Яд и Жасмин.

Весь вечер телефон разрывался. Робин названивал, как загнанный зверёк, которому некуда бежать. «Пожалуйста, ответь», «Мне нужно с тобой увидеться», «Эмма, я не знаю, что делать». Она швырнула телефон на другой конец дивана и уставилась в потолок. Пусть корчится. Пусть варится в собственном соку. Она своё дело сделала. Теперь, когда весь её план трещит по швам из-за этого проклятого поцелуя, она лежала и выстраивала новую стратегию. У неё в рукаве было всё: досье на Робина, доказательства хищений, распечатки счетов, скриншоты. Одно анонимное письмо и он окажется в той самой тюрьме, где она провела три года. Но это слишком просто. Слишком быстро. Ей нужен спектакль. Триумф, где Реджина Миллс падает и разбивается, Робин садится, а Зелина теряет веру в людей. Это было бы слаще мёда. Но не сейчас. Игра ещё не окончена. А поцелуй... Он пробудил в ней то, что она считала мёртвым. Что-то тёплое, живое, что отзывалось болью в груди каждый раз, когда она закрывала глаза и видела чёрные глаза Реджины, полные слёз и голода. Это было невыносимо. Опасно. И требовало немедленного исправления. На следующий день Эмма снова выглядела идеально. Платье цвета марсала, шпильки, безупречная укладка. Она стояла в коридоре с чашкой кофе и ждала. Но начальница не пришла. Ни сегодня, ни на следующий день. Кабинет пустовал, и Катарина сухо ответила: «Миссис Миллс взяла отпуск по семейным обстоятельствам». Эмма поняла: пора навестить Зелину. Та встретила её в дверях бледная, без макияжа, с тёмными кругами. Прижалась к ней и замерла, просто дыша. - Что случилось? - спросила Эмма, гладя её по спине. - Робин подал на развод. Прислал документы, даже не поговорив с ней. Трус. Она держится, но... ты бы её видела. - Где она? - В гостевой. Спит. Сказала, что её предали. Что не может больше доверять никому. Даже себе. - Зелина всхлипнула. - Она говорит, что чувствует присутствие той женщины. Что она где-то рядом. Эмма замерла. По спине пробежал холодок. - И кто же это, по её мнению? - Не говорит. Просто смотрит в одну точку. Эмма поцеловала её в висок и улыбнулась. Реджина чувствовала её. Но ещё не знала. И это давало время. - Что она здесь делает? Голос Реджины ударил хлыстом. Она стояла в дверях гостевой растрёпанная после сна, в шёлковом халате, без макияжа, без брони. Только уязвимость и тот самый взгляд, в котором плескалась опаска. Будто эта женщина материализовалась из её кошмара. - Она моя девушка, Редж, - твёрдо сказала Зелина. - Девушка, как же. - Реджина усмехнулась и плотнее закуталась в халат, защищаясь не от холода, а от этого зелёного, всё понимающего взгляда. Эмма не двинулась. Она сидела, закинув ногу на ногу, само спокойствие. Только в зрачках плясали искры. - Рада вас видеть, миссис Миллс. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Реджина перевела взгляд на сестру: «Почему именно она?» Но Зелина ничего не заметила. Она всплеснула руками и просияла той самой внезапной идеей, которая всегда приходила к ней в кризис. - Пойдёмте в клуб! Развеемся, потанцуем. Хватит сидеть в четырёх стенах. Музыка, коктейли и ни слова о бывших. Только мы втроём. Реджина бросила на Эмму быстрый взгляд: «Только не с ней». Но вслух не сказала. Зелина смотрела с такой надеждой, что отказать было невозможно. - Я не уверена... - А я уверена, - перебила Эмма, поднимаясь. - Вам нужно отвлечься. Я согласна. Их взгляды встретились поверх плеча Зелины. Чёрные глаза с зелёными. Вызов. Обещание. И тот самый поцелуй, который всё ещё горел на губах. - Вот и отлично! - Зелина захлопала в ладоши. - Через два часа. Редж, надень что-нибудь красивое. Хватит прятаться в халате. Реджина молча скрылась за дверью. Зелина принялась звонить в клуб. А Эмма стояла посреди гостиной и улыбалась. Вечер