zerna

Спешно поднимаясь по лестнице на свой этаж, Тэ всё время поворачивает голову, оглядываясь на Чонгука, чтобы убедиться, что тот идёт следом и никуда не денется. Это глупо, конечно. Чонгук не похож на человека, который может исчезнуть посреди подъезда без предупреждения. Он идёт за ним уверенно, быстро, без лишнего шума, но Тэхёну всё равно нужно видеть его хотя бы краем глаза. Нужно знать, что за спиной есть кто-то взрослый, собранный и надёжный. Кто-то, кто не начнёт паниковать вместе с ним, а сможет успокоить. Тэ перепрыгивает через ступеньки, задевает носком край пролёта и едва не спотыкается. — Аккуратно, — грузно бросает Чонгук позади. Голос у него низкий, сухой, но в этот раз Тэхён слышит не только приказ. Слышит напряжение и готовность подхватить, если он действительно полетит вниз лицом. — Я аккуратно, — выдыхает Тэ, хотя это звучит совсем неубедительно. Успокоиться всё равно не получается. Сердце слишком громко стучит, ладони влажные, пальцы на ремне сумки сжимаются так сильно, что начинает ныть кожа подушечек. «Сюрприз» — именно так этот психанутый идиот назвал то, что ждёт его в квартире? Подарок… От этого слова хочется остановиться прямо на лестнице и не идти дальше. Тэхёну страшно даже представить, что ему могли оставить. Труп? Угрозу? Очередную фотографию? Может, чей-то палец, как в банальных фильмах о детективах, где маньяки обязательно считают себя очень тонкими художниками, хотя на деле просто больные ублюдки с театральными наклонностями? Он сглатывает, поднимается на последний пролёт и вдруг замедляется. На его этаже кто-то есть. Тэ делает ещё два шага, резко поворачивает голову к своей двери — и широко раскрывает глаза. Воздух вылетает из груди коротким испуганным охом, ладонь сама ложится на грудь. У двери стоит Сохи. Живая, взъерошенная, испуганная и злая. Она, кажется, до этого растерянно стучала ему в дверь, потому что одна рука всё ещё поднята, пальцы сжаты, а лицо у неё такое напряжённое, что Тэхён на секунду забывает вообще обо всём: о сообщении, о Чонгуке за спиной и о собственном страхе. Сохи резко поворачивается на звук шагов, видит его и тут же вспыхивает. — Какого чёрта, ебучий Ким Тэхён?! — громко восклицает девушка. Тэхён открывает рот, но сказать ничего не успевает. Сохи делает резкий шаг вперёд и тянет Кима на себя, крепко-крепко его обнимая. Объятие получается слишком сильным, нервным, почти болезненным, но Тэхён всё равно замирает в нём на секунду, потому что это Сохи. Потому что она здесь. Потому что ещё несколько минут назад он думал о «подарке» и боялся увидеть за дверью что-то мёртвое, а теперь его сжимает в руках подруга, которая пахнет холодной улицей и сигаретами с клубничной кнопкой. На это быстрое движение реагирует и Чонгук. Он хмурит брови, становится ближе почти сразу, по инерции, не вмешиваясь, но уже готовый вмешаться в случае чего. Его взгляд скользит по Сохи, по её рукам на плечах Тэхёна, по лицу, по сумке, по карманам. Тэ замечает это даже сквозь шок и чувствует, как где-то внутри странно дёргается благодарность. — Ты что тут делаешь… — тихо выдыхает он, удивлённо обнимая её в ответ. Сохи отстраняется только на пару сантиметров, чтобы посмотреть ему в лицо. — Что я тут делаю?! Тэхён моргает. В голове всё ещё не складывается. — Ты… убийца, что ли? — спрашивает он совсем тихо, с таким растерянным ужасом, что сам тут же понимает, насколько глупо это прозвучало. Сохи отстраняется уже полностью. Её лицо меняется мгновенно. Страх не исчезает, но поверх него возвращается злость. Девушка расправляет плечи, складывает руки на груди и смотрит на Тэхёна так выразительно, что тот сразу понимает: если маньяк его сегодня не добьёт, Сохи вполне может. — Ты совсем ебанулся? — спрашивает она. — Что значит «убийца»? — Плохая формулировка, — быстро признаёт Тэхён. — Очень плохая. Я просто… — Что я тут делаю?! — перебивает она его, и голос у неё срывается от напряжения. — Хочешь сказать, что это не ты отправил мне сообщение? Тэхён замирает. — Какое сообщение? Сохи несколько секунд смотрит на него, и в её глазах появляется новое непонимание. Ей тоже становится не по себе. — Я сорвалась с другого конца города, ревела всю дорогу и боялась, что не успею к тебе доехать! — выпаливает она. — Я понимаю, что мы не общались некоторое время, но это не даёт тебе права творить такую херню! Она бросает быстрый взгляд на Чонгука, словно только сейчас вспоминает, что рядом с ними стоит незнакомый взрослый мужчина с лицом, от которого большинству людей хотелось бы сделать шаг назад. Но Сохи слишком зла и испугана, чтобы сейчас разбираться ещё и с ним. — На! — она нервно достаёт телефон из заднего кармана джинсов и буквально всовывает его Тэхёну в руки. — Читай и объясняйся! Тэ обхватывает чужой разблокированный телефон обеими руками и щурится, вчитываясь в переписку. Чонгук двигается ближе, достаточно, чтобы заглянуть в экран поверх плеча Тэхёна. Его присутствие рядом сразу меняет воздух вокруг: Сохи замолкает, Тэ перестаёт дышать слишком громко, а лестничная площадка кажется ещё теснее. На экране высвечивается абсолютно немыслимое: «— сохи! пожалуйста, приезжай, у меня ужасные проблемы, мне страшно, я так боюсь, мне кажется, я скоро умру!!!» Следом второе сообщение: «— умоляю, приедь прямо сейчас, я так сильно боюсь» Ниже — исходящие от самой Сохи.

