Leave it all behind
29 июня 2026 г., 19:59
Из всех его личных вещей, действительно важных и нужных меньше половины. От этой половины Стив отнимает ещё часть – потому что Эдди живёт в трейлере с дядей, и занимать и так крошечное пространство Стив не решается. Ему кажется, что его самого слишком много для этого.
Поэтому, на следующее утро после встречи с Мансоном, Стив складывает в коробки на вывоз большую часть своей прошлой жизни.
Туда отправляются школьные спортивные награды, мотивационные книги, которые он никогда не читал, бессмысленные дорогие подарки, которыми никогда не пользовался, и другие ненужные безделушки. Половина гардероба тоже распихивается по коробкам.
И расставаться с этими вещами на удивление легко. Может, это из-за того, что при необходимости Стив сможет их забрать из контейнеров. А может, из-за того, что он не считает, что эти вещи когда-либо действительно принадлежали ему.
Честно говоря, Стиву доподлинно неизвестно, с чего вдруг Эдди решил переделать своё жильё под приют для бездомных. Ещё более удивительным кажется то, что он сделал это, не раздумывая. И Стив благодарен ему. Правда благодарен. Но чувство собственной беспомощности продолжает съедать его изнутри.
Когда все вещи не первой необходимости распределены по коробкам, комната кажется Стиву чужой. Будто он и не жил в ней всю свою жизнь, а всего лишь был сторонним наблюдателем.
Все фотографии со стен сняты и готовы покинуть этот дом. Стив старается не рассматривать их, чтобы лишний раз не думать о родителях.
Стив старается вообще ни о чём не думать.
Он безо всяких мыслей прогуливается по первому этажу, идёт на кухню, забирает свою кружку с мышами-спасателями, подаренную Дастином, когда вдруг слышит звонок в дверь.
Что ж, время пришло. Сейчас наёмные рабочие соберут всё и вывезут из дома, а Стив закинет на плечо сумку со своей одеждой, возьмёт под мышку небольшую коробку со всякой всячиной и, оставив ключи в почтовом ящике, навсегда попрощается с этим местом.
Он ещё раз окидывает взглядом весь первый этаж – скорее для того, чтоб проверить, не забыл ли чего, чем для того, чтобы запомнить всё и больше не вспоминать.
В дверь снова звонят, а затем ещё и стучат, и Стив готов нагрубить за такое нетерпение, но когда он открывает дверь, перед ним всего лишь Эдди.
Просто Эдди в каком-то смешном джинсовом комбинезоне, ужасно затёртом и смешном. Он уже сказал, что его комбинезон смешной? Что ж, это так. Он больше не может сдерживаться и беззлобно хихикает. Эдди улыбается с его реакции и салютует двумя пальцами.
– Мансон, ты что, только что вернулся с фермерского фестиваля? – Стив шире открывает дверь и пропускает его внутрь.
Эдди держит руки в глубоких карманах и шаркает старыми конверсами по полу, осматриваясь.
– Пытался сойти за чучело, не повелись.
Стив хмыкает, но внутри что-то неприятно царапает. Он давно знает, что Эдди умеет смеяться над собой так легко, будто это его особый талант. Будто если он первым назовёт себя идиотом, фриком или огородным чучелом, то никто другой уже не сможет использовать эти слова против него.
И в какой степени Стив восхищается подобным умением, но иногда он не совсем понимает, где заканчиваются шутки и начинается настоящее мнение Эдди о самом себе.
– Вообще-то я пришёл помогать, – говорит Эдди, оглядывая аккуратно составленные коробки. – Но, кажется, ты уже справился без меня.
Стив пожимает плечами.
– Тут особо нечего было делать.
– Хм, верится с трудом, – фыркает Эдди.
Стив проводит рукой по волосам. Второй раз за последние сутки Мансон удивляет его. Возможно, стоит спросить, с чего вдруг тот заделался местным добродетелем, но спрашивает Стив немного другое:
– Слушай, Эдди, а это точно ничего что я, ну, э, буду жить у тебя? Твой дядя не против?
