32 шипа

"Так приятно смотреть на тебя,

сидя тихо в сторонке.

Наблюдать твои взгляды и жесты

в замедленной съёмке"

©Человек 33 черты, Флёр

      Вопреки ожиданиям, Джин не пропадает.       Каждое утро начинается с долгих глупых мантр на тему того, как Ликсу не нужно это общение и как ему не жаль, что сегодня оно прервётся. Но затем случается очередное сообщение в аське или звонок, и становится спокойнее на один день. Джин становится зависимостью, Ликс пускает его громкий нелепый смех и бесконечную болтовню, словно наркотик по венам. Эта зависимость одновременно пугает и вызывает дикий восторг. Его шаткий мир потихоньку обретает опору в виде самой странной и несуразной, но однозначно настоящей дружбы.       Джин просто живёт свою жизнь и не подозревает, как изменил мир Ликса. Просто теперь в его расписании есть ещё один ежедневный пункт. Ликс понимает, что значит для этого панка не так много, но смиряется со своей ролью его новой тени. Даже если в какой-нибудь из вечеров Джин не зовёт Ликса на очередную тусовку, потому что допоздна торчит на работе, всё равно обязательно пишет или звонит. Болтают по телефону они чаще всего по ночам. И эта болтовня обо всём и ни о чём одновременно поселяет в организме вечный недосып и тихую радость.       Ликс по-прежнему держится настороже. Старается меньше рассказывать о себе, ведь открываться людям — не слишком безопасная затея. Получается из рук вон плохо. К концу первой недели знакомства Джин уже знает, какие группы Ликс любит, какое мороженое покупает, насколько сильно боится фильмов ужасов, как отчаянно мечтает вырваться из дома и уехать в Берлин навсегда. И это оказывается гораздо большим, чем кто-то когда-то о нём знал. По ощущениям, Джин медленно и уверенно пытается вползти ему под кожу и добраться до самого сердца.       Впрочем, о самом Джине Ликс знает ещё больше. В основном потому, что тот продолжает сыпать фактами собственной биографии в каких-то совершенно нереальных количествах. Каждая встреча приносит с собой десяток новых историй, воспоминаний и откровений. Поэтому, когда однажды вечером Джин затаскивает его на очередную тусовку, а Фледер, смерив их обоих долгим взглядом, задумчиво интересуется, чем именно Ликс его опоил, он сначала даже не понимает вопроса.       — В смысле?       Фледер кивает куда-то в сторону Джина, который в этот момент мило улыбается какой-то очередной поклоннице и совершенно не обращает на них внимания.       — В прямом. Никогда не видела, чтобы Джин так сильно фиксировался на общении с кем-то.       — Да ладно, — скептически хмыкает Ликс, — по-моему, он живёт ради того, чтобы все вокруг знали каждую подробность его жизни.       Он уверен в абсолютной экстравертности нового друга. Но Фледер лишь смеривает Ликса внимательным взглядом и роняет:       — Мы говорим сейчас об одном и том же Джине?       Этот маленький диалог открывает для Ликса неожиданные грани личности нового друга. После маленького расследования в кругу его многочисленных знакомых выясняется, что у Джина репутация весёлого, шумного, но при этом удивительно закрытого человека, который всегда держит что-то при себе и редко подпускает людей слишком близко. Новая информация ложится в копилку деталей их близости ещё одной тяжёлой монеткой и почему-то заставляет сердце биться чуть быстрее.       Накануне последнего экзамена дома у Ликса после долгого затишья снова разгорается скандал. За прошедшую неделю он успевает почти забыть, каково это — возвращаться в квартиру, где люди разговаривают исключительно криком. Джин успевает приучить его к мысли, что жизнь вообще-то может быть не таким уж отстоем, поэтому родительские вопли за стеной ощущаются почти как падение в бездну с радужных облаков собственной наивности.       Ликс бездумно сидит перед монитором, уже минут десять перечитывая один и тот же абзац конспекта, когда в правом нижнем углу вспыхивает знакомое окно аськи.       **riot_heart: ** как подготовка, эмо?       