«Тэхён?»

«Что произошло?»

Потом ещё одно:

«Ответь мне, пожалуйста»

И тишина, ответа не последовало. Тэхён несколько секунд смотрит на экран, не понимая, почему эти сообщения так неприятно холодят кожу. Они написаны не с его номера, это очевидно. Но в них есть что-то узнаваемое. Не точное, не идеальное, но достаточно близкое, чтобы человек, который хорошо его знает, в момент паники поверил. Много тревоги. Много лишних слов. Слишком резкое «мне страшно». И эта глупая, отчаянная просьба приехать прямо сейчас. Сохи поверила. Она могла неделю не отвечать, пропадать, появляться в сети на пару минут и делать вид, что умерла социально, но если бы решила, что Тэхён действительно в опасности, всё равно сорвалась бы к нему. Тэ глупо моргает, переводит взгляд сначала на Чонгука, потом на саму Сохи. — Это не мой номер… — говорит он растерянно. — Я знаю! — Сохи проводит ладонями по лицу и наконец выдыхает, понимая главное: с Тэ всё хорошо. Живой. Целый. Стоит перед ней, моргает своими огромными глазами и, кажется, сам ничего не понимает. — Но написано так, будто это ты! Я поэтому и приехала сразу же! Боже мой… мне казалось, что я останусь седой, Ким! Какого чёрта вообще? Тэхён хочет ответить, но слова вязнут в горле. За него отвечает Чонгук. — Это писал не он, а другой человек, — вмешивается он в разговор деликатно, но достаточно твёрдо, чтобы Сохи сразу повернулась к нему. — Скорее всего, он решил использовать вас для того, чтобы узнать адрес Тэхёна. Сохи моргает. Её злость на секунду пропадает, оставляя только испуг. — Что?.. — переспрашивает девушка. Тэхён делает маленький шаг назад, плечом почти упираясь в стену подъезда. Внутри поднимается холодное, неприятное осознание. Неизвестный не оставил ему подарок в квартире, он привёл к его двери Сохи. Живую, перепуганную Сохи, которая сама показала дорогу к нужной квартире. Чонгук хмурит брови. Тэхён видит, как быстро у него меняется взгляд. Злость уходит куда-то глубже, уступая место расчёту. Он уже не просто смотрит на Сохи как на испуганную подругу, а оценивает ситуацию: сообщение, номер, время, маршрут, лестничную площадку, дверь квартиры, возможность наблюдения. — Вам не стоит забивать голову происходящим, — говорит Чонгук, обращаясь к Сохи уже спокойнее. — Мне жаль, что вы сорвались сюда. Будьте в безопасности. Не отвечайте на незнакомые номера. Если вам снова напишут — ничего не удаляйте. С Тэхёном пока связывайтесь только по звонку или через ваш старый чат. Сохи неуверенно поджимает губы. Ей явно хочется возмутиться, спросить, кто он вообще такой и почему разговаривает с ней так, словно уже всё решил, но в этот раз что-то её останавливает. Может быть, голос Чонгука. Может быть, выражение лица Тэхёна. Может быть, то, что она сама начинает понимать: происходящее совсем не похоже на плохую шутку. — Номер, с которого тебе писали… — добавляет Тэхён тише, всё ещё сжимая её телефон. — Отправь его мне. Пожалуйста. — У тебя какие-то проблемы? — Сохи снова смотрит на него, и в её голос возвращается тревога. — Это ведь ненормально, если кто-то так прикалывается над тобой. — Я знаю. — Тэхён. — Я знаю, — повторяет он мягче. — Просто отправь номер… Сохи кивает, забирает телефон, открывает их актуальный с Тэхёном чат и пересылает номер. Сообщение с цифрами долетает через пару секунд. Телефон Тэ вибрирует в кармане, но он не сразу достаёт его. Чонгук уже тянется к своему телефону, намереваясь вызвать девушке такси и отправить её домой в безопасности. Не просто посадить в машину и забыть, а проверить номер, маршрут, водителя, время прибытия. Тэхён видит это по тому, как быстро двигаются его пальцы и взгляд снова становится собранным. Но Сохи вдруг замирает. Она переводит взгляд то на Тэхёна, то на мистера Чона, и выражение её лица становится тише. Хуже. До неё наконец доходит не только то, что её обманули, но и то, насколько личным был этот обман. — Подождите, — говорит она. — Если это написал не ты, а человек, который хотел тебя как-то подставить… то откуда у него мой номер телефона? Тэхён молчит. Сохи сглатывает. — И откуда он знает манеру, с которой ты ведёшь переписки, Тэхён?.. Её голос становится тише и слегка ломается. В подъезде на несколько секунд повисает тяжёлая тишина. Где-то внизу хлопает дверь, глухо шумит лифт, но на их этаже всё остаётся слишком неподвижным. Чонгук шумно выдыхает, берёт из рук Тэ его телефон и записывает себе номер неизвестного, чтобы позже уточнить его по базе. Детектив понимает, что это, скорее всего, окажется бессмысленным. Очередная одноразовая сим-карта, очередная пустота, очередной след, который специально оставили на виду. Но деталей упускать нельзя. Иногда бесполезная мелочь становится важной только позже, когда рядом появляется вторая, третья и четвёртая. Сейчас Чонгук не в состоянии ответить ни на один вопрос. Ему