Velvet & Vengeance

Гермиона замерла в кольце рук Беллатрикс, чувствуя, как внутри неё, подстегиваемый дикой усталостью и многодневным страхом, закипает дерзкий гриффиндорский бунт. Это было похоже на безумие — испытывать нечто подобное к женщине, которая еще вчера держала нож у её горла, но адреналин стирал последние барьеры разумного. Гермиона медленно подняла бровь, глядя прямо в темные, лихорадочно блестящие глаза ведьмы. В её карих зрачках отражалось тусклое золото догорающих углей. — А что, если я не хочу? - тихо, почти невесомо прошептала она, словно действительно ступая по самому краю отвесной скалы. Её дыхание коснулось губ Беллатрикс. — А что, если мне нужно передохнуть, м?.. Ведьма снисходительно усмехнулась, собираясь что-то ответить, но Гермиона не дала ей вставить ни слова. Копившееся напряжение прорвало плотину, и она с неожиданной для самой себя жесткостью продолжила: — Если ты так хотела меня трахнуть, зачем так долго тянешь? Зачем весь этот затянувшийся спектакль? Трахни меня прямо здесь и отведи к своему Лорду. Мне уже плевать. Сделай то, зачем тебя вырастили, Лестрейндж! Договорить она не успела. Воздух со свистом рассекла ладонь Беллатрикс, и по комнате разнесся звонкий, хлесткий удар по ягодицам, заставивший Гермиону шумно вскрикнуть. Но ведьма на этом не остановилась. За первым последовал второй, еще более весомый, а затем третий — четкий, карающий, вбивающий послушание прямо сквозь плотную ткань брюк. Гермиона дернулась, её пальцы впились в ковер, а из глаз от неожиданной острой боли и унижения брызнули слезы. — Если бы я хотела от тебя только секса, Грейнджер, - ледяным, вибрирующим от ярости голосом процедила Беллатрикс, нависая над ней всей своей тяжестью и больно фиксируя её запястья над головой, — ты бы давно уже лежала в этой кровати с раздвинутыми ногами, а не рисовала рунические формулы на пергаменте до четырех утра. Не беси меня, девчонка. Не смей сомневаться в том, на что я иду ради твоей шкуры. Ведьма тяжело дышала, её грудь прерывисто вздымалась, касаясь груди Гермионы. На долю секунды показалось, что она сейчас потянется за палочкой, но вместо этого Беллатрикс резко наклонилась и прильнула к её шее. Её губы, горячие и требовательные, начали покрывать чувствительную кожу под челюстью короткими, собственническими поцелуями. Она дразнила, прикусывала нежную плоть до розоватых отметин, словно наказывая за сказанные слова и заставляя Гермиону выгибаться навстречу этим болезненным ласкам. Они были так поглощены этой яростной, ломающей все правила близостью на полу у камина, что ни одна из них не обратила внимания на едва заметное, призрачное колебание воздуха у самой двери — там, где защитные чары покоев на мгновение соприкоснулись с древней, вшитой в стены магией крови Малфоев. Нарцисса слышала всё. От первого до последнего слова. ~ Следующий день встретил обитателей Мэнора густым, серым туманом, выползавшим из замерзших болот Уилтшира. Гермиона осталась в запертых покоях под неусыпным надзором, в то время как Беллатрикс, накинув тяжелую дорожную мантию, спустилась в малую гостиную западного крыла. Ей нужно было забрать кое-какие книги из семейной библиотеки, но на пороге её ждал неожиданный заслон. Нарцисса сидела в кресле с высокой спинкой у окна. В её руках была чашка фарфора, но она к ней не прикасалась. Услышав шаги сестры, она подняла голову. Лицо хозяйки дома было бледным, как мрамор, а губы вытянуты в тонкую, суровую линию. — Белла, зайди и закрой дверь, - негромко, но с железными интонациями произнесла Нарцисса. Беллатрикс раздраженно фыркнула, но повиновалась. Щелкнул замок. — Что еще, Цисси? Если ты опять пришла считать свои шмотки... — За дуру меня не держи, сестра, - резко перебила её Нарцисса, и этот тон заставил Беллатрикс мгновенно подобрать полы мантии и прищуриться.  Хозяйка Мэнора поднялась, аккуратно поставив чашку на столик. — Я всё слышала прошлой ночью. Каждое слово вашей... милой беседы. Про «трахни и отведи к Лорду», твои руки и твои наказания. Лицо Беллатрикс мгновенно закаменело, глаза превратились в две черные щелки. Внутренне она подобралась, готовая выхватить палочку в любую секунду, но внешне выдала лишь высокомерный смешок: — Ты бредишь, Цисси. Тебе показалось. У девчонки истерика, я просто ставила её на место, как и положено... — Хватит врать! - Нарцисса сделала шаг вперед, и в её глазах вспыхнул опасный огонь.  — Я думала, ты в молодости бросила это дело, Белла. Помнишь Эммелину Вайн? Я думала, Азкабан и фанатичная преданность Лорду выжгли в тебе эту... блажь. Но на старости лет? Да еще и молодая грязнокровка? Вот уж чего я не ожидала от собственной сестры. Особенно после всего, что ты делала с маглорожденными в подвалах. После всего, что ты творила на глазах у моего сына! Беллатрикс молчала, её пальцы судорожно сжимали волшебную палочку в кармане. Ситуация становилась смертельной. Нарцисса остановилась в футе от неё, тяжело дыша. Её аристократическая маска дала трещину, обнажив чистый, первобытный страх матери. — Мне плевать, с кем ты спишь, Белла. Мне плевать, как глубоко ты пала. Но если Тёмный Лорд узнает, что ты крутишь роман с девчонкой Поттера под его носом, он сотрет этот замок в пыль. Мой сын Драко... он не должен пострадать из-за твоих извращенных увлечений. Нарцисса замолчала, в упор глядя на сестру. — Я буду молчать. Лорд ничего не узнает, и твои фальшивые карты пройдут проверку. Но только при одном условии: ты гарантируешь мне, что Драко останется жив, что бы вы с этой девчонкой ни планировали против него. Если мой сын пострадает — я лично сдам вас обеих. Ты меня поняла? Беллатрикс медленно отпустила палочку. Её губы искривились в горькой, хищной улыбке, но в глазах появилось признание поражения. Семейные узы Блэков оказались прочнее любой лжи. — Поняла, Цисси, - тихо, с хрипотой ответила она. — Драко не пострадает. Даю тебе слово крови.