Velvet & Vengeance

Утро ворвалось в покои не с нежным светом, а с резким, металлическим звоном — где-то в глубине дома домовики разбили тяжелый сервиз, и этот звук отскочил от сводчатых потолков, как выстрел. Беллатрикс спала, уткнувшись носом в изгиб шеи Гермионы. Её дыхание, еще минуту назад тяжелое и размеренное, вдруг сбилось. Она не проснулась, но её пальцы, всё еще лежавшие на бедре Гермионы, судорожно сжались, впиваясь в кожу. Гермиона лежала неподвижно, боясь спугнуть этот хрупкий мир. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в портьерах, она видела, как резко очерчены скулы ведьмы, как подрагивают длинные ресницы. В этом сне она не была той безумной фурией, которой её знали Пожиратели. Она была просто измученной женщиной, чей мир держался на одной-единственной клятве крови. Гермиона аккуратно, стараясь не потревожить её, высвободилась из объятий. На тумбочке из черного дерева лежали доделанные карты. Идеально выверенные, эстетически безупречные, пропитанные ложью, которая сегодня должна была решить судьбу Хогвартса. Она подошла к окну и отодвинула тяжелую штору. Сад Малфой-мэнора был мертв. Снег, выпавший ночью, покрыл всё ровным слоем, скрыв следы недавнего боя. Вдалеке, у самой кромки леса, Гермиона заметила группу фигур в черных мантиях — Пожиратели уже готовились к выходу. Время истекло. Беллатрикс зашевелилась. Она села на кровати, небрежно откидывая назад спутавшиеся черные кудри. На её лице не было и следа вчерашней нежности. Она была собрана, холодна и опасна, словно натянутая струна. Её взгляд, упавший на карты на столе, был коротким и оценочным. — Оденься, - бросила она, даже не глядя на Гермиону. Её голос был лишен красок. — Лорд ждет. Сегодня всё решится. Если карты сработают, Хогвартс выстоит к вечеру. Если нет... Она не договорила, взяла со стула корсет и начала медленно, с методичностью палача, затягивать шнуровку. Каждый звук — щелчок застежки, шорох шелка — отдавался в ушах Гермионы, как обратный отсчет. — Ты помнишь, что делать? - Беллатрикс наконец посмотрела на неё. В этих темных глазах снова плясало безумие, но теперь оно было подконтрольным, как яд в склянке с плотной пробкой.  — Ты будешь идти на шаг позади. Ни слова, если не спросят. Если Лорд обратит на тебя внимание — отвечай только то, что мы обговорили. Никакой инициативы. Гермиона натянула брюки и свитер. Она чувствовала себя марионеткой, у которой внезапно обрезали нити, оставив одну-единственную — ту, что связывала её с этой ведьмой. — Белла, - Гермиона сделала шаг к ней, когда та уже собиралась накинуть на плечи тяжелую мантию. — Если... если что-то пойдет не так. Если ловушка сработает раньше... Беллатрикс резко развернулась. Она подошла к Гермионе и, схватив её за воротник свитера, притянула к себе. Их носы соприкоснулись. — Не смей даже думать об этом, - прошипела она. — Я не для того вчера... — она запнулась, подавляя в себе вспышку чувств. — Я не для того рискнула всем, чтобы ты сдалась сейчас. Слушай меня, Грейнджер. В Большом зале будет куча народу. Люциус будет нервничать, Нарцисса будет смотреть сквозь нас, как сквозь пустое место. Не смотри на них. Смотри на меня. Только на меня. Они вышли из покоев. Коридоры были полны шума: топот тяжелых сапог, звон серебра, глухой ропот заклинаний. В каждом встречном Пожирателе чувствовалось предвкушение крови. Когда они вошли в Большой зал, воздух уже вибрировал от присутствия Темного Лорда. Лорд стоял у окна, скрестив руки за спиной. Его длинная, черная мантия стелилась по полу, словно тень. Нагайна, свернувшись огромным кольцом, неподвижно лежала у его ног. — Принесла? - не оборачиваясь, спросил Волан-де-Морт. Беллатрикс толкнула Гермиону вперед, к мраморному столу, на котором лежали развернутые свитки. — Всё здесь, мой Лорд. Каждая деталь. Южный сектор, магические узлы, пути обхода их хваленых «Протего». Эта девчонка работала всю ночь, не покладая рук. Лорд подошел к столу. Его бледные, тонкие пальцы коснулись пергамента. Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как внутри неё пульсирует руна Альгиз — она была единственным свидетелем того, что вся эта карта была ложью. Лорд медленно переводил взгляд с одной схемы на другую, его глаза-щелки сужались. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как в камине с треском лопаются дрова. Люциус Малфой стоял в тени колонны, его лицо было мертвенно-бледным. Нарцисса, сидевшая на возвышении, впилась пальцами в подлокотники кресла, не сводя глаз с сестры. — Гениально, - наконец прошептал Волан-де-Морт, и в его голосе не было одобрения, только ледяная, предвкушающая жажда. — Ты потратила все силы на это, Грейнджер? Ты так старалась сохранить свой драгоценный Хогвартс, что даже не заметила, как подарила мне ключ к его горлу. Он поднял палочку и провел ею над картой. Пергамент вспыхнул багровым светом, впитывая магию Лорда, подтверждая правильность линий. Ловушка была принята. — Беллатрикс, - Лорд повернулся к ней, и его взгляд на секунду задержался на их с Гермионой руках, которые, как он думал, находились под жестким контролем. — Ты доказала свою преданность. Возьми свой отряд. Южные ворота ваши. Покончите с этим. А девчонку... можете оставить себе. До тех пор, пока я не решу, что с ней делать. Беллатрикс склонилась в глубоком, подобострастном поклоне. — Благодарю, мой Лорд. Мы не подведем. Когда они выходили из зала, Гермиона чувствовала, что ноги её не держат. Они сделали это. Они обманули самого могущественного темного мага столетия. Но цена этого успеха только начала проявляться — снаружи, в ледяном мареве Уилтшира, уже слышались вибрации в воздухе, предвещающие скорую магическую бурю. Беллатрикс сжала её ладонь — впервые не властно, а почти отчаянно, и Гермиона поняла: обратного пути больше нет.