Сумма слагаемых

      — Я перевёл свои сейфы в Волшебный банк Константинополя, — сообщил Гарри, когда тем же днём на Гриммо снова встретился с друзьями — уже после того, как все бумаги были подписаны, а представитель банка ушёл. — Портрет Дореи порекомендовал их. Они вывели сейфы Блэков и Поттеров из-под контроля «Гринготтса», а меня вытащили оттуда живым. Советую вам сделать то же самое. Нам в «Гринготтсе», мягко говоря, не рады. Я бы на вашем месте перевёл и остальные сейфы Уизли. Новое восстание — это лишь вопрос времени.       Какое-то время ни один из них ничего не говорил, затем Рон устало потёр лицо рукой.       — Блять, мне срочно нужен огневиски, — выдохнул он, и…       — Гарри Джеймс Поттер! — секундой позже прошипела Гермиона. — Ты пошёл в «Гринготтс» один?!       Гарри слегка заёрзал, чувствуя себя неуютно. Гермиона Грейнджер была в ярости.       — Со мной был представитель из банка Константинополя. Кажется, он не совсем человек, — вставил Гарри. Он не был уверен, что это смягчит её гнев, но попытаться стоило.       Гермиона лишь раздражённо фыркнула, и — о нет, дело было плохо. Нужно было сильно постараться, чтобы довести её до состояния, когда вместо слов у неё вырывались одни междометия.       — То есть мы только что развязали новое восстание гоблинов? — спросил Рон, и в его голосе была лишь доля шутки.       — Я… так не думаю, — осторожно ответил Гарри. — В смысле, я же выбрался оттуда живым.       — Если они поднимут восстание и повесят его на тебя, дружище, тебе крышка, — сказал Рон, и на этот раз в его голосе не было ни капли иронии. — Вопрос лишь в том, кто доберётся до тебя первым — гоблины или наше магическое сообщества.       Гарри вздохнул.       — Знаю, но всё же я почти уверен: если бы они хотели поднять восстание, они бы сделали это, пока я был там, чтобы прихлопнуть меня на месте. В любом случае, будем следить за «Пророком» для верности. Правда, в «Гринготтс» мне путь заказан. Переступлю порог — и я труп.       — Ох, Гарри…       В голосе Гермионы слышалось лёгкое разочарование, но больше — покорность судьбе. Гарри лишь пожал плечами. Возразить тут было особо нечего, да и, откровенно говоря, тот факт, что он выбрался оттуда живым и невредимым, уже превосходил все его самые смелые ожидания.       Гермиона слегка нахмурилась. Гарри и Рон прекрасно знали это выражение лица — оно означало, что в её голове идёт напряжённая мыслительная работа, поэтому оба притихли, давая ей возможность во всём разобраться.       — У меня в «Гринготтсе» не так уж много, — наконец произнесла она. — Мои сбережения лежат в магловском банке, а большую часть галлеонов я сняла ещё до того, как мы… подались в бега.       — Значит, игра не стоит свеч, — тихо заметил Рон. — Я предупрежу маму с папой, чтобы они забрали всё до последнего кната. Джорджа тоже — всё-таки у него магазин и всё такое. Билл в «Гринготтс» пока так и не вернулся, так что он, скорее всего, о чём-то догадывается, но я всё равно ему скажу.       — А я отправлю сов Невиллу и Луне, — закончил Гарри. — Так, на всякий случай.       Наверняка стоило предупредить и кого-то ещё, но именно эти двое стояли с ним плечом к плечу в Министерстве. Именно они безоговорочно верили ему даже тогда. Весь мир он спасти не мог: ему всё равно никто не поверит, да и попытка забить тревогу сама по себе могла спровоцировать новое восстание. Пусть остальные справляются сами. Он и так сделал для них более чем достаточно.       Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.       — Что ж. На этом всё. Мы официально нажили себе врага в лице гоблинской нации.       И никто не озвучил очевидного: этот враг будет далеко не последним.

