Тишина за стеной

В ноябре Юки заболел. Сначала думал — простуда, выпью чай с имбирём и пройдёт. Но температура поднялась до тридцати девяти, ломило кости, и каждый вдох отдавался болью в груди. Он лежал на футоне, укрывшись двумя одеялами, и смотрел в потолок. За стеной — тишина. Обычная тишина, которая раньше его успокаивала, а теперь казалась равнодушной. «Он же не знает, что я болею», — подумал Юки. — «Он не слышит моего кашля. Не слышит, как я стону во сне. Для него я просто молчу». Он попытался встать, чтобы написать записку, но ноги подкосились. Он упал обратно на футон и потерял сознание. Очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Над ним стоял Хаджимэ — бледный, растрёпанный, с дикими глазами. Он тряс Юки, потом прижал ладонь к его лбу, потом схватил телефон и начал печатать. «Ты не отвечал на стук два дня. Я ждал. Потом испугался. Открыл запасным ключом дверь твоей квартиры. Не сердись. Ты горишь». Юки слабо улыбнулся. Хаджимэ уже набирал скорую — текст на экране, голосовой помощник. Он делал это быстро, чётко, как будто сотни раз репетировал. В больнице Юки пролежал пять дней. Воспаление лёгких. Хаджимэ приезжал каждый вечер. Сидел на стуле у койки, писал в блокноте: «Ел?», «Пей воду», «Врач сказал — температура спала». Никогда не жаловался на дорогу, на усталость, на то, что медсёстры косились на его блокнот. На третий день Юки проснулся ночью и увидел: Хаджимэ спит, положив голову на край его кровати. Рука — на руке Юки. Пальцы переплетены. Он смотрел на это и думал: «Как же я жил без него? Что я делал со своей тишиной?» Он не знал, что Хаджимэ в ту ночь не спал из-за страха. Что он боялся уснуть и проснуться — с пустой кроватью. Как тогда, с сестрой. Что он трижды выходил в коридор, чтобы убедиться: дверь палаты не закрыта, что он может вернуться. Утром Хаджимэ написал: «Ты не должен умирать первым. Я не выдержу ещё одну тишину за стеной». Юки прочитал и понял: они оба несут один и тот же груз. Страх потерять. Страх, что стена станет могильной плитой. Он написал в ответ: «Я не умру. Обещаю. Мы умрём вместе. И то не скоро». Хаджимэ кивнул. И показал жест — кулак у сердца, раскрытие ладони. «Я вижу твою боль». Потом добавил второй жест — его собственный, придуманный: «Ты — моя тишина». Юки улыбнулся. В больничной палате, пахнущей лекарствами и страхом, ему было спокойно. Потому что за стеной больше не было пустоты. Там был Хаджимэ.