действительно непонятно, откуда убийца может знать номер Сохи и стиль переписки Тэхёна. Непонятно, как долго он наблюдает. Непонятно, кто ещё мог оказаться у него в списке. Но одна деталь становится ясной во всей этой каше: он провернул это для того, чтобы убедиться в точном адресе Тэхёна. Возможно, следил за Сохи по пути. Возможно, рассчитывал, что она сама приведёт его к нужной двери. А может, просто хотел в очередной раз показать и Чону, и самому Тэхёну, что он на несколько шагов впереди и при этом гораздо ближе, чем кажется. Пока Тэхён тихо объясняется с до сих пор напуганной Сохи, у мистера Чона в голове начинается быстрый, холодный мыслительный процесс. Он снова прокручивает последнее сообщение неизвестного. Если Сохи — «подарок», значит, задача выполнена. Адрес подтверждён. И это ещё не значит, что квартиру не трогали. — Открой дверь, — говорит Чонгук. Тэхён резко переводит на него взгляд. — Что? — Квартиру. Открой дверь и оставайся здесь. — Чонгук… — Я войду первым, — произносит он жёстче. — Нужно убедиться, что внутри никого нет и что туда не могли проникнуть. Сохи молча смотрит на них обоих, уже не перебивая. Её злость наконец полностью уступила место страху. Тэхён достаёт ключи. Пальцы дрожат, металл неприятно звякает, и ключ не сразу попадает в замок. Он злится на себя из-за этой дрожи, пытается выдохнуть, но дыхание всё равно получается рваным. Чонгук подходит ближе и накрывает его руку своей. Просто удерживает его пальцы ровнее. — Спокойно, — говорит он низко. — Дыши. Тэхён кивает и наконец поворачивает ключ. Щёлкает замок. Дверь приоткрывается на несколько сантиметров. Из квартиры пахнет привычно: чистотой, старой бумагой, чаем, стиральным порошком и его собственной жизнью, в которую теперь, кажется, может войти кто угодно. Чонгук мягко отодвигает Тэхёна плечом. — За мной не идти. — Но… — Тэ. — Детектив впервые называет его так коротко и лично. Он замолкает. Чонгук открывает дверь шире и входит первым. Тэ остаётся на лестничной площадке рядом с Сохи, с ключами в руке и сердцем, которое снова бьётся слишком громко. В квартире темно, и к счастью пусто. Сохи уехала домой только после того, как Чонгук лично вызвал ей такси, проверил номер машины, заставил водителя подтвердить маршрут и слишком внимательно проследил за тем, как девушка садится на заднее сиденье, всё ещё оборачиваясь на Тэхёна с таким лицом, что Ким, если бы не был уже напуган до невозможности, обязательно сказал бы что-нибудь глупое про драматичное прощание перед войной. Но шутить не хотелось. Сохи выглядела слишком растерянной для привычной злости, Тэхён — слишком виноватым, а Чонгук — слишком собранным, чтобы оставлять хоть какую-то надежду на то, что происходящее можно списать на больного придурка с плохим чувством юмора. Перед тем как дверь такси захлопнулась, Сохи ещё раз ткнула пальцем в сторону Тэхёна и громко приказала ему не умирать, не делать глупостей, не открывать дверь незнакомым людям, не верить сообщениям с чужих номеров и, желательно, в принципе перестать существовать так шумно, чтобы из-за него у окружающих людей появлялись седые волосы в двадцать лет. Тэхён хотел возмутиться, но Чонгук коротко посмотрел на него, и младший решил, что сейчас не лучший момент цепляться к подруге. Квартира встретила Тэхёна привычным беспорядком и тревожной тишиной. Ничего чужого в квартире не оказалось и всё равно легче не стало. Когда дверь наконец закрылась, Тэхён какое-то время просто стоял посреди комнаты, держа телефон в руке, и смотрел на чёрный экран так, словно тот мог дать ему нормальное объяснение, откуда незнакомый человек знает номер его подруги, её реакцию, его манеру писать и точный момент, когда нужно сделать больнее. Экран загорелся уже через пятнадцать минут. Сохи написала ему. «— Я дома, живая, злая и официально старая. Поздравляю, Ким, ты сделал из меня бабку за одну поездку на такси!» Тэхён прочитал и судорожно выдохнул, потому что узнаваемая злость в сообщении вдруг оказалась самым приятным доказательством того, что Сохи правда добралась домой и всё ещё может ругаться. Следом пришло второе. «— Если ты ещё раз меня так напугаешь, я сама тебя убью, а потом буду рыдать на твоих похоронах, чтобы все знали, какая я хорошая подруга» И третье, уже тише по ощущению, хотя текст оставался таким же резким. «— Будь в порядке, пожалуйста. И больше не попадай в херню, даже если ты не виноват, всё равно бесишь» У Тэхёна неприятно сжалось в груди. Он сел на край кровати, провёл большим пальцем по экрану и несколько секунд собирался с ответом, потому что теперь любое слово казалось недостаточным: слишком маленьким для того, чтобы извиниться, слишком спокойным для того, чтобы описать собственный страх, слишком обычным для вечера, в котором его подругу использовали как способ добраться до двери его квартиры.

