Тишина за стеной

В июле, когда Токио плавился от жары, Юки сказал: «Давай сделаем такояки. Как в тот раз, в парке». Хаджимэ согласился. Они купили продукты — муку, яйца, осьминога (замороженного, потому что свежий стоил бешено), зелёный лук. Разложили гриль на балконе Хаджимэ — там было меньше солнца. Юки жарил. Руки дрожали. Несколько шариков подгорели, потому что он отвлёкся на боль в груди. Хаджимэ заметил. Он всегда замечал. Но ничего не сказал — только взял лопатку и перевернул шарики сам. Они ели на полу, как всегда. Такояки получились хуже, чем в прошлый раз — сухие, с комочками. Но Хаджимэ написал: «Вкусно. Как воспоминание». Юки спросил: «О чём?» Хаджимэ: «О том дне, когда мы впервые лежали на траве и смотрели на облака. Ты сказал, что облака похожи на людей. Я сказал, что облако похоже на твою улыбку. С тех пор я люблю облака». Юки отвернулся. Плечи задрожали. Хаджимэ не стал его утешать. Он просто положил ладонь на его спину и оставил там до тех пор, пока дрожь не утихла. Потом они вышли на балкон. Закат был красным — как кровь, как вишнёвый сок, как всё, что уходит безвозвратно. Юки написал на стене балкона мелом: «Спасибо за такояки. Спасибо за облака. Спасибо, что ты есть». Хаджимэ стёр надпись. И написал свою: «Не уходи. Пожалуйста». Юки не ответил. Он просто улыбнулся. И Хаджимэ понял — это была улыбка прощания.