Сумма слагаемых

      Троица постепенно обрастала секретами, явно не предназначенными для чужих ушей, и все трое понимали: рано или поздно им понадобится надёжное убежище. План созрел быстро. Площадь Гриммо и так была ненаносимой, а в своё время её защищали заклятием Фиделиус, так что в успехе они не сомневались.       Правда, как именно накладывать эти чары, никто из них не знал, но способ обойти трудность нашёлся. Письмо директрисе Макгонагалл обеспечило Гермионе разрешение навестить портрет Дамблдора. Любой, кто знал её хотя бы немного, помнил о её страсти докапываться до самой сути вещей, так что лишних вопросов визит не вызвал. Назад она вернулась лишь спустя несколько часов, неся с собой ворох исписанных мелким почерком пергаментов.       — Я узнала у профессора Дамблдора всё, что нужно, — с порога объявила Гермиона. — Мы можем наложить заклятие либо на подвал, либо на весь дом целиком. Но есть и плохая новость: Фиделиус невозможно наслоить один на другой. Магия расценивает двойную защиту как проявление недоверия к Хранителю Тайны, и чары попросту рассеиваются. Сам ритуал сложный и потребует колоссальных сил, но это выполнимо. У Гарри хватит магической мощи, а последовательность действий я записала.       — Нам нужно место для хранения тёмных артефактов, от которых мы так и не избавились, — отозвался Гарри. — Да и в будущем… свободное пространство точно пригодится. Как минимум для тренировок.       Озвучивать другие причины он не стал. Никому не хотелось лишний раз думать о том, на что им, возможно, придётся пойти в ближайшие месяцы, а то и годы.       — Тогда выберем подвал, — предложил Рон. — Мы можем окружить Гриммо какими угодно защитными чарами, но если нагрянет обыск, у нас должно быть надёжное место для улик. Большинство волшебников вообще не подозревают о существовании Фиделиуса. В конце концов, война ведь окончена, так? Если Гермиона и расспрашивала покойного директора о заклятии, то исключительно из своего вечного принципа «хочу всё знать». От Волдеморта нам сейчас защищаться не нужно, а если мы полностью скроем огромный дом, это только вызовет лишние подозрения.       — Значит, подвал, — согласился Гарри. — Он достаточно вместительный, чтобы спрятать всё необходимое, и никто, кроме нас, туда не ходит. А для отработки разрушительных заклятий найдём какое-нибудь место в глуши. — Он помедлил. — Я наложу чары. Кто станет Хранителем Тайны?       Рон и Гермиона переглянулись. Гарри гадал, всегда ли слово «Фиделиус» будет для них синонимом предательства, или только он один при упоминании Хранителя невольно вспоминает Хвоста.       — Гермиона, — мрачно произнёс Рон после их безмолвного диалога. — Она, конечно, склонна слишком верить властям, зато у меня характер паршивый. К тому же она уже скрепляла Обет. Будем честны: если уж ей нельзя доверять, то нам в любом случае крышка.       Это был весомый аргумент. Судя по плотно сжатым губам Гермионы, формулировка ей не понравилась, как бы правдиво это ни звучало, но она лишь качнула головой и промолчала.       — Вот записи, — вместо этого сказала она, протягивая ему пергаменты. — Читай. Учи наизусть. Всё до последнего слова.       Гарри не стал ворчать, что страниц набралось как минимум дюжина. В конце концов, это ведь Гермиона вела конспект, а она точно знала, насколько сложен ритуал. Да и если он не способен освоить Фиделиус, то на что вообще рассчитывает, когда дело дойдёт до куда более тёмномагических вещах, которые он приметил в библиотеке Блэков?       По крайней мере, этот сложнейший пласт магии не требовал присутствия чёртова Северуса Снейпа.