Ликс несколько секунд просто смотрит на сообщение, слушая визгливую тираду матери на тему её отданной неблагодарным людям жизни. Ну, это если переводить с матерного на человеческий. Обычно о доме Ликс не рассказывает никому, но почему-то именно сейчас молчать оказывается сложнее обычного.       **silent_decay: ** шумновато, не могу собраться       Джин не задаёт лишних вопросов, но отвечает почти сразу.       **riot_heart: ** тогда залетай ко мне на смену.       На душе теплеет. Очередное сообщение Ликс печатает, уже почти позабыв о дискомфорте своей реальности.       **silent_decay: ** думаешь у тебя будет тише?       В музыкальном магазинчике, где подрабатывает Джин, бывать ещё не доводилось. Хотя из рассказов Ликс успел сформировать такое яркое представление, словно сам там едва не живёт.       **riot_heart: ** мои клиенты чтят качественный звук и уважают тишину.       **riot_heart: ** и я поставлю тебе самую грустную музыку, какую только смогу найти.       Ликс невольно улыбается.       **silent_decay: ** умеешь искушать       **riot_heart: ** акция дня! только сейчас, только для вас       За стеной всё ещё кипит горячий спор. Так что Ликс соглашается без долгих раздумий.       **silent_decay: ** скидывай адрес.       Он приезжает в музыкальный магазинчик под завязку груженый учебниками и конспектами. Хотя в голове все эти материалы давным-давно уложены по полкам, только бесконечное повторение хоть немного спасает от тревоги. Он не уверен, что зубрёжка в компании вечно болтающего Джина — задача выполнимая, но желание увидеть этот кусочек его жизни оказывается сильнее доводов разума.       Магазин встречает его спасительной прохладой. Между высокими деревянными стеллажами с пластинками плавает пыльный солнечный свет, проникающий сквозь большие витринные окна. Стены завешаны концертными афишами, кое-где поверх старых постеров наклеены новые, а в воздухе смешиваются запахи картона, винила и свежесваренного кофе из маленькой кофеварки за кассой. Ретро-вайб этого места немного забавляет. Ликс давно разгадал, что его друг-позер ещё и немного модник-сноб. Находить подтверждения своим догадкам оказывается довольно приятно.       Джин встречает его при полном параде своего панковского амплуа. Но его ирокез и вечная красная рубашка в клетку удивительным образом идеально контрастируют со спокойной атмосферой вокруг. Он не выглядит инородно. Скорее, как тот самый акцент, который придаёт месту окончательный шарм. Человек-акцент, что ж, и так бывает.       — Ликси, ты пришёл, — радостно всплёскивает он руками, — горжусь тобой. Ты смог выйти из дома самостоятельно без моей помощи и сопровождения!       Ликс закатывает глаза, хотя хочется улыбнуться в ответ так же открыто.       — Заткнись. Я делал это на протяжении восемнадцати лет своей жизни, пока ты не начал маячить под окнами каждый день.       Джин притворно хватается за сердце и строит скорбную мину.       — Жестоко! Я думал, что я особенный в твоей жизни.       Ликсу очень хочется подтвердить, что это правда так, но вместо этого он отворачивается и оглядывает помещение в поисках идеального места для себя. Место находится на старом раздолбанном диванчике. Он достаёт учебники и искренне пытается погрузиться в учёбу. Тихая музыка из проигрывателя и правда звучит медитативно, но совсем не так, как он ожидал. Она скорее привычно депрессивная, чем просто грустная. Мотив кажется неуловимо знакомым, но Ликс никак не может вспомнить, где уже это слышал.       — Это и правда самое грустное, что ты нашёл? — спрашивает Ликс, когда Джин в поисках очередной пластинки для клиента оказывается достаточно близко.       — Это Yage, — бросает Джин небрежно, — они лабают эмо-хардкор. Не особо известные, но, по-моему, крутые.       Ликс чувствует щекотку в груди от этих слов. Желание путать их дружбу с чем-то большим накатывает уже привычной волной.       — То есть ты специально искал что-нибудь для меня?       — Всё ради твоих высоких баллов, — отшучивается Джин и уходит прочь с нужной клиенту пластинкой.       