Тот как будто не слушает, продолжает рассматривать коробки, даже позволяет себе поковыряться в некоторых из них и бутснуть носком кеда куда-то в сторону.
– Я просто не хочу доставлять неудобств, вам там и двоим-то мало места.
Стив смотрит на Мансона, пока длинные волосы закрывают его лицо, и следит за каждым движением, чтобы случайно не столкнуться с ним взглядом.
– Я обещаю, это ненадолго, я съеду как можно быстрее, мне только нужно…
– Харрингтон.
Не получилось.
Чёрные глаза Эдди ловят его в ловушку, смотрят из-под чёлки неотрывно. Руки снова возвращаются в карманы и оттягивают их так, что единственная лямка, на которой держится комбинезон, сильно пережимает плечо.
– Ты закончил?
Стив моргает.
– Что?
– Вот это всё, – Эдди неопределённо машет рукой между ними. – Про неудобства, сроки и то, как быстро ты свалишь.
Стив открывает рот, собираясь что-то сказать, но Мансон не даёт ему вставить ни слова.
– Потому что я боюсь состариться, пока ты закончишь, – уголок его рта дёргается вверх.
Стив закатывает глаза.
– Я серьёзно.
– Я тоже, – Эдди пожимает плечами. – Стив, мой дядя знает, что ты приедешь. Более того, он спросил, не нужно ли привезти ещё один стул.
– Правда?
– Кривда, – бурчит Эдди. – Вообще он спросил, сколько ты ешь.
Стив подвисает на несколько секунд.
– И что ты ответил?
– Что если ты съешь всю нашу еду, он может тебя пристрелить.
– Спасибо большое.
– Всегда пожалуйста.
На этот раз улыбка всё-таки прорывается наружу.
Эдди наблюдает за этим и удовлетворённо кивает, словно добился именно того результата, которого хотел.
– Слушай внимательно, Харрингтон, потому что я повторять не буду. Ты никого не стесняешь. Не создаёшь проблем. Усёк?
Стиву хватает сил только кивнуть.
С улицы доносится рокот двигателя.
Они одновременно поворачивают головы к окну. На подъездную дорожку медленно сворачивает грузовик с логотипом транспортной компании на борту. Несколько мужчин в рабочей форме выбираются из кабины и направляются к дому. Один из них держит в руках какие-то бумаги.
Телефон звонит одновременно со стуком в дверь.
– Я открою, – бросает Эдди и в пару шагов преодолевает расстояние до двери.
Стив отходит к телефону.
– Да?
– Стив.
Это снова мама и её голос по-прежнему холоден, и Стиву проще слушать его, оперевшись на стену в качестве опоры.
– Рабочие уже приехали?
Стоило ли ему рассчитывать на какие-либо другие вопросы, не касающиеся продажи дома, а его самого? Конечно нет, он уже и не надеется.
– Да, они здесь.
Стив наблюдает, как Эдди, размахивая руками то туда, то сюда, ходит по дому за парнем с бумагами в руках, что-то говорит ему, почёсывая затылок. Поправляет лямку на плече. И Стив всё ещё смеётся про себя с его комбинезона.
Парень с бумагами, видимо главный, кивает Мансону, но будто толком и не слушает – смотрит по сторонам.
Стив знает его мысли. Это типа “нифига себе” и “вот это домина”.
– Отлично, – шипит в трубке холодный голос. – Надеюсь, никаких проблем не возникнет..?
Стив теряет момент, когда утверждение перерастает в вопрос, слыша лишь повышение голоса матери на одну октаву в самом конце предложения.
Никаких проблем не возникнет. Откуда им взяться?
Уголок его губ нервно дёргается, пока глаза ловят движение чужой руки. Парень с бумагами подзывает двух рабочих, тычет пальцем на одни коробки, на другие, что-то объясняет им, листает бумаги.