* * *

      Страниц оказалось ровно тринадцать, и Гермиона тщательно их пронумеровала. Гарри не знал, было ли это число случайностью или частью продуманного расчёта, завязанного на силе магических чисел, но материала для заучивания в любом случае хватало с избытком. Кое-где встречались диаграммы, но большую часть занимал знакомый почерк Гермионы — куда более аккуратный и убористый, чем его собственный.       Каждый день, пока подвал оставался уязвимым, увеличивал риск того, что кто-нибудь наткнётся на спрятанные тёмные артефакты. Гарри ещё не успел всерьёз перейти дорогу сильным мира сего, но жизнь уже приучила его всегда готовиться к худшему. И теперь, когда выход был найден, им двигало неудержимое желание поскорее довести дело до конца.       Понадобилось три дня упорного труда, прежде чем он смог без запинки пересказать и воспроизвести всё так, как требовала Гермиона. Сам ритуал занял полчаса, не считая двух часов предварительной подготовки с вырезанием рун и ещё часа, который Гермиона потратила на проверку и перепроверку расчётов и чертежей.       К концу ритуала Гарри шатало, а от колоссального расхода магии он стал бледным как смерть. Ощущения были такими, словно он только что выдержал изнурительный марафон: лёгкие горели огнём, а каждая мышца ныла от напряжения. Полчаса непрерывной концентрации дались ему легко — к этому он привык. Но мощный отток сил, когда заклинание достигло апогея и Фиделиус соткался из воздуха, оказался чем-то совершенно иным. Только теперь Гарри по-настоящему понял, почему изначально эти чары накладывал сам Дамблдор.       Рон вовремя вложил ему в руку флакон Бодрящего зелья, и Гарри с благодарностью осушил его до капли.       — Ты как, дружище?       Гарри выдохнул, когда зелье подействовало и комната наконец перестала вращаться перед глазами.       — Нормально. Просто… нужно пару минут, чтобы прийти в себя.       Остатки усталости испарились. Гарри выпрямился и посмотрел на друзей.       — Сработало?       Ощущение было на редкость странным и ни на что не похожим: он точно знал, что только что наложил Фиделиус, но понятия не имел, на какое именно место, и это жутко злило. И зачем они, спрашивается, проводили ритуал на кухне? Здесь же не было ничего, что заслуживало бы хоть малейшего внимания.       — Подвал дома на площади Гриммо находится на кухне, — чётко произнесла Гермиона, и картина в голове Гарри мгновенно прояснилась.       Прямо у них на глазах стена разошлась в стороны — тайна обрела своего Хранителя. Дверь в подвал появилась снова, и Гарри ощутил мощный прилив ликования, не имевший никакого отношения к бурлящему в жилах зелью.       У них получилось. Чёрт возьми, у них всё-таки получилось! И раз уж им хватило умений и сил освоить магию такого уровня, то теперь их точно ничто не остановит перед десятком других полезных заклинаний из библиотеки Блэков, на которые он уже положил глаз.

* * *

      Когда подвал превратился в надёжное хранилище для самых сомнительных артефактов, мысли Гарри снова вернулись к гоблинам. Никто из троицы не горел желанием рисковать и бездумно заявляться в банк — особенно после того, как именно они покинули его в прошлый раз. Ответное же письмо из «Гринготтса» с почти злорадной чёткостью гласило, что из-за «некоторых упущений» банк отныне выдаёт им наличные только при личном присутствии.       Если это не ловушка, то что тогда вообще ловушка?       — Итак, чисто гипотетически, — спросил он как-то утром у своей двоюродной бабушки. — Если во время войны мы ограбили «Гринготтс», чтобы добраться до одного из крестражей Волдеморта, швырялись Империусами направо и налево, а затем сбежали на драконе, попутно разнеся добрую половину здания... как нам теперь вести финансовые дела? Я уже написал им, и они предельно ясно дали понять: пока я не явлюсь лично, из своих сейфов я не увижу ни кната.       