«прости. правда прости. я утром позвоню, хорошо? закрой дверь, не отвечай незнакомым номерам и если тебе снова напишут якобы от меня — сразу звони мне»

«— Буду звонить. У тебя, кстати, секси мужик!» Чонгук сидел на диване, подняв взгляд от своего телефона, и смотрел на Тэ достаточно внимательно, чтобы тот тут же понял: если он сейчас покраснеет, его выдаст даже освещение. — Что она написала? — спросил Чонгук. — Что она дома, — быстро ответил Тэхён, убирая телефон подальше. — И что теперь ненавидит меня сильнее, чем раньше. — Это не всё. — Вы не имеете права читать мои эмоции по лицу… — Имею, если твои эмоции громче уведомлений. Тэхён хотел сказать, что его лицо вообще-то находится в частной собственности, но сил на спор не осталось, поэтому он просто махнул рукой, поднялся с кровати и обхватил себя за плечи, снова чувствуя, как усталость тяжелеет в теле после каждого движения. — Я в душ, — произнёс он, глядя не на Чонгука, а куда-то в сторону кухни. — Мне нужно… смыть этот день. Или хотя бы сделать вид, что это возможно. Чонгук кивнул, но взглядом проводил его до двери ванной. — Телефон оставь здесь. Тэхён медленно повернулся. — Зачем? — Если он снова напишет, я увижу сразу. — А если мне станет скучно в душе и я захочу кому-нибудь пожаловаться? — Кричи. — Очень заботливо. — Дверь не закрывай на замок, — добавил Чонгук, не меняя тона. Тэхён посмотрел на него с усталым возмущением, но на этот раз даже не нашёл в себе желания спорить. Он положил телефон на стол рядом с диваном, задержал пальцы на корпусе на одну секунду дольше, чем нужно, и только после этого ушёл в ванную, не оглядываясь, хотя ужасно хотелось убедиться, что Чонгук всё ещё на месте. — Я не уйду, — сказал Чонгук ему вслед. Тэхён остановился у двери ванной. Глупо было реагировать на такую простую фразу, и всё равно от неё что-то внутри, до этого сжатое в тугой нервный комок, немного отпустило. — Я не спрашивал, — буркнул он. — Ты хотел. Не дерзи. Успокаивайся. — Очень самоуверенно. — Иди. Тэхён закрыл за собой дверь, оставив замок нетронутым. Вода оказалась горячей, кожа быстро порозовела, зеркало затянуло паром, а мысли, которые он пытался заглушить шумом душа, никуда не исчезли. Они просто стали тише и настойчивее. Кто-то знал Сохи. Или не знал, но сумел найти. Кто-то умел писать так, чтобы она поверила. Кто-то понимал, что Тэхён в панике многословен, что он просит приехать именно так, нервно, с лишними словами, с отчаянием, которое в переписке выглядит неаккуратно и слишком узнаваемо. Кто-то видел Чонгука, сфотографировал машину, проследил за временем, понял маршрут и сделал следующий ход. Вся его жизнь вдруг стала набором слабых мест. Он вышел из ванной спустя сорок минут: влажные волосы падали на лоб, широкая футболка прилипала к ещё тёплой коже, домашние шорты оставляли колени открытыми, и Тэ почти сразу почувствовал прохладу комнаты, от которой захотелось завернуться в плед и перестать существовать до утра. Чонгук всё ещё был в гостиной. Он сидел на диване с телефоном в руке, иногда быстро печатал, иногда останавливался, перечитывал входящие сообщения и сухо усмехался уголком губ, видимо, получая от Джии что-то достаточно язвительное, чтобы даже в такой вечер оно заслуживало реакции. На столе перед ним стоял стакан воды, которого раньше там не было, а рядом лежал телефон Тэхёна экраном вверх. Ни одного нового сообщения. Тэ заметил это первым делом. — Ваша напарница? — спросил он, подходя ближе. — Да. — Она уже жалеет, что с вами знакома? Чонгук не оторвал взгляда от экрана. — С двадцати четырёх лет. — А сейчас? — Сейчас уточняет, почему любая моя попытка разобраться с делом заканчивается тем, что ей приходится проверять номера, камеры, такси, подруг бариста и чужие подъезды после полуночи. Тэхён опустился рядом на диван, сначала осторожно, оставляя между ними вполне приличное расстояние, но через несколько секунд усталость всё-таки победила воспитание, страх и остатки чувства собственного достоинства. Он сдвинулся ближе, подтянул ноги на диван и устроился так, что плечом почти касался Чонгука. Мужчина напрягся. Тэхён почувствовал это сразу: по изменившемуся дыханию, по тому, как замерла рука с телефоном и по его резкой неподвижности, в которой было слишком много контроля. Он уже хотел отстраниться и сказать что-нибудь нелепое про нарушение личного пространства бывших детективов, но Чонгук через пару секунд просто продолжил печатать, не отодвинулся, не сделал замечание и не приказал сидеть ровнее. Тэхён воспринял это как разрешение. Он опустил голову ближе к его плечу и прикрыл глаза, позволяя себе несколько секунд просто посидеть рядом с человеком, который обещал не уходить и действительно не ушёл. — Мне так страшно, — сказал он наконец. Чонгук перестал печатать. — Я не понимаю, почему он пишет мне, — продолжил Тэхён тише, не открывая глаз. — Почему докопался именно до меня. Откуда у него номер Сохи? Откуда он знает, что мы общаемся? Что она моя