Ликс фыркает и снова опускает взгляд, хотя хочется улыбаться глупейшей из улыбок. В конце концов удаётся погрузиться в конспекты. И Ликс, к своему удивлению, успевает повторить почти весь материал. Покупатели заходят не слишком часто, но Джин всё время мелькает на периферии зрения то тут, то там, словно яркая рыбка, плавающая по своим аквариумным угодьям. Наблюдая за тем, как красный ирокез исчезает где-то между стеллажами, Ликс внезапно понимает, что до сих пор не знает настоящего имени своего нового друга. Стоит мысли сформироваться, как она превращается в одержимость.       — Джин, — зовёт он, отрываясь от тетради.       Тот тут же выныривает из-под стойки с кассой и бросает вопросительный взгляд.       — М?       — А как тебя зовут?       — Перегрелся, Ликси? — скептически приподнимает он бровь.       Но в этот раз парировать подкол не хочется. Ликс просто жмёт плечами и поясняет:       — Просто я ведь так и не знаю твоего настоящего имени.       Джин, улыбавшийся только что своей фирменной «сейчас расхохочусь» улыбкой, вдруг неловко чешет затылок и отводит взгляд.       — Ну… оно корейское. Не очень удобное, — бормочет он так тихо, что на расстоянии Ликс фразу едва улавливает.       — Не томи, — подгоняет он.       Джин подходит ближе, садится рядом на диван, заглядывает в глаза и тихо представляется:       — Хван Хёнджин.       Ликс не понимает, почему, но возникает ощущение, будто ему приоткрыли завесу тайны. И вроде столько фактов об этом парне уже живёт в голове, но этот чувствуется самым ценным.       — Хёнджин, — Ликс медленно прокатывает имя по языку, будто смакуя, — мне очень приятно, Хёнджин.       — А?.. — зависает Джин на секунду, — да, мне тоже.       Затем вдруг краснеет, отводит взгляд и неловко машет рукой куда-то в неопределенном направлении. Такое Ликсу доводится увидеть впервые, но прежде чем в голове рождается хоть какая-то реакция, Джин подскакивает на ноги и прячется за ближайшим стеллажом.       Несколько секунд Ликс позволяет себе оставаться в этом странном, но таком приятном моменте, а после снова принимается за учёбу. Время пролетает почти незаметно. Привычная музыка позволяет погрузиться целиком в материал и ни на что не отвлекаться, но в какой-то момент строчки начинают сливаться в одно сплошное чернильное пятно. Ликс сам не замечает, как усталость берёт своё. Он просто закрывает глаза на секунду, чтобы немного расслабить зрение, а после приходит в себя уже совершенно в другом положении.       Чужой пульс прямо в висок даёт понять, что под щекой совсем не подушка. Кажется, он уснул на чьём-то плече, и не сложно догадаться, на чьём именно. По телу прокатывается волна жара. И надо бы отстраниться, но Ликс замирает и сильнее зажмуривает веки. Хочется полежать так ещё хотя бы минутку, и почти выходит убедить себя, что всё дело просто в усталости. Затаив дыхание, Ликс ощущает, как пальцы Хёнджина осторожно касаются выбившейся пряди волос и аккуратно убирают её с лица. Сердце заходится бешеным ритмом в грудной клетке. Прикосновение длится всего мгновение, но от этой мимолётной заботы слишком плохо и слишком хорошо. В конце концов приходится «проснуться». Ликс спешно отстраняется, потягивается и преувеличенно тщательно разминает шею. Делать вид, что ничего особенного не произошло, было бы неловко, но Хёнджин спасает ситуацию, поднимаясь на ноги и принимаясь складывать конспекты Ликса в рюкзак.       В конце концов они выходят на улицу. После прохлады магазинчика духота обдаёт тело неприятным контрастом. Ликс не припомнит такого долгого периода жары в прошлые годы. Джин замыкает двери и встряхивает ключами, словно колокольчиком.       — Свобода, — восклицает он, — тебя проводить?       Ответ вылетает прежде, чем Ликс успевает подумать:       — Может, сегодня моя очередь?       И тут же жалеет о сказанном. Звучит слишком неоднозначно, словно флирт или даже откровенный подкат. К счастью, Джин ничего такого не замечает.       — Ликси, если ты так хотел попасть ко мне в гости, мог просто попросить, — смеётся он непринужденно.       