Дорея нежно улыбнулась ему:       — Как это в духе Поттеров. У моего Карлуса совсем не было тяги к тонким искусствам, но в разрушительных заклятиях он был просто великолепен. В политике это, конечно, помогало мало, но такой козырь всегда полезно иметь в рукаве.       Уже не в первый раз Гарри ловил себя на размышлениях о своей семье. Образ, который постепенно складывался у него в голове, разительно отличался от прежних рассказов. Вместо беззаботного шутника-отца и безобидного деда-маглофила перед ним представал сильный, умелый и абсолютно безжалостный род. Но с другой стороны, его родители погибли совсем молодыми — они были едва старше, чем сам Гарри сейчас. Кто знает, кем бы они стали, если бы пророчество не столкнуло их с Волдемортом?       — Правда, я не уверен, что гоблины хорошо реагируют на угрозы, — сухо заметил Гарри. — Хотя Адское пламя я освоил неплохо.       Дорея презрительно фыркнула.       — Очень скоро мы снова столкнёмся с восстанием гоблинов. У этих тварей начисто отсутствует уважение к тем, кто выше их по положению. Потребуй доступ к сейфам — по праву крови и закона. Ни в коем случае не позволяй этим прижимистым тварям обвести тебя вокруг пальца, они ведь уцепятся за любую лазейку. И сразу же переведи всё золото в другое место. Убедись, что забираешь абсолютно все активы, включая те, что положены тебе как регенту рода Блэк. Волшебный банк Константинополя вполне подойдёт. Свяжись с ними и потребуй, чтобы их представитель лично присутствовал в «Гринготтсе» — это удержит местных недомерков от любых фокусов. В Дурмстранге, помнится, души не чает в гномах, но с ними столько возни, что они того не стоят.       Она говорила об этом так, словно дело шло о покупке мантии.       — И всё же я не уверен, что они не прикончат меня прямо на пороге, — заметил Гарри.       Дорея пренебрежительно махнула рукой:       — Они уважают только силу и золото. Если у тебя есть и то и другое, и ты готов пустить их в ход, они ничего не смогут сделать, как только твоё богатство выскользнет из их рук. Если они потребуют компенсацию за погром, потребуй того же взамен — за их измену и сотрудничество с самозванцем Реддлом. Не отступай ни на шаг. Ты — Поттер и Блэк, победитель Тёмного Лорда, вот и веди себя соответственно. Дашь слабину — они оберут тебя до нитки.       Суть сводилась к одному: веди себя как высокомерный чистокровный сноб. Гарри эта мысль была глубоко противна, но он понимал, что именно так и делается большая политика. Пора бы уже привыкнуть.       — С демонстрацией силы на их территории могут возникнуть проблемы, — вздохнул он. — В «Гринготтсе» я не смогу свободно размахивать палочкой, а моё имя в газетах то проклинают, то превозносят — в зависимости от дня недели.       В улыбке Дореи промелькнуло хищное, чисто блэковское торжество.       — С этим бесполезным стадом мы разберёмся позже. Со временем ты освоишь беспалочковую магию как следует, а пока — просто концентрируй и выпускай свою силу наружу, когда будешь подходить к ним. Гоблины чувствительны к чужой энергетике, они сразу распознают мощь. Стань для них бушующей грозой и заставь подчиниться.       Что-то подсказывало Гарри, что его двоюродная бабушка, мягко говоря, гоблинов не жаловала. И вполне возможно — просто возможно, — виной тому был безумный блэковский огонёк, вспыхнувший в её глазах. Пожалуй, это должно было встревожить его сильнее, но Дорея Поттер оставалась его семьёй и была на его стороне. А этого он не мог сказать почти ни о ком другом.       Но что ещё важнее — Тедди Люпин был наследником рода Блэк. И если кто и готов был поддержать Гарри в его зарождающемся стремлении пойти на всё и силой перекроить общество ради безопасности этого ребёнка, так это женщина, которая в равной степени принадлежала и к Поттерам, и к Блэкам.