подруга? Откуда он знает, как я пишу? У меня голова сейчас взорвётся от мысли, что он мог читать мои переписки. Он сглотнул и провёл ладонью по влажным волосам, откидывая их назад. — А если он взломал мой телефон? Или я правда когда-то ему писал? Может, это вообще кто-то из знакомых? Может, я сто раз видел его, улыбался, делал ему кофе, говорил какую-нибудь чушь, а он стоял и запоминал, как я строю предложения, чтобы потом писать Сохи от моего имени? Чонгук молчал. Тэхён чувствовал, что тот не знает, какую фразу сейчас можно дать вместо нормального ответа. Любое «не думай об этом» прозвучало бы глупо. Любое «я разберусь» — слишком просто. Любое «успокойся» — вообще преступно, потому что после всего произошедшего спокойным мог оставаться только человек, у которого внутри давно перегорели все провода. И тогда Чонгук сделал единственное, что, видимо, мог. Он опустил руку на колено Тэхёна. Тёплая крупная ладонь легла на голую кожу спокойно, без нажима, но с таким весом присутствия, что Тэхён замолчал на середине вдоха. Большой палец медленно провёл по колену, не переходя границу и не превращая жест во что-то откровенное, но всё равно оставляя после себя жар, который мгновенно прошёл выше, под футболку, в грудь и в горло. Тэхён выдохнул и прикрыл глаза крепче. Стало стыдно за собственную реакцию. Чонгук, кажется, тоже это понял, потому что не убрал руку сразу. Просто оставил ладонь на его колене и продолжил говорить уже тише: — Я попросил Джию проверить ближайшие камеры у твоего дома. Подъезд, двор, магазин на углу. Через двадцать минут она скинет всё, что сможет достать быстро. Тогда мы хотя бы поймём, шёл ли кто-то за Сохи и был ли кто-то возле подъезда до нашего приезда. Тэхён кивнул, хотя внутри всё равно было шумно. — Хорошо. — Телефон тоже проверим. — Мой? — Да. Не сейчас. Сначала камеры. — А если он правда его взломал?.. — Тогда узнаем. — Вы так говорите, словно это нормально. — Это не нормально, — Чонгук перевёл на него взгляд. — Но это проверяемо. Тэхён открыл глаза и посмотрел на его руку на своём колене. Пальцы у Чонгука были большие, уверенные, с короткими ногтями, с лёгким напряжением в костяшках. Эта рука могла держать оружие, вести машину, грубо поднимать его лицо за подбородок и сейчас — просто лежать на коже, успокаивая лучше любых слов. — Мне не так страшно, когда вы здесь, — признался он через несколько секунд, чувствуя, как фраза выходит тихо и честно. — Я всё равно очень волнуюсь, но с вами мне спокойнее. Чонгук не ответил сразу, сначала медленно кивнул. — Мне приятно слышать, что тебе со мной спокойнее. Тэхён смутился так сильно, что сразу захотел спрятать лицо в плечо, но удержался только потому, что это уже было бы совсем позорно. — Не говорите так спокойно, — пробормотал он. — Почему? — Потому что я могу начать говорить ещё более честные вещи, а нам всем это не нужно… Чонгук позволил себе короткую усмешку, но почти сразу снова стал серьёзным. Его взгляд ушёл в сторону кухни, где над дверным проёмом висели маленькие настенные часы. Стрелки двигались медленно, неприятно ровно, отсчитывая время до сообщений Джии, до новых данных, до следующего чужого шага. — У меня тоже голова ломается из-за происходящего, — сказал он. — Я не могу связать, почему всё вертится вокруг тебя и кофейни. Тэхён поднял голову чуть выше, потому что в голосе Чонгука появилось то самое рабочее напряжение, за которым обычно следовала мысль. Мужчина провёл рукой по переносице, не убирая второй ладони с его колена. — Когда я первый раз пришёл в кофейню, я хотел посмотреть камеры случайно. Я просто дошёл до точки, которую раньше не проверял после первого и второго убийства. Ваша улица не подходила идеально, но маршрут мог проходить рядом, и мне нужно было закрыть пустое место. Тэхён слушал уже внимательнее. — Потом я увидел того человека на записи, — продолжил Чонгук. — Он показался мне подозрительным. Не настолько, чтобы сразу строить всю версию на нём, но достаточно, чтобы вернуться к этому кадру. А потом возле кофейни появилось тело. Тэхён медленно выпрямился. Ладонь Чонгука с его колена соскользнула, и от этого стало странно холоднее, но мысль, которая начала складываться в голове, быстро вытеснила всё остальное. — Словно человек знал, что вы смотрели камеры, — произнёс Тэ. Чонгук повернул к нему голову. — Или видел меня, когда я заходил к вам в кофейню. — Добавил детектив. Тэхён нахмурился. Внутри что-то действительно начало крутиться быстрее. Он вспомнил первый приход Чонгука, свою болтовню, визитку, просьбу о записях, странного человека на видео, тело за служебным выходом, сообщение с остановки, фотографию машины, Сохи у двери. Всё это больше не лежало отдельными кусками. Между ними появились тонкие связи, ещё неясные, но достаточно заметные, чтобы сердце снова забилось сильнее. Он выпрямил спину и посмотрел на Чонгука уже совсем иначе. — Что? — спросил Чонгук, сразу заметив изменение. — Говори. Тэхён прикусил губу. — Этот человек наверняка