обещал быть интересным. Клуб встретил их оглушающей басовой волной, неоновыми всполохами и воздухом, пропитанным алкоголем и мускусом. Вип-зона за бархатными портьерами дарила иллюзию уединения, но басы проникали и сюда, низкие, вязкие, отдающиеся в животе. Зелина заказала шампанское, потом коктейли яркие, слоистые, опасные. Эмма пила, но оставалась кристально трезвой. А Реджина, обычно сдержанная, позволяла себе больше. Щёки раскраснелись, глаза заблестели, и броня, которую она носила годами, трещала по швам. Эмма наблюдала. А затем начала действовать. Её нога скользнула под столом обнажённая, загорелая, на высокой шпильке и коснулась лодыжки Реджины. Легко. Случайно. Реджина дёрнулась, но не отдёрнула ногу. Эмма улыбнулась и продолжила разговор с Зелиной, а её стопа тем временем поднималась выше, обводя кончиком шпильки тонкую косточку, скользя по икре, поднимаясь к колену. Реджина замерла. Её дыхание сбилось. Но она не отодвинулась. Только пальцы, сжимавшие бокал, побелели. - Ты сегодня такая заботливая, - заметила Зелина, глядя, как Эмма подливает шампанское сестре. - Я так рада, что вы наконец ладите. - Я же обещала, милая, - ответила Эмма, и её рука под столом легла на колено Реджины. Ладонь была горячей. Пальцы сжали ткань платья, скользнули выше на бедро. Реджина вздрогнула всем телом. Под ладонью Эммы мышцы напряглись, затем предательски расслабились, и по коже пробежала дрожь. Эмма чувствовала её. Чувствовала, как Реджина борется с собой и проигрывает. - Я сейчас вернусь, - выдохнула Реджина и резко поднялась, едва не опрокинув бокал. Эмма проводила её взглядом. Затем встала сама. - Я отойду на минутку, - бросила она Зелине и двинулась сквозь толпу. Она нашла Реджину у барной стойки. Та стояла, вцепившись в край полированного дерева, и смотрела на ряды бутылок невидящим взглядом. Спина прямая, плечи напряжены, но Эмма видела, как дрожат её пальцы. - Убегаешь? - произнесла Эмма, остановившись в шаге. Её голос прозвучал низко, интимно, перекрывая грохот басов. - Отойди от меня. - Реджина даже не обернулась. - Зачем? - Эмма сократила расстояние и встала так близко, что её дыхание коснулось обнажённого плеча Реджины. - Ты можешь обманывать Зелину. Можешь обманывать себя. Но меня ты не обманешь. Реджина резко обернулась. Её глаза горели яростью, стыдом, голодом. - Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты играешь со мной. С моей сестрой. Ты змея. - Возможно. - Эмма не отступила ни на шаг. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. - Но змея всё ещё здесь. А ты всё ещё не ушла. Воздух между ними сгустился до предела. Эмма видела, как пульсирует жилка на шее Реджины, как расширены её зрачки, как приоткрыты губы, те самые, что несколько дней назад впивались в её рот. И она знала: ещё секунда и Реджина сорвётся. Снова. И на этот раз никто не остановится. Но вместо этого Реджина отступила. Медленно, как отступают от края пропасти, в которую едва не сорвались. - Нам нужно вернуться. Зелина ждёт. Эмма усмехнулась, но спорить не стала. Она жестом пропустила Реджину вперёд, и они двинулись сквозь толпу обратно к вип-зоне. В узком проходе, отгороженном бархатными портьерами, им пришлось прижаться друг к другу, пропуская официанта с подносом. На мгновение, всего на одно короткое, украденное у реальности мгновение Реджина оказалась прижата спиной к стене, а Эмма стояла так близко, что их бёдра соприкоснулись. - Осторожнее, миссис Миллс, - прошептала Эмма, и её ладонь легла на талию Реджины, якобы поддерживая, якобы страхуя. - Здесь так легко потерять равновесие. - Я прекрасно держусь на ногах, - отрезала Реджина, но не оттолкнула её. Её дыхание сбилось, а пальцы на мгновение вцепились в платье Эммы, рефлекторно, предательски. - Конечно, держитесь. - Эмма задержала руку ровно на секунду дольше, чем требовали приличия, и отпустила. - Просто иногда даже самым сильным женщинам нужно, чтобы их кто-то поддержал. Официант прошёл, проход освободился, и они двинулись дальше. Когда они подошли к столику, Зелина уже успела осушить полбокала и теперь смотрела на них с лёгким любопытством. - Ну наконец-то! Я уж думала, вы сбежали вдвоём и бросили меня тут одну. Эмма отодвинула стул для Реджины галантно, почти издевательски, и та села, бросив на неё короткий, обжигающий взгляд. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда Реджина потянулась за своим бокалом, и обе замерли на долю секунды. Никто, кроме них, этого не заметил. Но этого было достаточно. - Всё в порядке? - спросила Зелина, переводя взгляд с одной на другую. Её голос звучал легко, но в глазах уже мелькнула тень беспокойства, та самая, которая появлялась у неё всякий раз, когда она чувствовала, что происходит что-то, чего она не понимает. - Абсолютно, - ответила Эмма, не отводя глаз от Реджины. Её пальцы, только что лежавшие там, где не должна была лежать ничья рука, медленно скользнули обратно на её собственное колено. - Я просто спросила, не холодно ли твоей сестре. Кондиционер сегодня слишком сильный. Зелина кивнула и, успокоенная, отвернулась к официанту. А Реджина выдохнула прерывисто, сбивчиво, словно только что пробежала милю. Её бёдра были чуть раздвинуты, и она сомкнула их резко, почти судорожно, надеясь, что никто не заметил. Но Эмма заметила. Эмма замечала всё. Потом Зелина потянула Эмму танцевать. Та не сопротивлялась, вышла на танцпол и позволила музыке захватить своё тело. Она двигалась плавно, гипнотически, и её шёлковое платье переливалось в неоновом свете, как жидкое серебро. Зелина прижималась к ней, смеялась, что-то кричала на ухо, но через несколько песен, запыхавшись, отстранилась. - Я сейчас! - крикнула она, указывая в сторону уборной. - Закажи пока ещё по коктейлю! Эмма кивнула и осталась на танцполе одна. Взгляд её скользнул в сторону вип-зоны, где за столиком, сжимая в руке почти пустой бокал, сидела Реджина. Их глаза встретились. И Эмма, не отводя взгляда, начала танцевать. Для неё. Она двигалась иначе, чем минуту назад, медленнее, откровеннее, каждым изгибом тела посылая сообщение, которое не требовало перевода. Бёдра качались в такт музыке, руки скользили по собственному телу, по талии, по бёдрам, по шее, по груди. Она смотрела на Реджину в упор, и та не отводила глаз. Не могла. А потом Эмма, повинуясь внезапному порыву или, может быть, точному расчёту, подошла к столику, схватила Реджину за руку и потянула на танцпол. - Что ты делаешь? - прошипела Реджина, но не сопротивлялась. Её пальцы дрожали в ладони Эммы, но она не вырывала их. Не могла. Не хотела. - Танцую с тобой. Они оказались в самой гуще танцующих. Эмма положила руки на талию Реджины и притянула её ближе, так близко, что их тела соприкоснулись. Бёдра к бёдрам. Грудь к груди. Она двигалась, и Реджина, сама того не осознавая, начала двигаться в унисон, подчиняясь ритму, подчиняясь ей. Это был не танец. Это было продолжение того поцелуя в кабинете. Их тела говорили то, что губы не смели произнести. Эмма скользила ладонями по спине Реджины, по рёбрам, по лопаткам, касалась шеи, зарывалась пальцами в чёрные волосы. Она чувствовала, как напряжено тело Реджины, каждая мышца, каждая клетка, и как постепенно это напряжение переплавляется в нечто иное. В дрожь. В жар. В податливость. - Ты дрожишь, - прошептала Эмма ей на ухо, и её горячее дыхание обожгло мочку. - Тебе холодно? Или это я на тебя так действую? - Замолчи, - выдохнула Реджина, но её руки, до этого беспомощно висевшие вдоль тела, легли на плечи Эммы. - Просто замолчи и