* * *

      Дом Тонксов в последнее время всегда казался Гарри тихим и гнетущим, даже несмотря на то, что в нём рос маленький ребёнок. Память о погибших тяжёлым грузом висела в воздухе, из-за чего он чувствовал себя осквернителем гробницы. И всё же он наведывался сюда при первой возможности, чтобы побыть с Тедди и хоть чем-то помочь Андромеде.       Этим днём Тедди наконец уложили спать, а Гарри с Андромедой устроились на кухне с чашкой чая. Окружавшая их тишина тоже будто улеглась — опустилась на плечи, словно мантия вины, от которой Гарри никак не мог отряхнуться.       — Я перевёл свои сейфы из «Гринготтса», — наконец произнёс он, когда тишина и этот неестественно громкий, нервирующий стук фарфора о блюдце стали невыносимыми.       — Разумно, — тихо отозвалась Андромеда. — К гномам?       — В Константинополь, — ответил Гарри. — Мне… портрет Дореи, моей двоюродной бабушки, порекомендовал их. Сейфы Блэков я тоже перевёл и оставил инструкции вложить средства во что-то надёжное. Тедди… что бы ни случилось, о Тедди позаботятся. Обещаю.       Андромеда слегка кивнула.       — Она никогда не любила нелюдей, — задумчиво протянула она, словно слегка погрузившись в старые воспоминания. — В Константинополе, по крайней мере, работают и люди, но добираться до сейфов далековато. Портключ туда — удовольствие сомнительное, слишком долгое путешествие.       Гарри слегка заерзал от неловкости. Рядом с Андромедой он всегда чувствовал себя ребёнком, даже если она этого и не хотела.       — Я могу аппарировать с остановкой в Вене. Не очень люблю портключи после…       Он замолчал, не договорив. В последнее время в разговорах с Андромедой он часто так запинался.       Андромеда понимающе кивнула.       — Впечатляющее расстояние. У тебя есть лицензия?       Гарри фыркнул.       — Мне даже экзамен сдавать не пришлось. Министерство раздавало их, как карточки от шоколадных лягушек, всем выпускникам, кто мог доказать, что вообще способен это сделать, — после того, как… как всё улеглось. Думаю, у них тогда были заботы посерьёзнее.       Ещё один едва заметный кивок.       — Я подумаю о переводе сейфов. Возможно, к гномам. Они хоть и не люди, но по крайней мере не пускались в те селекционные эксперименты, какими грешит Константинополь.       Гарри сглотнул, тут же вспомнив пугающую, неестественную суть банковского представителя, которого к нему прислали.       — Селекционные эксперименты?       — Об этом, разумеется, никто не говорит вслух, — тихо сказала Андромеда. — Сомневаюсь, что хоть кто-то, кроме самых тёмных семейств, смеет вообще предположить, что банк зашёл дальше простого найма одарённых полулюдей, а это едва ли можно назвать преступлением.       Она помолчала секунду, а затем продолжила:       — Вампиры казались им слишком банальными. Слишком известными, со слишком большим количеством уязвимостей. Вместо этого они завезли смеркутов и скрестили их с неугодными магами. С ворами, убийцами, грязнокровками. Один из наших общих предков помогал им в семнадцатом веке. Они разбавляли эту кровь из поколения в поколение, пока не добились нужного результата.       Гарри сделал большой глоток чая, чтобы сглотнуть подступившую к горлу желчь, и почувствовал, как напиток упал в желудок мёртвым грузом. Андромеда вежливо долила ему кипятка.       — Как вообще можно скрестить человека со смеркутом? — спросил он и мгновенно пожалел о своём вопросе.       — Магия способна на непостижимые чудеса, — тихо произнесла Андромеда, — как на тёмные, так и на светлые.       Гарри тупо уставился на изящную фарфоровую чашку в руках, гадая, узнает ли он когда-нибудь до конца этот мир, частью которого теперь являлся.