* * *

      На следующий день Гарри отправил с обычной сипухой письмо в Волшебный банк Константинополя, поинтересовавшись, как лучше перевести туда сейфы из «Гринготтса». Решив сразу выложить карты на стол, он честно добавил, что забрать золото у британских гоблинов может быть непросто из-за крайне натянутых отношений с ними.       Ответ пришёл спустя два дня. В коротком послании руководство банка выражало искреннюю радость по поводу будущего сотрудничества и просило назначить удобное время для визита их представителя, чтобы уладить все формальности с «Гринготтсом».       Поскольку дел у Гарри сейчас было по горло, но ни одно из них не требовало строгой привязки ко времени, он ответил, что готов принять гостя в ближайший четверг — или же, если этого времени на подготовку мало, в любой другой день. Ему хотелось покончить с делом как можно скорее.       Площадь Гриммо целиком больше не находилась под Фиделиусом, так что ничто не мешало ему указать адрес. Его всё ещё немного задевало, что нельзя наложить вторые чары поверх тех, что уже защищали подвал, и укрыть ими весь остальной дом. Охранные заклятия Блэков были мощными и смертоносными, но благоразумная паранойя Гарри всё равно требовала большего.       В ответном письме пообещали, что представитель будет у его дверей ровно к десяти часам утра. И в назначенный четверг, минута в минуту, внушительные напольные часы в кабинете Гарри пробили десять, а защитная магия дома встрепенулась, фиксируя прибытие гостя.       Банкир, присланный Константинополем, оказался высоким, тощим и чем-то напоминал карикатурного гробовщика. Гарри не мог определить его происхождение, но готов был поставить всё золото «Гринготтса» на то, что перед ним не совсем человек. Вряд ли вампир — всё-таки на дворе стоял солнечный день, но эта догадка мало что проясняла.       Древняя магия Блэков едва заметно всколыхнулась, когда гость по приглашению Гарри переступил порог, но, кем бы ни было это существо, дом не сочёл его угрозой.       — Приветствую вас, мистер Поттер, — произнёс мужчина.       Голос его звучал монотонно, а акцент был едва уловимым, но при этом пугающе странным. Похоже, гость либо не знал, либо ему было совершенно плевать, кто такой Гарри, и уж тем более его не волновали те многочисленные нелепые титулы, которыми Поттера наградили в Британии. Это сразу расположило Гарри к нему.       — Я ваш представитель из Волшебного банка Константинополя. Наш банк признаёт вероломство гоблинской расы и обеспечивает клиентам должную защиту.       Гарри сглотнул. Расспрашивать о происхождении этого существа он точно не собирался — рисковать отношениями ещё и с этим банком было никак нельзя, — но мысленно сделал пометку почитать всё, что удастся найти о новых партнёрах. Похоже, под вывеской «Волшебного банка» скрывались далеко не только люди.       — Спасибо, — наконец произнёс он и жестом пригласил гостя следовать за ним. — Я очень это ценю. Как… как мне к вам обращаться?       — Подойдёт «Представитель», мистер Поттер.       — Что ж, Представитель, — повторил Гарри. — Спасибо, что пришли.       Он закрыл за ними дверь кабинета, предложил гостю садиться и сам устроился в массивном кресле за письменным столом.       — Я могу наложить чары конфиденциальности? — спросил Гарри.       Не то чтобы на площади Гриммо было небезопасно, просто у всей их троицы это уже вошло в привычку. Никто из них не доверял защите от подслушивания, если не ставил её сам или не видел, как это делает тот, кому они доверяли безоговорочно.       — Разумная предосторожность, — одобрил гость.       