танцуй. Одна ладонь скользнула выше на затылок, запуталась в платиновых волосах. Их губы встретились. Жадно. Страстно. Без тени той сдержанности, что была в их первом поцелуе. Это был поцелуй-утверждение. Поцелуй-капитуляция. Поцелуй, в котором Реджина признавалась себе в том, чего не могла признать словами. Эмма ответила сразу, не потому, что так требовал план, а потому, что не могла не ответить. Их языки сплелись, зубы столкнулись, и музыка грохотала вокруг, но они не слышали ничего, кроме собственного дыхания. Эмма чувствовала вкус шампанского на губах Реджины сладкий, терпкий, пьянящий. Чувствовала, как пальцы Реджины сжимаются на её затылке, притягивая ближе, ещё ближе, так, что между ними не осталось воздуха. А потом Реджина отпрянула. Как ошпаренная. Её глаза были дикими, безумными. Она коснулась своих губ, тех самых, которые только что целовали врага, развернулась и почти бегом вернулась к столику. Схватила коктейль и залпом осушила его, пытаясь смыть вкус поцелуя, пытаясь заглушить жар, разливавшийся по телу. - Ты что, забыла, как дышать? - раздался голос Эммы совсем рядом. Она подошла следом, бесшумно, как тень, и теперь стояла за спиной Реджины, почти касаясь губами её волос. - У тебя сердце колотится так, что я слышу его даже сквозь басы. - Отойди, - прошептала Реджина, не оборачиваясь. Её голос дрожал. - Зачем? Тебе ведь нравится. Ты можешь врать кому угодно. Но твоё тело говорит громче, чем твои слова. Вот здесь, - Эмма коснулась кончиком пальца её запястья, где бешено бился пульс, - и здесь, - пальцы скользнули ниже, к внутренней стороне локтя, - и особенно здесь. - Она провела ладонью по животу Реджины, едва касаясь ткани платья, и остановилась у самого края, там, где начиналось бедро. - Ты хочешь меня. И ненавидишь себя за это. Реджина резко обернулась. Её глаза горели яростью, стыдом, голодом. Реджина открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент вернулась Зелина. Раскрасневшаяся, счастливая, ничего не заметившая. - Ну что, повеселились? - спросила она, плюхаясь на диван и беря свой бокал. - Ой, Редж, ты чего такая красная? Танцевала, что ли? - Да, - коротко ответила Реджина, не глядя на неё. Её дыхание всё ещё было сбитым, а губы - припухшими. - Я тоже танцевала, - подхватила Эмма и села рядом с Зелиной, кладя голову ей на плечо. - С твоей сестрой. Она отлично двигается. Очень... чувственно. Правда, Реджина? Реджина подняла глаза. В них всё ещё плескался тот самый голод, смешанный с ужасом и стыдом. Она смотрела на Эмму, ту, что сейчас обнимала её сестру, и не могла выдавить ни слова. - Ой, да ладно тебе, не смущайся, - рассмеялась Зелина. - Я же говорила, что вы подружитесь. Эмма улыбнулась, и её пальцы, лежащие на плече Зелины, чуть сжались. - Да, - произнесла она, глядя прямо в глаза Реджине. - Мы обязательно подружимся. Очень близко. Они снова выпили, ещё по одному, на этот раз чему-то более крепкому, с ромом и цитрусом, что обжигало горло и развязывало руки. Зелина щебетала о пустяках, но её голос доносился до Эммы словно сквозь толщу воды. Всё её внимание было сосредоточено на другом. Её ладонь легла на колено Реджины. На этот раз она не убрала её. Не сделала вид, что это случайность. Пальцы, прохладные от запотевшего бокала, коснулись горячей кожи, той, что открывало элегантное коктейльное платье, и начали медленное, чувственное путешествие вверх. Выше. Ближе к внутренней стороне бедра. Туда, где кожа становилась нежнее, чувствительнее, где каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то в самой глубине тела. Реджина глубоко вздохнула. Её спина выпрямилась, пальцы, сжимавшие бокал, побелели, а губы приоткрылись в беззвучном, предательском стоне. - Всё в порядке? Тебе плохо? - Зелина встрепенулась, заметив