Эдди стоит рядом, сложив руки на груди, и почти не двигается – только глаза бегают то за одним рабочим, то за другим, то снова возвращаются к их главному.
И только на короткий миг смотрят на Стива.
– Конечно нет, – отвечает он в трубку. – Всё в порядке.
В этот короткий миг Эдди едва заметно успевает ему кивнуть, и Стив, завидев уже выученное движение, почти верит, что всё действительно в порядке.
Просто ещё чуть-чуть – и он уйдет отсюда, и спасибо, что не в никуда. Но всё в порядке.
– Хорошо, если у них будут вопросы – пусть звонят мне, – говорит миссис Харрингтон.
Коробки постепенно испаряются из гостиной, ветер прорывается через открытую дверь и слабо колышет шторы на окне.
– Дальше у нас всё согласовано, тебе больше ничего делать не нужно.
У Стива потеет щека в том месте, где к ней прижимается рука с телефоном. Он перекладывает трубку на другую сторону.
– Хорошо.
Мансон заглядывает в каждую коробку перед тем, как она окажется в руках грузчиков. Кивает или им, или самому себе, как будто ставит собственную печать “одобрено”, и внимательно следит за каждым шагом, пока имущество Харрингтонов не переместится в грузовик.
Стив, мягко говоря, поражён, с чего вдруг такая вовлечённость.
Его мать не даёт развить эту мысль, её голос снова скрипит в трубке.
– Не забудь закрыть дверь. Ключи оставишь в почтовом ящике.
Стиву очень хочется услышать в её тоне хоть немного сожаления. Хотя бы обеспокоенности. Ведь не может же всё быть вот так? В какой момент всё стало так?
– Хорошо.
Он правда старается держать голос ровным.
Звонок обрывается, телефон возвращается на место. Рабочие выносят последние коробки, парень с бумагами подходит к нему и просит поставить подпись. Хлопает входная дверь, поднимая последним потоком ветра шторы.
И так тихо.
Только где-то на втором этаже скрипит половица.
Стив догадывается, кто является причиной этого звука. У “причины” всегда повышенный интерес ко всему.
– Решил проверить, не забыли ли чего, – голос Эдди звучит раньше, чем он сам появляется в поле зрения.
Он приставным шагом скачет вниз по лестнице и в его руках то, что Стив не хотел бы видеть, а Мансон не должен был знать.
– Вот, нашёл у тебя под кроватью.
Он перепрыгивает через последнюю ступеньку, его волосы подскакивают в такт прыжку, а затем он подходит ближе и тычет Стиву прямо в грудь нечто мягкое и жёлтое.
– Забирай, – говорит. – Мы не можем бросить его здесь на произвол судьбы.
И улыбается.
Эта улыбка тоже знакома. Елейная до ямочек на щеках, но с издёвкой в каждой морщинке сощуренных глаз.
Стив не спешит забирать игрушку, лишь смотрит вниз на неё, потом снова поднимает глаза на Эдди так, что длинные ресницы касаются бровей.
Эдди ещё раз толкает медведя в грудь.
– Да выбрось ты его, – говорит ему Стив.
Не к чему сейчас проваливаться в воспоминания, но глядя на потрёпанного временем Винни Пуха, Стив видит самого себя, только на пятнадцать лет младше, засыпающего с ним в обнимку на холодных простынях в пустой комнате.
– Ни за что, – отвечает Эдди. – Он едет с нами.
Ему невдомёк, с чего вдруг у Харрингтона нервно дёргается кадык. Он отходит на пару шагов назад и засовывает медведя в единственную оставшуюся коробку с вещами Стива.
Только жёлтые уши торчат наружу.
Эдди хватает коробку под мышку, на плечо закидывается сумка. Стив так и стоит у стены возле телефона и смотрит.