* * *

      Постепенно у троицы выработался новый распорядок дня. Рон и Гермиона проводили большую часть утра в «Норе» или занимались своими делами, а ближе к полудню отправлялись на Гриммо. Иногда они приносили еду с собой, иногда им готовила Мьюти.       Затем Гермиона доставала уже ставшие привычными флаконы с Веритасерумом и антидотом. Гарри принимал зелье дважды: первый раз после обеда, а второй — незадолго до того, как Мьюти приносила вечерний чай. Они проверяли, есть ли разница в его реакции на зелье на сытый и на почти голодный желудок. В какие-то дни противоядие ему давали сразу после первого допроса, в какие-то — только после второго, но привыкнуть к этому вкусу было невозможно.       Никакой разницы в зависимости от времени суток Гарри не замечал, а прогресс и вовсе полностью отсутствовал. Эффект оставался таким же мощным, как и при самой первой дозе, и не ослабевал до тех пор, пока действие зелья не проходило само или пока ему не давали антидот. Они продолжали допросы дважды в день на протяжении недели, затем делали перерыв в семь дней и начинали снова. Это был максимум, на который Гермиона была готова пойти из соображений безопасности, и Гарри не спорил. Особенно после того, как на седьмой день первой недели он заработал жуткую, пульсирующую головную боль из-за накопившихся в организме токсинов.       После обеда они учились — практически до самого момента, когда Рону и Гермионе пора было возвращаться в «Нору». Иногда они штудировали книги. Иногда — магические законы. Иногда отрабатывали новые заклинания, а иногда — старые, добиваясь от Гарри более быстрого, невербального или точного исполнения.       Иногда они просто разговаривали, окружённые чашками с чаем, закусками и горой исследовательских материалов в библиотеке. Порой это были лёгкие беседы ни о чём, порой — ностальгические путешествия по волнам памяти, но с каждым месяцем эти часы всё чаще становились временем для обсуждения самых тяжёлых тем.       В этот конкретный день Гарри достал два солидных на вид свитка и протянул по одному каждому из друзей.       — Брукстантон подготовил документы. Нужна только ваша подпись, и вы официально войдёте в состав совета директоров Фонда Эванс-Люпин. Полноценная работа, всё как положено, с зарплатой. И не вздумай спорить, Рон, это не благотворительность. Мне просто нужны в руководстве люди, которым я верю как самому себе. Чтобы вы следили, что деньги не утекут в чей-то карман. Я же знаю, что твоя мама очень переживает из-за того, чем ты планируешь заниматься дальше.       Гермиона уже вовсю читала. Рон же просто тупо смотрел на свиток в своей руке.       — Ты уверен, дружище? Я же ни черта не смыслю во всех этих советах директоров и юридических тонкостях.       — Зато ты знаешь, каково это — не иметь ни кната за душой. Ты видел, с чем приходилось сталкиваться таким людям, как Римусу. Знаешь, как бесит, когда ублюдки вроде Малфоя просто откупаются от любых проблем, пока обычные люди бьются о стену закона, от которого всё равно нет никакого толку. Ты сможешь с ходу понять, действительно ли те, кто подаёт заявки, — именно те люди, которым мы хотим помочь.       Рон явно собрался что-то возразить, но передумал и неохотно тоже принялся за чтение свитка.       — Здесь очень щедрая зарплата, — тихо заметила Гермиона.       — Мне сказали, что вас ждёт та ещё головная боль. Иски ещё только готовятся, но одно из издательств уже согласилось на мировое соглашение, лишь бы не доводить дело до суда, — произнёс Гарри, цитируя последние новости, которые ему сообщили. — Судебные тяжбы могут затянуться надолго, но все компенсации будут пущены в оборот, чтобы Фонд продолжал работать. «Пророк», конечно, обольёт меня грязью с ног до головы, я даже не сомневаюсь, но тут ничего нового. Скорее всего, они ещё и расшибутся в лепёшку, пытаясь дискредитировать сам Фонд.       — Тогда, может, тебе стоит найти кого-то поопытнее нас? — предостерегла Гермиона.       — Такие там будут, — Гарри беспокойно взъерошил волосы. — Опытные люди, но нужны и другие. Те, кто сам через это прошёл, кто всё понимает и не станет судить людей, которым мы должны помогать. Всего в совете будет пять человек, двое из них также будут работать юристами. Компенсации и инвестиции смогут всё это покрыть. Не вечно, конечно, но, надеюсь, вечно и не понадобится. Главное — чтобы хватило времени действительно что-то изменить.       — А как же ты сам, дружище? — многозначительно спросил Рон.       — Я не могу иметь к этому отношения. Всё должно быть полностью вне моего контроля, — Гарри глубоко вздохнул. — Да, технически это мои деньги, но мы всё устроили так, что они перестают быть моими в ту самую секунду, как попадают в эти сейфы. Это просто пожертвование, не более того. Если бы я вошёл в совет, кто-нибудь обязательно нашёл бы способ добраться до этих средств, но если я полностью останусь в стороне, риск будет гораздо меньше.       — И под «кем-нибудь» ты имеешь в виду Министерство, — констатировала Гермиона.       — И типы вроде Малфоя тоже. А ещё издательства, которые Гарри собирается затащить в суд, да и вообще Мерлин знает кто ещё, — вставил Рон. — Стоит Гарри начать наводить шорох, как кто-нибудь обязательно откроет на него охоту, и плевать им, Спаситель-Который-Победил он или нет. С Дамблдором они проворачивали то же самое.       Гермиона раздражённо фыркнула.       — Да почему всё опять так? Мы своё отвоевали. Мы лезли под проклятия, сражались в битвах, в которые ни один ребёнок вообще не должен был ввязываться, пока весь этот грёбаный магический мир сидел, спрятав голову в песок! Мы сполна заплатили за мир. Мы не обязаны тащить это на себе.       Рон потёр лицо руками.       — Не обязаны. Но кто, если не мы?

* * *

      Подписанные свитки отправились к Брукстантону. Судебные тяжбы шли своим чередом. Всё понемногу улеглось, постепенно превращаясь в то, что теперь у них считалось новой нормой.       Рождество пришло и ушло — неловкое, хаотичное, сотканное из тягостного молчания, скорби и всепоглощающего чувства пустоты там, где должны были сидеть погибшие.       Гарри провёл праздники в «Норе» вместе с Уизли и Гермионой; все они изо всех сил старались сделать эти дни как можно менее невыносимыми друг для друга. Андромеда с Тедди тоже заглядывали к ним несколько раз, и малыш, едва научившийся ходить, хоть немного скрашивал всеобщую хмурую атмосферу.       Втроём они пробыли там ровно столько, сколько требовали приличия, после чего сбежали на Гриммо. Дом Блэков по-прежнему оставался мрачным и неуютным, но это была хотя бы какая-то смена обстановки. К тому же у них имелся отличный предлог — подготовка к ЖАБА. Они мало об этом говорили, хотя Гарри точно знал, что Гермиона вовсю зубрила и наверняка изводила Рона, заставляя его делать то же самое.       Сами экзамены, растянувшиеся на два дня, принесли лишь лёгкое разочарование — всё прошло на удивление буднично. Студентов было мало, в основном те, кто находился на домашнем обучении, и Гарри без труда игнорировал прикованное к нему внимание. Все трое сдавали Защиту, Заклинания и Трансфигурацию — хотя бы просто ради чувства завершённости. Гермиона вдобавок взяла Руны, Нумерологию и Зельеварение. Она без сомнения сдала бы и кучу других предметов, но когда Гарри спросил её об этом, она лишь как-то неловко пожала плечами.       — Это ведь больше не имеет особого значения, правда? — наконец изрекла она тогда голосом, в котором сквозили усталость, покорность судьбе и горечь. — Если бы мы захотели сделать карьеру в Министерстве, для нас в любом случае сделали бы исключение. А если бы я была обычной маглорождённой, а не Героиней Хогвартса, то даже с горой сданных ЖАБА меня за всю жизнь не продвинули бы дальше помощницы какого-нибудь мелкого чинуши, вкалывай я хоть до седьмого пота. Мне важны именно эти предметы. Какой прок от остальных?       