Тишина за стеной

Однажды Юки спросил: «Ты когда-нибудь пробовал говорить?» Вопрос повис в воздухе тяжело, как мокрая простыня. Хаджимэ долго не отвечал. Потом написал: «Я немой с рождения. Врачи сказали — полная потеря слуха в раннем детстве. Я никогда не слышал звуков. Как я могу их повторить?» Юки показал: «Но язык жестов — это не звук. Это движение. Может быть, голос — тоже движение? Просто другое?» Хаджимэ смотрел на него странно — с удивлением и страхом. Потом написал: «Я пробовал. Один раз. В двадцать два года. Я сжимал горло и пытался выдавить “а”. Ничего не вышло. Только боль. С тех пор не пробовал». Юки взял его за руку. Положил ладонь Хаджимэ себе на горло. И сказал — медленно, чётко, одними губами: «А». Вибрация прошла через ладонь Хаджимэ, через его пальцы, в запястье. Он вздрогнул. Потом Юки переложил его ладонь на горло Хаджимэ. И показал жестом: «Попробуй. Не для звука. Для вибрации». Хаджимэ закрыл глаза. Сосредоточился. Напряг горло. Рот приоткрылся. И — ничего. Ни звука. Ни дрожи. Юки показал: «Ещё раз. Не торопись». Они сидели так полчаса. Хаджимэ пробовал снова и снова. Его лицо краснело, глаза слезились от напряжения. Юки не отводил руки. И вдруг — крошечная вибрация. Почти незаметная. Не звук — скорее, намёк на звук. Не «а». А — выдох, задевший голосовые связки. Хаджимэ распахнул глаза. Посмотрел на Юки с ужасом и восторгом. «Я почувствовал, — написал он дрожащей рукой. — Моё горло дрогнуло. Это был голос?» Юки написал: «Это была первая гласная. Первая в твоей жизни. Ты можешь больше, чем думаешь». Хаджимэ заплакал. В этот раз — беззвучно, но с широко открытым ртом, как плачут младенцы. Юки обнял его. Впервые за всё время — обнял по-настоящему, крепко, как обнимают то, что боишься потерять. Они не говорили об этом после. Никогда больше Хаджимэ не пытался издать звук. Но та крошечная вибрация осталась между ними — как секрет, как трещина в стене, через которую пробивается свет.