связан с вами. Чонгук не перебил. — Он знает, что вы копаете под него, — продолжил Тэ, подбирая слова осторожнее, чем обычно. — Даже несмотря на то, что вы официально не имеете на это права. Он либо видел вас в кофейне, либо знал, что вы туда придёте, либо следил за тем, какие места вы проверяете. Чонгук медленно кивнул. — Это логично. Как объяснишь то, что он связан с тобой? Тэхён опустил взгляд, задумчиво прикусил губу сильнее, потом снова посмотрел на него. — Он связан со мной, потому что я связан с вами. Чонгук не изменился в лице, но взгляд стал внимательнее. — Продолжай. — Я пока не понимаю, чем именно он пытается вас запугать. Точнее, не так, — Тэхён нахмурился, раздражаясь на собственную мысль за то, что она не сразу складывается в нормальную фразу. — Я пока не понимаю, он давит на вас через меня, или на меня через вас. С одной стороны, он пишет мне, пугает меня, трогает Сохи, знает мой адрес и мои переписки. С другой — каждое его сообщение всё равно возвращает меня к вам. К вашему прошлому, вашей машине, вашему приезду, тому, что вы здесь. Чонгук молчит. Тэхён чувствует, что его слушают всерьёз, и от этого становится страшнее, потому что теперь каждое слово может оказаться не просто панической догадкой, а частью чего-то настоящего. — Он хочет, чтобы мы смотрели друг на друга, — говорит Тэхён уже тише. — Чтобы я думал, что вы опасны. Чтобы вы думали, что рядом со мной опасно. Чтобы вы злились, боялись за меня, отвлекались. Может, он пытается вывести вас на ошибку. Такую, из-за которой вас уже однажды отстранили? Чонгук устало откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Секунду он ничего не говорит, потом медленно выдыхает. — Именно поэтому я не хотел втягивать тебя в это дело. Тэхён смотрит на его профиль, на напряжение в челюсти, на закрытые глаза, на усталость. — Но я уже в нём, — говорит он тихо. Чонгук открывает глаза и поворачивает голову к нему. — Да, — отвечает он после короткой паузы. — Теперь уже да.

محق

Через два дня Чонгук сидел с Джией в баре, где было слишком темно и достаточно шумно для тех, кому нужно было говорить о вещах, не предназначенных для чужих ушей. Они выбрали столик у стены, подальше от стойки и входа. Джия пришла раньше, заняла место спиной к залу и всё равно выглядела так, словно видела каждого, кто проходил мимо. Взрослая темноволосая женщина с выбритыми висками и пухлыми губами. Глядя на нее сразу создавалось впечатление, что она представитель сурового отдела полиции. Перед ней стоял стакан с виски, нетронутый первые десять минут разговора, потому что пить она начинала только после того, как убеждалась, что Чонгук не собирается в очередной раз притворяться, будто у него всё под контролем. Чонгук сидел напротив. Пальцы лежали на столе рядом с телефоном, взгляд время от времени уходил к экрану, но он всякий раз возвращал его к Джии до того, как это становилось слишком заметно. Не помогало. Джия всё равно замечала. Она всегда замечала именно то, что он предпочёл бы оставить без комментариев. — Телефон проверила? — спросил Чонгук, не тратя время на лишнее вступление. Джия усмехнулась и наконец взяла стакан. — Добрый вечер, Джия. Спасибо, что опять вытащила меня из служебной задницы. Как ты? Не посадили ли тебя ещё за помощь отстранённому идиоту? — Я спрашиваю по делу. — Ты всегда спрашиваешь по делу, — она сделала небольшой глоток и поставила стакан обратно. — В этом твоя главная проблема. Одна из. Чонгук молча смотрел на неё. Джия выдержала паузу ровно столько, чтобы показать, что подчиняться его темпу не собирается, а потом всё-таки открыла папку на телефоне и развернула экран к нему. — Пустышка. Чонгук нахмурился. — Номер? — Пустышка, — повторила она. — Временная регистрация, куплен через подставной аккаунт, активность короткая, вышки скачут, нормального владельца нет. С таким же успехом можешь искать дым руками. По сообщению Сохи то же самое. Номер другой, схема та же. Использовали, выбросили, следы подчистили достаточно аккуратно, чтобы я потратила на это полночи и возненавидела тебя чуть сильнее. — Телефон Тэхёна? — Чистый. Чонгук поднял глаза. — Уверена? — Я сказала «чистый», а не «мне хочется верить в лучшее». Взлома не видно, удалённого доступа не видно, подозрительных приложений нет, переадресации нет, резервные копии в порядке, странных входов в аккаунты тоже. Если кто-то и знает, как он пишет, то не потому, что сидит у него в телефоне. Эта информация не успокаивала. Она просто убирала один вариант и оставляла остальные, менее удобные. Человек, который писал Сохи от лица Тэхёна, мог видеть их переписки раньше. Мог получить доступ через кого-то из окружения. Мог наблюдать достаточно долго, чтобы выучить интонации. Мог быть тем, кому Тэхён когда-то сам писал, не считая это важным. Последняя мысль задержалась неприятнее других. Чонгук забрал телефон Джии, быстро пролистал заметки, остановился на списке соединений, потом вернул обратно. — Камеры? — Сохи действительно