Свободной рукой Мансон лезет в нагрудный карман, достаёт ключи от фургона. На них висит маленький брелок в виде чёрной гитары, обрамлённой красными стразами, и он так красиво переливается на свету.
Эдди поудобнее перехватывает коробку, ещё раз осматривается по сторонами и уже собирается на выход, но Стив… Стив не двигается.
– Харрингтон, ты идёшь или как?
Тот кивает.
Это сложно. Грудь будто придавило тонной кирпичей, и не можешь ни двигаться, ни даже вздохнуть.
Знал ли он, что это когда-нибудь произойдёт? Кажется, всё логично: птенчик вырос и должен покинуть гнездо, но как будто бы всё не так. Ведь у каждого должен быть свой островок безопасности. Место, куда можно вернуться в самые тёмные времена.
Глаза предательски пекут, лёгкие не хотят дышать.
Не может же всё быть вот так…
Он вновь ловит неподвижный взгляд напротив. Эдди стоит с его вещами и ждёт.
– Почему ты это делаешь? – говорит Стив.
Должна же быть причина. Он не верит в бескорыстность, всегда и везде есть своя выгода.
– Делаю что?
– Помогаешь мне.
Мансон выдыхает, поза становится чуть расслабленнее. Он скребёт ногтями щёку, бегает взглядом по полу, будто в поисках ответа, но выражение лица у него такое, как если бы ему задали самый глупый в мире вопрос.
– Мы вместе спасли мир, Харрингтон.
Да, что-то такое Стив припоминает, но всё же…
– Ты спас меня и… – и какие ещё нужны объяснения? – Господи, да перестань ты искать какой-то подвох.
Он перехватывает коробку повыше, потому что та начинает сползать, и чуть кивает на дверь.
– Если бы однажды я оказался в такой заднице, а у тебя было свободное место на диване, ты бы меня выставил?
– Нет.
– Ну вот.
Стив молчит, Эдди тоже не торопится заполнять тишину. Только переступает с ноги на ногу, покачивая коробку, из которой по-прежнему торчат жёлтые уши медведя.
– Не ищи подводных камней, – говорит он уже тише. – Иногда люди просто помогают друг другу.
Стив молча кивает, не поднимая глаз. Он стоит ещё несколько секунд, пытаясь уложить в голове чужие слова рядом со своими мыслями, а потом наконец заставляет себя сделать шаг.
Эдди первым выходит за дверь. Не оборачиваясь, спускается с крыльца, подходит к своему фургону, закидывает внутрь коробку и следом сумку. Захлопывает дверцу.
Стив задерживается в прихожей. На маленькой тумбочке возле входной двери лежит ключ. Последнее, что связывает его с этим домом. Он берёт его, выходит наружу и осторожно прикрывает дверь. Щелчок замка звучит неожиданно громко.
На несколько секунд он остаётся стоять на крыльце. Смотрит на белую дверь, на потускневшую латунную ручку, на облупившуюся краску возле порога. Столько лет он проходил через эту дверь не задумываясь, а теперь уйти через неё сложнее всего.
Он медленно выдыхает. Хватит. Некоторые вещи нужно просто оставить позади.
К моменту, когда Стив спускается с крыльца, мотор фургона уже урчит на холостых. Эдди ждёт у выезда с подъездной дорожки, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.
Стив садится в свою машину, заводит двигатель и медленно трогается следом. Поравнявшись с почтовым ящиком, он опускает стекло и, не глядя, бросает внутрь ключ. Тихий металлический звон быстро тонет в шуме мотора.
Фургон впереди на удивление не спеша катится по дороге. Стив едет следом. Он смотрит на задние двери, испачканные дорожной пылью, на торчащий из открытого окна локоть и старается не думать о том, что теперь ему делать.
Иногда достаточно просто смотреть вперёд. Оставить прошлое позади.
А что будет дальше – кто его знает. Но Стив надеется, что справится.