Гарри принял это за согласие. Заклинания полились плавно и легли легко — половину из них он наложил невербально, полагаясь лишь на силу воли и опыт.       Убедившись, что их никто не услышит, Гарри глубоко вздохнул.       — Какова позиция вашего банка относительно судимостей в других странах?       — Наш банк мало волнует чужая политика. С британским Министерством магии у нас нет никаких соглашений, — ответил банкир своим пугающе безэмоциональным голосом. — Но если они когда-нибудь подпишут подобный договор, у нас появится весомый повод обсудить судьбу нескольких крупных сейфов в «Гринготтсе».       Даже при его монотонной манере речи последнее слово прозвучало зловеще. Гарри не стал расспрашивать дальше, но заподозрил: если Министерство так упорно избегает этого соглашения, значит, за границей успели наследить какие-то весьма важные британские шишки. Ну или министерские просто вели себя как обычно — то есть как полные идиоты. В любом случае это было ему только на руку.       — Всё, что мы здесь обсуждаем, останется между нами? — на всякий случай уточнил Гарри.       — Мы — банк, а вы — наш клиент, мистер Поттер. Тайны такого рода для нас священны.       Гарри помедлил, пытаясь подобрать правильные слова, но в конце концов махнул рукой и решил действовать чисто по-гриффиндорски.       — Я собираюсь нажить себе кучу врагов, — сообщил он. — Я объявил своего крестника, Тедди Люпина, наследником рода Блэк. Он вступит в права владения сейфами либо по окончании Хогвартса, либо в случае моей смерти — смотря что произойдёт раньше. Мне нужно, чтобы это наследство было надёжно инвестировано. Я хочу, чтобы его будущее оставалось защищённым, что бы ни случилось. Каков стандартный гонорар ваших инвестиционных банкиров?       — Восемь процентов от годовой чистой прибыли, если мы говорим о состояниях калибра Блэков и Поттеров.       Гарри кивнул.       — Я буду платить пятнадцать процентов за управление сейфами Поттеров. Но мне нужны средства на подготовку к грядущей борьбе, и как можно скорее. Меня не волнует, во что именно вы будете инвестировать и насколько высоки риски, главное — максимальная прибыль.       — Банк обеспечит выполнение этой задачи.       Гарри на мгновение замешкался, а затем достал из мантии запечатанный свиток.       — Это копия моего завещания. Вряд ли я доживу до тех дней, когда смогу обзавестись собственной семьёй. В случае моей гибели половина личного золота, помимо сейфов Блэков, перейдёт к Тедди Люпину. Эти средства тоже инвестируйте с максимальной надёжностью. Остальное разделите между несколькими людьми — они уже совершеннолетние и могут сами распоряжаться финансами. Просто переведите их доли в отдельные сейфы, а дальше пусть решают сами. Завещание официально оформлено в присутствии свидетелей в конторе Августуса Брукстантона здесь, в Лондоне. Они и займутся моим имуществом. Министерство не имеет законного права вмешиваться, но они, скорее всего, всё равно попытаются.       Представитель принял свиток с едва заметным кивком.       — Банк проследит за соблюдением всех юридических формальностей.       Гарри вздохнул.       — Спасибо. Что касается «Гринготтса»… Во время войны я умудрился знатно разозлить гоблинов. Мы… то есть я и двое моих друзей, проникли в сейф повышенной секретности, чтобы забрать вещь, жизненно необходимую для победы над Волдемортом, и смогли сбежать. Весьма вероятно, что, едва завидев меня, они выставят вооружённую охрану.       — Банк со всем разберётся. Банк выстоит при любом раскладе, — монотонно произнёс мужчина.       Гарри отчаянно надеялся, что тот окажется прав.