приехала одна. Такси, метро, потом пешком от угла. За ней никто не шёл так, чтобы это можно было доказать. Возле подъезда до вашего приезда крутились двое жильцов, курьер и какой-то парень с собакой, но все проверяемые. Пока ничего. — Пока? — Я не Господь Бог и не твоя личная камера наружного наблюдения, Чонгук. — Жаль. — Мне тоже. Я бы тогда хотя бы знала, в какой момент надо было перестать отвечать на твои звонки. Чонгук не улыбнулся. Джия это заметила и чуть наклонила голову, присматриваясь к нему внимательнее. — Ты проверил его окружение? — спросила она уже без насмешки. — Подругу, коллегу по работе, эту вашу госпожу с Майорки, администратора, старшего смены? — Проверил. — И? — У ближайших уверенные алиби. Чансо был с полицией в тот день, когда Тэхёну прислали фотографию с остановки. По последнему сообщению тоже чисто: он был в кофейне, камеры подтверждают. Сохи на момент первого сообщения была дома, потом в магазине, потом снова дома. Госпожа Ли вообще не в стране. Хёджин ленивый идиот, но не наш идиот. — Красиво сказал. — Факт. — Ленивые идиоты иногда бывают полезнее умных. Они оставляют больше следов. — Он оставил слишком много следов собственной бесполезности и ни одного следа в деле. Джия тихо хмыкнула, но в её глазах оставалась рабочая сосредоточенность. Она достала из сумки тонкую папку под номером шестьдесят семь, положила её на стол и подтолкнула Чонгуку двумя пальцами. — Тогда тебе не понравится то, что есть по телу. Чонгук открыл папку. Внутри были распечатки, фотографии, предварительное заключение эксперта и несколько строк, выделенных маркером. Он не сразу стал читать вслух. Сначала просмотрел страницы по порядку, задержался на лице жертвы, потом на схеме ран, потом на фамилии, которую наконец удалось установить. — Личность? — Пак Сонхо, тридцать один год, работал в доставке, последнее время перебивался мелкими заказами. Постоянного адреса не было, ночевал у знакомых или в дешёвых мотелях. Родственники в другом городе, связь редкая. Идеальная жертва для того, чтобы исчезновение заметили поздно. Чонгук провёл пальцем по краю листа. — Причина смерти? — Глубокие ножевые ранения в живот. Несколько ударов. Смерть от кровопотери. Лицо изуродовано после смерти, как и у предыдущих. Джия говорила ровно, но между словами всё равно слышалось отвращение. К таким вещам нельзя было привыкнуть полностью, сколько бы лет ты ни работал. Можно было научиться смотреть, запоминать, не отворачиваться, но где-то глубже всё равно оставалась часть сознания, которая каждый раз понимала: человек, сделавший это, не просто убивал. Он хотел оставить подпись. Чонгук перевернул страницу. — Все три тела такие же… — Да. Живот, потом лицо. Порядок один и тот же. Разница только в силе и аккуратности повреждений, но это уже вопрос обстоятельств, времени и места. Эксперт уверен: это один человек, который контролирует процесс. — Я тоже уверен. — Поздравляю, мы снова сошлись во мнениях. Ненавижу, когда так происходит. Чонгук не ответил. Он смотрел на фотографии слишком долго, и Джия, которая знала его не первый год, сразу поняла: он видит не только то, что лежит перед ним сейчас. — Что? — спросила она. Чонгук медленно сдвинул одну фотографию ближе к себе. Лицо было испорчено глубоко, зло, с лишним нажимом, который не нужен был для убийства. Линии не выглядели случайными, но и аккуратной символики в них не было. В этом было другое: попытка стереть, унизить, испортить узнаваемость, оставить после себя не просто тело, а разрушенное человеческое лицо. Он уже видел подобное. — Пару лет назад, — произнёс Чонгук, не отрывая взгляда от снимка. — Тело у воды. Недалеко от Сеула. Джия перестала крутить стакан в пальцах. — Какое тело? — Женщина. Около сорока. Тогда дело быстро повисло. Никаких свидетелей, место плохое, тело пролежало достаточно долго. Ударов в живот было меньше, но лицо… Он замолчал и взял следующую фотографию, будто хотел сравнить линии по памяти, хотя память и без того уже выдала нужный образ. — Лицо было разрезано похоже. Джия медленно откинулась на спинку стула. — Ты уверен? — Нет. — Чонгук. — Я сказал — нет, — он поднял на неё взгляд. — Но это слишком близко, чтобы игнорировать. — Дело было твоё? — Частично. Я подключался на этапе, когда уже было понятно, что живого следа там почти нет. Потом меня перебросили на другое. Убийцу не нашли. — Архив? — У меня должен быть номер дела. — Конечно, у тебя должен быть номер дела, — Джия прикрыла глаза на секунду. — Нормальные люди забывают годовщины, а ты помнишь номера мёртвых дел. — У каждого свои недостатки. — У тебя целая коллекция. — Джия поморщилась, заправляя свисающую темную прядь за ухо. Чонгук достал телефон и начал искать что-то в заметках. Джия наблюдала за ним поверх стакана, больше не язвя. То, что он сказал, меняло картину. Если старое тело действительно связано с нынешними, значит, они смотрели не на начало серии, а на возвращение. Или на продолжение, которое кто-то слишком