Оценки они получили вполне приличные, а Гермиона и вовсе — блестящие. То, что все трое заработали «Превосходно» по Защите, тоже было вполне ожидаемо. Их самих это уже особо не волновало, но, по крайней мере, теперь от них хоть немного отстанут.       За день до Нового года Гермиона аккуратно положила толстую, зловещего вида книгу на пол среди полупустых чайных чашек и груд записей, после чего взяла в руки волшебную палочку. Гарри сразу понял: дело плохо, едва лишь она начала разговор с наложения такой серии чар конфиденциальности, которая заставила бы само Министерство умыться слезами от зависти. И её первые слова лишь подтвердили его опасения.       — Помните, — произнесла она, переводя дух и с тем тихим упрямством, которое когда-то и привело её на Гриффиндор, — это не Чёрная метка.       Рон посмотрел на надкушенное печенье в своей руке, а затем отложил его в сторону.       — Ну неужели нельзя было подождать, пока мы допьём чай, прежде чем обрушивать на нас такое?       Гермиона закатила глаза, но во взгляде её промелькнула теплота.       — Тогда бы пришлось ждать до ужина, верно? Ты же голоден вообще всегда, Рон.       Гарри потянулся за книгой. Она была тяжёлой, старой, и от одного её вида почему-то безумно захотелось вытереть руки. Выглядел фолиант чистым и ухоженным, но сама его магия ощущалась как какая-то... склизкая. Некоторые книги впитывали в себя окружающую магию словно губка — они слишком долго томились в этой библиотеке и к тому же ими явно часто пользовались. Эта книга определённо была из их числа.       На кожаной обложке и корешке не было никаких надписей, лишь замысловатые узоры, выдавленные на поверхности, но на первой же полноценной странице Гарри обнаружил название.       — Магия разума? — спросил он.       — Я наткнулась на неё довольно давно, ещё когда искала информацию об окклюменции и легилименции, — объяснила Гермиона. — Об этом там было не особо много, зато есть целая глава про заклятие Империус и, — она сглотнула, — раздел о магической связи через метку. Детали этого ритуала в своё время и послужили источником вдохновения для магии, которая легла в основу Чёрной Метки.       Рон так и застыл, окончательно позабыв про еду. Гарри вообще не знал, что сказать, начисто лишившись дара речи. Гермиона же сочла их молчание отличным шансом продолжить и выложить всё остальное, пока не разгорелся спор.       — Как и в случае с Чёрной Меткой, здесь всё завязано на физическом воплощении — в наши дни для этого обычно используют татуировку. Сама связь кроется в магии, которая в неё вплетена, а не в символике, так что рисунок и цвет могут быть абсолютно любыми, какими мы сами захотим. При должной практике Метка позволяет установить ментальную связь через мысли и эмоции, а также может служить своего рода маяком для аппарации. Если не брать в расчёт Фиделиус или мощные антиаппарационные чары, мы всегда сможем аппарировать прямо друг к другу.       Она снова тяжело сглотнула и быстро продолжила:       — Но в отличие от Чёрной Метки, у этой связи нет хозяина, и никто не сможет контролировать остальных. Мы не сможем тянуть друг из друга магию или причинять друг другу боль.       Рон открыл было рот, но тут же снова закрыл его, явно не зная, что на это сказать. Гарри попытался отогнать воспоминания, связанные с Чёрной Меткой, и взглянуть на ситуацию как можно более непредвзято.       — Хорошо. Если мы решимся на это, Обет должен удержать меня от того, чтобы я бесцеремонно подмял вас под себя, даже если в книге о чём-то предусмотрительно умолчали, — произнёс Гарри, прокручивая в голове формулировки.       Им приходилось мыслить масштабами Снейпа, Волдеморт и Дамблдора, чтобы перекрыть все лазейки, но потенциальное злоупотребление этой связью, к счастью, уже было учтено в нескольких пунктах Обета. Необходимость думать как Тёмный Лорд немного выбивала из колеи, но после стольких лет ментальных видений Гарри, к своему неудовольствию, слишком хорошо знал этот образ мыслей.       — Если это свяжет нас настолько тесно... что произойдёт, если кто-то из нас погибнет?       