* * *

      В ожидании ответов из банка Гарри проводил много времени с двоюродной бабушкой, которая учила его концентрировать магию вокруг себя. Это напоминало подготовку к мощному заклятию, когда ты копишь силы и фокус, но в последний момент не даёшь магии сорваться с кончика палочки. Гарри довольно быстро освоил этот трюк. Никакой практической пользы, кроме возможности подавить и запугать окружающих, приём не нёс, но раз только так можно было заставить гоблинов слушать — значит, он так и поступит.       Волдеморт, как теперь понимал Гарри, пользовался этим постоянно, что отчасти и объясняло его жуткое, гнетущее присутствие. Он подозревал, что и Дамблдор время от времени прибегал к чему-то подобному — как минимум для того, чтобы люди замолкали и ловили каждое его слово.       Собственные, едва наработанные навыки Гарри не шли ни в какое сравнение с мощью этих магов, но он всё равно видел, как толпа в Косом переулке беспокойно колышется и расступается перед ними. Пока на Гарри висели маскирующие чары, основное внимание привлекал сопровождавший его Представитель, но стоило выпустить силу, как взгляды переключились на самого Гарри. К концу пути его наверняка ждёт дикая головная боль от двойной концентрации — удерживать маскировку и одновременно сдерживать рвущуюся наружу магию было тяжело, — но как раз для таких случаев и существовали зелья.       Гарри прибавил шагу, направляясь к белоснежному зданию «Гринготтса». Какой-то прохожий в ужасе отпрянул с его пути, испуганно вытаращив глаза.       Если честно, Гарри было не по себе. Неужели Волдеморт и Дамблдор чувствовали то же самое? Смотрели, как люди вокруг шарахаются от них, словно овцы?       Шедший рядом Представитель издал низкий, клокочущий, совершенно нечеловеческий звук, в котором угадывалось явное веселье. Гарри стиснул зубы и приказал себе не обращать внимания. Пусть это всего лишь фокус, но если местных обывателей так легко напугать, то туда им и дорога.       Впереди показались массивные двери «Гринготтса». Сразу за ними, как и всегда, стояла охрана. Гарри снял маскирующие чары в нескольких шагах от крыльца — настолько близко, насколько вообще осмеливался колдовать, чтобы не спровоцировать и без того взвинченных гоблинов. В крови привычно зашумел адреналин, предвещая близкую схватку. Магия отозвалась внутренним звоном. Когда отпала необходимость удерживать личину, давление его силы лишь возросло, и Гарри плотнее закутался в неё, словно в плащ.       Охранники на входе зашевелились. Один из них что-то гортанно прошипел, но приблизиться никто не рискнул. Гарри переступил порог банка с тем самым непреклонным упрямством, которое раз за разом заставляло его идти наперекор Волдеморту. Нынешний противник, возможно, был менее опасен, пусть и ненамного, но и здесь цена ошибки оставалась огромной. Впрочем, за семь лет в волшебном мире Гарри успел к этому привыкнуть.       Они не дошли и до середины зала, когда дорогу им преградил незнакомый гоблин.       — Мистер Поттер, — выплюнул он, и его тон превратил фамилию в оскорбление.       Гарри, закалённый многолетней язвительностью Снейпа, лишь растянул губы в резкой, холодной усмешке.       — Гоблин. Нам нужно обсудить состояние моих счетов, — выдержав секундную паузу, он многозначительно обвёл взглядом операционный зал. — Наедине.       Гоблин оскалился в ответ, и в этой гримасе сквозило пугающее торжество.       — О да, волшебник, нам есть что обсудить. Желаешь взять с собой спутника?       — Это мой представитель из Волшебного банка Константинополя, — улыбка Гарри стала откровенно хищной. — Они оказались весьма любезны.       Спесь с гоблина слетела в миг, а взгляд, который он швырнул на тощего спутника Гарри, налился лютой злобой.       — За мной, волшебник, — прорычал он.       Гоблин даже не обернулся, чтобы проверить, поспевают ли за ним гости. Он сразу увёл их в лабиринт коридоров и кабинетов, скрытых за неприметной дверью в дальней части операционного зала.       Гарри, который был намного выше провожатого, едва за ним успевал, а когда они наконец остановились, понял, что совершенно запутался в поворотах. Он ни секунды не сомневался, что это было сделано намеренно. Гоблин завёл их в кабинет; следом бесшумно скользнули двое вооружённых охранников и замерли по обе стороны от двери.       