Хочется провалиться сквозь землю, поэтому он пускается в нелепые оправдания:       — Ничего я не хотел. Просто это несбалансированное распределение ответственности. Вот.       — Верю, — кивает Хёнджин с абсолютно честным выражением лица.       Ликс раздражённо фыркает, но продолжить перепалку не успевает.       — Я буду рад пригласить тебя в гости, — неожиданно серьёзно говорит Хёнджин. — Просто не сегодня. Завтра последний экзамен. Я не собираюсь потом слушать, что ты завалил английский из-за меня.       Это странно. Ещё совсем недавно любые разговоры об учёбе вызывали у Хёнджина исключительно насмешки. Он называл абитур «системной пыткой», а преподавателей — «приспешниками капитализма». Поэтому подобная забота кажется неожиданной и почему-то очень приятной.       — Не завалю, — бурчит Ликс.       — Я в тебя верю, Ликси, просто тебе нужно выспаться.       В конце концов Ликс отстаивает своё право самостоятельно добраться домой. С тех пор, как он узнал, что Джин живёт по другую сторону Эльбы, он не хочет слишком эксплуатировать друга.       Экзамен проходит идеально. Ликс выходит абсолютно уверенный в собственных ответах. Результатов придётся ждать ещё несколько дней, ведь этот экзамен был письменным, но это не кажется проблемой. Школу можно считать официально оконченной.       Ликс ждёт привычных поздравлений и очередной прогулки, но до самого вечера в их чате царит тишина. Хёнджин пропадает на пару дней. Ликс может сам написать ему или позвонить, но боится это сделать. Страх стать навязчивым сковывает в действиях. Вместо этого Ликс начинает скучать и накручивать себя. Он почти уверен, что однажды надоест шумному панку. И кажется, что это однажды уже наступает.       На третий день звонок от Хёнджина буквально поднимает Ликса с постели. Джин болтает без умолку как ни в чём не бывало, говорит, что завис в делах и шутит, что ему жуть как не хватало кого-нибудь депрессивного рядом. Ликс считывает шутку как «я тоже скучал» и тихо радуется.       — Приезжай ко мне, — звучит так же обыденно, как и сообщение о погоде, но для Ликса это самое долгожданное приглашение месяца.       — Хорошо, но у меня есть свои дела, не прямо сейчас, — важничает он зачем-то.       Голос в трубке не теряет воодушевления:       — Да без проблем. Вечером будет небольшая тусовка, так что можешь подходить ближе к тому времени.       Ликс чувствует лёгкую досаду. Быть приглашённым к Джину радостно, но оказаться в числе многих обидно. Но всё равно обещает прийти и прощается нарочито равнодушно. А потом весь день кусает локти и думает о том, что бы было, если бы он сказал, что хочет прийти прямо сейчас.       К дому Хёнджина Ликс приезжает на мандраже. Район встречает его облупленными фасадами, граффити на стенах и, мягко говоря, неблагополучным видом, но делать выводы Ликс не спешит. Он заходит в подъезд и почти сразу теряется, не понимая, куда идти. Но первый же встречный парнишка, забитый партаками так, что не видно живого места, с улыбкой подсказывает, где искать Джина, и даже предлагает проводить.       Как выясняется, во владении коммуны находится практически весь подъезд, так что заблудиться действительно сложно. Стоит подняться на этаж, как Хёнджин выходит навстречу, словно знал, что Ликс вот-вот придёт. Без макияжа и укладки, в растянутой домашней футболке и с ещё влажными после душа волосами он выглядит совершенно другим человеком. Алые пряди свободно падают на лоб и шею, смягчая черты лица. Так он кажется гораздо младше и беззащитней. Ликс не может оторвать взгляда, а руки сами тянутся взъерошить алые пряди, чтобы понять, насколько они мягкие.       — Чего завис? — улыбается Хёнджин и, не дожидаясь ответа, кивком увлекает за собой.       Он приводит Ликса на общую кухню. Помещение настолько просторное, что напоминает скорее какое-то кафе, только в пошарпанном андеграундном стиле. Народу не много, всего шесть человек, занятых своими делами. Ликс понимает, что умудрился прийти слишком рано, и немного смущается. Среди незнакомых лиц Ликс замечает Фледер, устроившуюся в углу у окна с книгой. Он смущённо машет ей рукой, и девушка тепло улыбается в ответ.       — Народ, это мой Ликс, — объявляет Хёнджин, и тут же поправляет сам себя, — мой друг — Ликс.       Но поздно, оговорка уже припекает щёки Феликса. Слава тоналке, которая вечно его спасает от публичного позора.       Имена и голоса смешиваются в калейдоскоп. Ликс ни хрена не запоминает, но воодушевлённо кивает на приветствие и заверяет всех, что очень рад знакомству.       Хёнджин предлагает кофе, и Ликс соглашается. Пристальное внимание окружающих липнет к коже, и даже будучи положительным, начинает вызывать дискомфорт.       Пока друг возится у шкафчиков, новые знакомые начинают наперебой задавать вопросы Ликсу. Отвечает он привычно односложно, но пытается быть дружелюбным. Это не первая тусовка, на которую его приглашал Джин, но впервые его встречает такой пристальный интерес.       — Так ты уже всё сдал? — спрашивает девушка с короткими синими волосами.       И Ликс понимает, что Хёнджин рассказывал о нём своим соседям. Это кажется чем-то особенным, даже несмотря на то, что Хёнджин ему тоже рассказывает достаточно много о других своих знакомых.       — Сегодня был последний экзамен, — бормочет Ликс себе под нос.       — И как? — не теряет новая знакомая интереса.       Ликс силится вспомнить её имя, но тщетно.       — Нормально, — пожимает он плечами.       — Он врёт, — доносится от плиты. — Там ебически блестящий результат. Он ботаник.       Ликс оборачивается и недовольно хмурится, но обезоруживающая улыбка друга быстро сводит негатив на нет. По кухне расплывается умопомрачительный аромат свежесваренного кофе, и Ликс, который от волнения как всегда ничего не ел весь день, сглатывает слюну. Хёнджин добавляет в кофе сливки и пару ложек сахара, а после приносит кружку Ликсу вместе с запечатанной пачкой печенья. И пусть пить кофе по вечерам не лучшая затея, Ликс безумно благодарен за угощение.       Постепенно кухня начинает заполняться людьми. Фледер вскоре уходит куда-то вместе с книгой, и Ликс на автомате занимает освободившееся место у окна. Отсюда удобно наблюдать за происходящим, не оказываясь в самом центре событий. К тому же за столом уже становится тесно. Ликс забирается с ногами на широкий подоконник, прижимает к груди кружку с давно остывшим кофе и предпочитает просто смотреть.       Поначалу всё происходящее кажется ему абсолютной какофонией. Шум, веселье, разговоры, в смысл которых сложно вникнуть, потому что диалогов всегда сразу несколько. Кто-то приносит пиво, кто-то готовит импровизированные закуски прямо на ходу. В какой-то момент один из парней притаскивает гитару, и инструмент пускают по кругу, как подвыпившую девицу. Но постепенно атмосфера начинает казаться по-своему уютной. Ликс никогда раньше не видел ничего подобного. Люди здесь перебивают друг друга, спорят, смеются, и всё это вместе выглядит как посиделки одной большой дружной и совершенно безумной семьи. Ликс чувствует себя чужеродным элементом на этой кухне, и в то же время переполненным тихим очарованием от наблюдаемой картины. Он никогда не произнесёт такого вслух, но было бы круто почувствовать себя частью подобного.       Хёнджин всё это время почти не сидит на месте. Он болтает сразу со всеми, пересаживается с места на место, смеётся, отпускает какие-то комментарии, вызывающие приступы смеха уже у других. Даже флиртует с очередными поклонницами, как кажется Ликсу. От последнего наблюдения внутри неприятно царапает. И всё же, как бы далеко Хёнджин ни отходил, его взгляд раз за разом находит Ликса в комнате. Он словно постоянно проверяет, всё ли в порядке, и из-за этого привычное чувство одиночества не приходит.       В какой-то момент Джин пропадает из виду, а потом материализуется на корточках прямо перед лицом.       — Ликси, тебе тут некомфортно? Хочешь уйти? — тихо спрашивает Хёнджин, заглядывая ему в глаза.       В этот момент его руки обхватывают пальцы Ликса, нервно сжимающие край кожаной жилетки. Вселенная схлопывается от этого прикосновения. Ликс смотрит на их руки, чувствует, как сердце колотится где-то в горле, и растерянно кивает, толком не поняв вопроса.       — Тогда подожди меня здесь, — мягко говорит Хёнджин, словно ничего особенного сейчас не произошло. — Я только приведу себя в порядок, и уйдём.       Он отпускает Ликса и исчезает в коридоре. Прикосновение длится не больше нескольких секунд, но этого оказывается достаточно, чтобы напрочь лишить покоя. Воздуха в квартире резко перестаёт хватать.       — А где можно покурить? — спрашивает Ликс у какого-то парня, изо всех сил стараясь звучать непринуждённо.       — Балкон в конце коридора.       Ликс берёт рюкзак и направляется в указанную сторону, но уже на подходе понимает, что импровизированная курилка забита битком. Желание покурить никуда не пропадает, поэтому он молча возвращается в прихожую, натягивает кеды и почти бегом спускается вниз по лестнице, решив, что лучше дождётся Джина снаружи.       Ликс нервно вдыхает жаркий летний воздух и пытается успокоить мысли. Не думать о том, что брать парня за руки посреди вечеринки как-то совершенно не по-дружески, у него не выходит. Он чувствует воодушевление и предвкушение дальнейшей прогулки. И никакие мантры не помогают удержать фантазии в узде. Феликс больше не может себе лгать. Он знает, что испытывает к Хенджину далеко не дружеские чувства. И теперь у него есть призрачный повод для надежды на взаимность. Ликс до сих пор ощущает фантомное тепло руки на своих пальцах. И от этого тепла они ощутимо дрожат.       Достать сигареты он не успевает.       — Гля, парни. Тут кажется пидор заблудился. Ты откуда, пидор? — рявкает низкий голос.       Ликс поднимает взгляд на его обладателя. Бритый бугай не внушает никаких позитивных мыслей, как и его спутники. Ликс нервно оглядывается на дверь, прикидывая, есть ли шанс убежать. Второй бугай ростом чуть пониже замечает это движение и восклицает:       — Да это ж подстилка Красного клоуна. Что, приехал на еблю, красавчик?       Феликс прижимается спиной к стене и застывает, судорожно перебирая в голове приемы самообороны. Его перцовый баллончик в рюкзаке, прижатом к груди. Вот только что-то подсказывает, что он не успеет его достать. Липкий страх пробирается в сердце. Он не знает, чего хочет больше, чтобы Джин спустился и помог, или чтобы не спускался и не рисковал собой.       — В-вы меня с кем-то путаете, — почти шепчет Ликс.       Тот бритый, что пониже, подходит в два шага, вырывает из рук рюкзак и отбрасывает в сторону, а затем хватает Ликса за горло и поворачивает его лицо на свет.       — Ща рассмотрим, — ухмыляется он, — да вроде тот. Мелкая пидорская крыска, везде шастающая хвостом за Красным.       Паника достигает пика. Больше всего на свете Ликса пугают драки и неконтролируемые опасные люди, их начинающие.       Он мучительно пытается протолкнуть воздух в перекрытую гортань и крепко жмурит глаза, ожидая удара. Но вместо этого пальцы, сжимающие его горло, резко исчезают, а удар слышится со стороны, вместе с грозным рыком:       — Руки убрал, мразь!       Лёгкие горят, а глаза слезятся. Ликс сползает по стене, делает несколько болезненных вдохов и открывает глаза. Перед ним совершенное сумасшествие. Несколько ребят из квартиры высыпали на улицу и активно месятся с бритыми, которых тоже уже совсем не двое. Ликс судорожно ищет глазами красную макушку, обмирая от беспокойства.       И находит.       Джин уже при полном параде. Ирокез сверкает пламенем в свете фонарей. Потёртая косуха обнимает плечи. Нижняя губа разбита и из неё сочится кровь. Но на его лице нет страха. Лишь ярость и азарт.       Словно в замедленной съёмке, Ликс наблюдает, как Джин валит очередного скина ударом в челюсть, а следом бьёт с размаху ботинком в живот. Затем ещё раз и ещё. И на губах его в этот момент горит звериный оскал.       Ликс поднимается на дрожащих ногах, нашаривает свой рюкзак и устремляется прочь от места драки. Руки трясутся, а глаза застилают слёзы. Больше всего на свете ему хочется просто стереть этот день из памяти.