Гермиона замялась.       — Многие Пожиратели Смерти с Меткой всё ещё живы. Чёрная Метка не убила их, когда Волдеморт погиб. В теории с этими метками всё должно быть точно так же. Сама... сама потеря ударит по нам гораздо сильнее, — продолжила она, — но это не должно убить.       — А с учётом Обета? — безжалостно надавил Гарри.       Он должен был знать. Даже если это было лишь предположение Гермионы, это всё равно гораздо лучше, чем ничего.       — Я… — Гермиона осеклась, и от боли в её глазах Гарри показалось, будто ему только что вырвали сердце. Но затем она расправила плечи — гриффиндорка до мозга костей. — Обет убьёт тебя, но нас он задеть не должен. И только попробуй, Гарри Джеймс Поттер, иначе я верну тебя с того света и убью лично!       — Назвала по полному имени. Ну всё, дружище, ты попал, — громким шёпотом выдавил Рон, хотя сам выглядел заметно бледнее прежнего.       Гарри его не винил. Гермиона сейчас говорила о том, чтобы связать себя с без пяти минут Тёмным Лордом. Будь он на месте Рона, он бы и сам испугался не на шутку.       — Тебе ли не знать, да? — столь же громким шёпотом отозвался Гарри, затем вздохнул: — Один только маяк для аппарации — это же просто бесценная вещь, и не только для нас. Звучит подозрительно полезно для тех же авроров, даже несмотря на дурные ассоциации. И тем не менее никто, даже Орден, насколько нам известно, никогда этим не интересовался. В чём подвох?       Подвох был всегда. Десять лет с Дурслями чётко вбили ему это в голову, а семь лет в Хогвартсе лишь подтвердили, что магический мир в этом плане ничем не отличается.       — Десять лет в Азкабане, — мрачно отрезала Гермиона. — Это магия души. Сама по себе Чёрная Метка не запрещена законом — Малфою всегда удавалось обходить эти статьи, но вот её наложение преследуется по закону. На фоне всего остального, что творил Волдеморт, это казалось мелочью, но это всё равно тёмная магия.       В этот самый миг Гарри понял: их планы окончательно превратились из теоретически законных задумок и гипотез в самое настоящее, откровенное восстание. До сих пор они не сделали ничего по-настоящему противозаконного. Да, они изучали сомнительные вещи, жаловались, строили козни, планировали и тренировались под защитой чар дома Блэков, но черту ещё не переступили.       Он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова их открыл, в его взгляде застыл цвет убивающего проклятия — и такая же абсолютная, непреклонная решимость.       — Накладывать её буду я.       — Дружище… — начал было Рон, пока Гермиона нервно покусывала нижнюю губу, но Гарри поднял руку, пресекая любые споры в зародыше.       — Если об этом узнают, у меня, по крайней мере, есть шанс пока не загреметь в Азкабан.       Ни один из них двоих не мог похвастаться тем же. Гермиона была маглорождённой, а у семьи Рона не водилось денег на взятки. Гарри ненавидел свои титулы, ненавидел все эти прозвища вроде Мальчика-Который-Выжил или Парня-Который-Победил — как бы там его ни величали в последнее время, но раз уж дошло до такого, пусть от этих регалий будет хоть какая-то польза. В справедливом мире всё это не должно было иметь значения, но если бы магический мир был справедливым, Гарри бы сейчас этим не занимался.       К тому же он уже применял два из трёх Непростительных заклятий, большую часть жизни протаскал в себе осколок души Тёмного Лорда, месяцами изучал и практиковал сомнительную магию, а теперь и вовсе стоял на пороге новой карьеры — карьеры Тёмного Лорда. Если кто-то там, наверху, вёл счёт его грехам, то Гарри, скорее всего, и так уже был проклят, так что ещё капля тёмной магии погоды не сделает.       — Думаешь, я позволю тебе свалить в Азкабан в одиночку? — фыркнул Рон. — Гермиона придумает, как нас оттуда вытащить.       Та лишь вздохнула:       — Рон, ну честное слово!       