Гарри опустился в одно из неудобных кресел. Его спутник молча сел рядом, и Гарри мог бы поклясться, что боковым зрением заметил странность: силуэт мужчины на миг неуловимо размылся, словно тень рассинхронизировалась с телом и опустилась на долю секунды позже.       Определённо не человек. Гарри окончательно убедился, что ему лучше даже не знать, кем его спутник является на самом деле. Неудивительно, что тот ни капли не тревожился, заходя в самое сердце «Гринготтса» в компании волшебника, который прочно обосновался у гоблинов в чёрном списке.       — Мы ждали твоего визита, человек, — произнёс гоблин, устраиваясь за внушительным столом. Казалось, он смакует каждое слово.       — Надо же, — бесстрастно отозвался Гарри. Гоблин не представился, а Гарри было слишком плевать, чтобы спрашивать имя. — Боюсь, в таком случае наш разговор вас разочарует. Переведите мои сейфы в Константинополь, гоблин. Все до единого, по праву закона и крови. Капиталы Поттеров, Блэков и любые другие средства, причитающиеся мне, включая активы регента рода Блэк и крёстного отца его законного наследника.       Пожалуй, это был не самый дипломатичный подход, но Гарри не собирался заискивать. Лебезение точно бы не помогло, к тому же он чётко помнил наказ бабушки. Гоблины старательно делали вид, будто тяжёлое давление его магии их совершенно не трогает, но это лишь доказывало, как тщательно они скрывают своё замешательство.       Гарри нарочито потянулся, всем видом демонстрируя высокомерие чистокровного волшебника, взирающего на низшее существо, и сильнее сосредоточился на потоке своей магии. Кончики пальцев неприятно покалывало, волоски на руках встали дыбом, но результат того стоил: гоблин за столом ощутимо напрягся и замер.       Гарри одарил его насмешливой улыбкой. Гоблин оскалился. На мгновение Гарри задумался, не прилетит ли ему сейчас топор в спину от стражей у двери, и поймал себя на мысли, что ему глубоко плевать. Но тут гоблин глухо зарычал, и Гарри понял, что первый раунд остался за ним.       — Нам всё ещё нужно обсудить компенсацию, волшебник. За то, как варварски ты разрушил одно из священных зданий для гоблинского народа. И сумма будет астрономической.       — Разумеется, — мягко согласился Гарри. — Сразу после того, как мы обсудим компенсацию за вашу неприкрытую измену и прямое сотрудничество с Волдемортом.       — Ты ничего не докажешь, волшебник.       Гарри беззаботно пожал плечами.       — У меня есть парочка весьма красноречивых воспоминаний в Омуте памяти. А у разъярённой толпы, которая сейчас жаждет крови виновных, будет совершенно однозначное мнение на этот счёт.       В глазах гоблина вспыхнула чистая, концентрированная ярость.       — Мы можем прикончить тебя до того, как ты успеешь покинуть этот кабинет.       Охранники у дверей зловеще перехватили секиры. Спутник Гарри остался неподвижен — угроза, судя по всему, не тронула его ни в малейшей степени. Пожалуй, этот выпад подействовал бы куда сильнее на того, кто всего полгода назад не шёл добровольно на смерть. В нынешней же ситуации Гарри лишь иронично вскинул бровь.       — Уверен, общественность это оценит, — невозмутимо заметил он. — Маги только и ждут повода, на ком бы сорвать злость после войны. Новое восстание гоблинов придётся как нельзя кстати. Да, я, конечно, буду мёртв, но «Гринготтс» превратится в дымящиеся руины, а ваш народ станет лишь короткой сноской в учебниках по истории рядом с другими исчезнувшими видами. Как по мне, вполне равноценный обмен.       В кабинете воцарилась абсолютная тишина. Гарри, не мигая, выдерживал полный ненависти взгляд гоблина. Он не знал, существует ли у них какая-то своя, гоблинская легилименция, да и плевать ему было. Всё, что они могли найти в его голове — это спокойное принятие собственной возможной гибели, а любые другие тайны они всё равно не смогли бы разгласить, не выдав умения читать мысли, что окончательно натравило бы на банк и без того параноидальное магическое сообщество.       Наконец гоблин яростно зарычал, и его когти с хрустом вонзились в столешницу.       — Мы переведём содержимое сейфов. Но если ты ещё хоть раз переступишь порог «Гринготтса», волшебник, тебя казнят на месте.       — Превосходно. Было приятно иметь с вами дело, гоблин, — съязвил Гарри.       Вообще-то он вполне допускал, что этот визит мог спровоцировать новое восстание гоблинов. Так что, учитывая все риски, переговоры прошли на удивление успешно.