошу разрешения.       Голос не изменился. Но Такеоми слишком хорошо его знал.       За столом снова сидел первый президент Чёрных Драконов. Не лучший боец. Не самый громкий. Просто человек, перед которым они когда-то сами решили встать.       — Мы бы и не дали, — сказал Такеоми.       Шин фыркнул.       — Очень поддерживающе.       — Мы твои друзья, а не сваты.       Бенкей поставил локти на стол.       — Но рядом будем.       Шин поднял глаза.       Такеоми увидел, как это попало. Сильнее поздравлений, пива и шуток.       Вакаса откинулся на спинку лавки.       — Если доживёшь до свадьбы.       Шинничиро рассмеялся, и на какое-то время всё снова стало проще. Они выпили за него. Потом ещё раз — за Марико, хотя Шин покраснел и сказал, что они разговаривают как старики.       Такеоми спросил, будет ли Вакаса ловить букет.       — Если кто-то бросит в меня цветами, я увернусь, — ответил Вакаса.       — Не увернёшься, если я буду бросать, — сказал Бенкей.       — Ты сначала попади.       — Чего?       Шин засмеялся ещё громче.       Бенкей потребовал заказать нормальной еды, раз уж их позвали праздновать, а не смотреть, как жених краснеет над одним стаканом.       Потом Шин отошёл к стойке расплатиться.       Такеоми сказал, что разорять жениха нужно позже, не сегодня, но возразил не слишком настойчиво. Деньги в кошельке были. Просто до пятницы им уже нашлось применение. Облегчение от того, что Шин платит, оказалось мелким и неприятным. Такеоми запомнил и тут же выбросил его из головы. За столом стало тише.       Бенкей первым посмотрел вслед Шину.       — Он правда счастлив.       — Да, — ответил Такеоми.       Вакаса разглядывал остаток пива в стакане.       — И правда влип.       Такеоми раздражённо выдохнул.       — Из-за Хайтани?       — Не только.       — Ты опять будешь говорить загадками?              Вакаса поднял глаза.       — Если начнёшь его отговаривать, он встанет между.       Такеоми уже открыл рот, но возразить не смог.       Шинничиро умел быть мягким, добрым, неловким и ужасно доверчивым с теми, кого любил. Но если его загоняли в угол, он становился первым президентом Чёрных Драконов так быстро, что многие забывали, каким он был до улыбки. А если угол окажется между ними и Марико, Шин встанет перед ней. Даже если сам понимает не всё.       — Значит, не отговаривать, — сказал Бенкей.       Такеоми посмотрел на него.       Бенкей пожал плечами. — Не лезть поперёк. Если рухнет — подхватим.       Вакаса молча кивнул.       Такеоми достал сигарету и закурил. Хозяин, проходя мимо, молча придвинул к нему пепельницу.       Если бы Марико была обычной девчонкой, Такеоми сказал бы Шину прямо: не будь идиотом. Но обычных девчонок Шин не выбирал так, будто отступать уже поздно.       — А если она его столкнёт? — спросил Такеоми.       Вакаса пожал плечом.       — Тогда увидим.       Прекрасно.       Шинничиро вернулся к столу.       — Что вы такие мрачные?       Такеоми стряхнул пепел.       — Думаем, сколько денег брать с тебя за поздравления.       — Вы ужасные друзья.       — Лучшие из возможных.       Шин улыбнулся. Такеоми решил, что отговаривать его не станет. Не потому, что поверил Марико.       Просто Вака был прав: если встать напротив, Шин закроет её собой и перестанет слушать. А снаружи Такеоми не сможет ни увидеть, что происходит, ни на что-то повлиять.       Значит, придётся остаться рядом. Достаточно близко, чтобы схватить Шина за ворот, если под ногами окажется пропасть.       И достаточно близко, чтобы первым заметить, сколько именно эта женитьба ему стоит.