Впрочем, выглядела она уже не такой встревоженной. Все прекрасно понимали, что из их троицы именно Рон сильнее всех противился изучению тёмной магии, чем они, собственно говоря, и занимались последнее время.       Гарри перевёл взгляд с книги на своих лучших друзей.       — Вы уверены?       Гермиона фыркнула:       — Стала бы я заводить об этом разговор, если бы не была уверена? Гарри, ну честное слово!       Справедливо.       — Рон?       Тот провёл рукой по густым волосам и на мгновение замер, затем издал усталый вздох.       — Спроси ты меня об этом год назад? Да ни за что в жизни. А сейчас? — Рон поднял глаза. — Я... нет, я не уверен, но нам понадобится любое преимущество, какое только сможем достать, если действительно хотим хоть что-то изменить в этом чёртовом болоте. И маяк для аппарации нам тоже нужен. Так что да. Накладывай. Разрази меня Мерлин, мы уже связали свои судьбы со Спасителем, который переквалифицировался в начинающего Тёмного Лорда. И если это поможет нашему делу, то мне этого достаточно.       Гарри с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.       — Вы не обязаны. Никто из вас не обязан.       — Нет, обязаны, — отрезал Рон. — Потому что ты наш лучший друг, Гарри, и мы не позволим тебе тащить всё это в одиночку. Гриффиндорцам ведь положено быть импульсивными сорвиголовами? Мы семь лет вместе влипали в неприятности — с какой стати нам останавливаться сейчас?       Гарри крепко пожал ему руку, и Рон ответил таким же отчаянным рукопожатием, словно от этого зависела его жизнь. Они замерли так на одну бесконечную секунду, а затем отпустили друг друга.       Рон прочистил горло, пытаясь скрыть лёгкий румянец смущения.       — Так, и как же она будет выглядеть? И учти, если ты скажешь «змея», я тебя прокляну до полного отупения.       — Кольца Борромео, — тут же отозвалась Гермиона. — Три переплетённых кольца. Если убрать хотя бы одно из них, все остальные тоже распадутся.       Рон захлопал глазами.       — Обалдеть. Ты только что это придумала?       Гермиона заёрзала на месте, тоже немного смутившись.       — Как только я наткнулась на это заклинание, сразу стала прикидывать, какой символ нам подойдёт. Он геометрически простой, его легко начертить, и, в отличие от трикветра, за ним не тянется шлейф из кучи разных значений. Его вполне можно выдать за обычную магловскую татуировку, да и… мне показалось это символичным.       — Но только наносить будем не на руки, — отрезал Гарри.       Он заметил, что не один он сейчас старательно отводил взгляд от предплечий, где у самых приближённых приспешников Волдеморта обычно красовалась Чёрная Метка.       — На плечо? — предложил Рон. — То есть, можно было бы и на грудь, но, э-э…       Он осёкся и густо покраснел, так и не закончив жест руками в неопределённом направлении груди Гермионы.       Гарри и Гермиона одновременно отвели глаза. И хотя Гермиона не залилась тем пунцовым румянцем, на какой были способны исключительно Уизли, Гарри заподозрил, что его собственные уши уже вовсю полыхали. Даже долгие месяцы в бегах не смогли окончательно истребить эту неловкость. На секунду он задумался, каково им бывало в «Норе», когда они оставались вдвоём, но тут же решительно отогнал эту мысль. Меньше всего на свете ему хотелось копаться в их отношениях в подобном ключе.       Гарри прочистил горло.       — Плечи — отличный вариант. Не будет бросаться в глаза.       — Угу. — Рон неловко потёр затылок. — Э-э… А цвет?       — Чёрный, — ответила Гермиона. — Я знаю, что Чёрная Метка того же цвета, но давайте не будем усложнять. Она будет выглядеть как самая обычная магловская татуировка, ничего зловещего. Мы многое прошли вместе и просто захотели как-то символично обозначить нашу связь. К тому же, когда мы в мантиях, её никто и не увидит.       Гарри перевёл взгляд с одного на другую, всё ещё не в силах до конца осознать, что они вот так просто готовы связать себя с ним. Затем он снова посмотрел на книгу, невинно лежащую между ними.       — Дайте мне день, чтобы как следует выучить заклинание.