долго не замечал. — Если это тот же человек, — сказала она, — между делами должен быть мост. — Должен. — Жертвы, места, даты, район, работа, случайные контакты, старые маршруты. — Или я. — Джия подняла глаза. Чонгук сказал это спокойно, но именно спокойствие заставило её нахмуриться. — Не начинай. — Он знает меня. — Или знает, что ты удобная больная точка, потому что светишься там, где официально тебя быть не должно. — Это тоже значит, что знает. — Это значит, что он не дурак. Чонгук заблокировал телефон и положил его на стол. Нужно было установить связь между всеми телами. Между Пак Сонхо, двумя предыдущими жертвами, старым делом у воды, кофейней, районом, человеком в кепке, сообщениями Тэхёну и тем, кто использовал Сохи как живую приманку. Связь должна была быть. Такие дела не держались только на жестокости. У них всегда был маршрут, даже если он сначала выглядел хаосом. Чонгук взял стакан воды, который так и не тронул с начала встречи, сделал глоток и вдруг поймал себя на мысли, что нужно спросить у Тэхёна, знает ли он хотя бы одного человека из всех жертв. Мысль пришла быстро. Чонгук перевёл взгляд на телефон. Сообщений от Тэхёна не было уже несколько часов. Это должно было быть хорошо. Мальчишка наконец занимался своими делами, не лез в переписку, не присылал три сообщения подряд и не пытался доказывать, что он полезен. Тишина от него должна была восприниматься как редкая удача. Вместо этого Чонгук отметил её слишком быстро и Джия, конечно, заметила. Она медленно прищурилась, наклоняя голову вбок. — Неужели наш великий бывший детектив переживает, что его «просто болтливый свидетель» затих? Чонгук не сразу поднял на неё глаза. — Мне нужно уточнить у него пару деталей. — Конечно. — Он мог видеть жертв. — Разумеется. — Он работает в месте, вокруг которого крутится дело. — Безусловно. Чонгук посмотрел на неё уже хмуро. — Говори прямо? — Потребовал Чон. Джия сделала глоток виски, поставила стакан на стол и усмехнулась так, словно ждала этой просьбы с начала встречи. — Ты слишком много думаешь о своём «просто свидетеле». Чонгук чуть сильнее сжал челюсти. — Это проблема? Женщина посмотрела на него с откровенным интересом, в котором было слишком мало сочувствия и слишком много удовольствия от чужого дискомфорта. — Трахать юных мальчиков всегда проблема. Чонгук медленно моргнул. — По-твоему, я его трахаю? — Неужели он трахает тебя? — Никто никого не трахает, Джия. Она усмехнулась шире и снова взяла стакан. — Даже жаль. — Для кого? — Для всех, кто вынужден наблюдать, как ты делаешь вид, что это исключительно профессиональный интерес. Чонгук откинулся на спинку дивана, раздражённо проводя пальцами по краю телефона. Он мог бы оборвать этот разговор сразу. Мог сказать, что Тэхён — свидетель, что свидетель находится под угрозой, что неизвестный уже использовал его подругу, что любое внимание к нему оправдано делом и только делом. Всё это было правдой. Неполной, но правдой. Джия знала его достаточно давно, чтобы отличать правду от удобной половины. — Ему двадцать, — сказал Чонгук сухо. — Я умею считать. — Он младше меня на тринадцать лет. — Ужасная трагедия. Вызвать священника? — Он связан с делом. — Ты тоже. Джия смотрела на него уже без насмешки. — Я не собираюсь вовлекать его дальше, — сказал Чонгук. Джия тихо фыркнула. — Ты думаешь, что контролируешь степень вовлечённости, потому что можешь сказать ему «не лезь» своим страшным голосом, и мальчик, конечно, тут же станет умным, послушным и перестанет смотреть на тебя так, что даже я это замечаю через твои сообщения. Чонгук поднял взгляд. — Через мои сообщения? — Ты стал писать длиннее. — Это не показатель. — Для тебя показатель. Он ничего не ответил. Джия, довольная попаданием, отпила виски и продолжила уже спокойнее: — Судя по тому, что я слышу, мальчик наблюдательный, громкий, упрямый, тревожный, лезет туда, куда нельзя, и при этом каким-то образом заставляет тебя объяснять вещи, которые ты обычно не объясняешь никому. — Ты к чему? — К тому, что вы с этим Тэхёном два сапога пара. Чонгук устало посмотрел на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Просто один сапог делает вид, что он холодный профессионал, а второй — что он случайно оказался в центре серийного убийства и ему это не нравится. — Очень точная аналитика. — Я же не зря работаю в полиции, пока ты сортируешь бумажную ересь. Чонгук усмехнулся, хотя не собирался. Джия заметила и довольно подняла стакан. — Вот. Он плохо на тебя влияет. Ты начал улыбаться в барах. Чонгук промолчал и взял телефон. Тэхён всё ещё не писал. Он открыл чат, несколько секунд смотрел на пустое поле ввода, потом заблокировал экран и положил телефон обратно. Спрашивать сейчас было рано. Если он напишет, Джия не замолчит до конца вечера. Если не напишет, будет думать о том, не стоит ли всё-таки уточнить. Джия смотрела прямо на него поверх стакана. — Два сапога, — тихо сказала она, и сделала глоток виски, уводя взгляд в сторону вечернего Сеула.