состояние сестры. - Редж, ты какая-то бледная. Или, наоборот, слишком красная. Может, хватит пить? Реджина не могла ответить. Слова застряли где-то в горле, потому что в этот самый момент рука Эммы скользнула ещё выше туда, где ткань платья заканчивалась и начиналась обнажённая кожа. Пальцы поглаживали её нежно, мучительно медленно, и каждое прикосновение отдавалось внизу живота горячей, пульсирующей волной. Она должна была отдёрнуть ногу. Должна была вскочить, закричать, ударить. Но не могла. Тело предало её окончательно и бесповоротно, оно замерло, парализованное наслаждением, и ждало продолжения. Её бёдра, помимо воли, чуть раздвинулись, приглашая, уступая, умоляя. И Эмма это заметила. Она провела пальцами по самому краю, чувствуя влажное тепло сквозь тонкое кружево, и наклонилась к уху Реджины под видом того, что тянется за бокалом. - Ты уже течёшь для меня. Прямо здесь. - Прошептала она, и её дыхание обожгло кожу. Реджина замерла, боясь пошевелиться, боясь, что любое движение разрушит эту сладкую, мучительную пытку. А Эмма тем временем свободной рукой протянулась к Зелине. Её пальцы коснулись подбородка рыжей нежно, но властно, и повернули её лицо к себе. - Всё в порядке, - прошептала она. - Просто твоя сестра слишком много работает и не умеет расслабляться. И поцеловала её. Прямо на глазах у Реджины. Губы Эммы накрыли губы Зелины в глубоком, страстном поцелуе том самом, от которого у Реджины в прошлый раз перехватило дыхание. Её язык скользнул в рот рыжей, и Зелина ответила с той же голодной, доверчивой готовностью, с какой всегда отвечала на ласки своей возлюбленной. Она прикрыла глаза, запустила пальцы в платиновые волосы и застонала тихо, интимно, совершенно забыв о том, что они не одни. А под столом, скрытая от посторонних глаз, ладонь Эммы продолжала своё путешествие. Пальцы гладили внутреннюю сторону бедра Реджины, поднимаясь всё выше, задерживаясь у самого края, касаясь влажного кружева. Реджина замерла, боясь выдать себя, боясь, что любое движение разрушит эту пытку. Она чувствовала, как пальцы Эммы скользят по краю её белья, туда и обратно, не проникая внутрь, но обещая, дразня, сводя с ума. И её бёдра сами, без её воли, раздвинулись ещё немного, приглашая. Эмма целовала одну сестру, а ласкала другую. И в этом было что-то до такой степени порочное, до такой степени опьяняющее, что даже она, расчётливая, холодная, всё просчитывающая наперёд, почувствовала, как у неё самой закружилась голова. Не от алкоголя. От власти. Она отстранилась от Зелины первой. Медленно, нехотя, оставляя на её губах влажный след. Зелина открыла глаза пьяные, счастливые, ничего не понимающие. - Ты такая страстная сегодня, - прошептала она и чмокнула Эмму в нос. - Это всё коктейли, - ответила Эмма и повернулась к Реджине. Её рука наконец соскользнула медленно, как будто нехотя, каждый миллиметр прощаясь с разгорячённой кожей. Реджина выдохнула прерывисто, словно воздух вырвался из сжатых лёгких. Она сидела, вцепившись в край стола, и её глаза огромные, чёрные, полные смятения, смотрели на Эмму. В них было всё: шок, стыд, ярость и глубоко, на самом дне, та самая искра желания, которую не мог погасить никакой алкоголь. Эмма встретила этот взгляд и улыбнулась. Той самой улыбкой. Понимающей. Торжествующей. Обещающей. - Может, ещё по коктейлю? - спросила Зелина, переводя взгляд с одной на другую. - Что с вами? Выглядите так, будто что-то случилось. - Ничего, - ответила Эмма, не отводя глаз от Реджины. - Просто твоя сестра наконец-то расслабляется. Правда, Реджина? Реджина сглотнула. Её пальцы, всё ещё дрожащие, потянулись к бокалу. Она залпом осушила его, но ни коктейль, ни музыка, ни мерцание неоновых огней не могли заглушить того, что пульсировало внутри неё. Того, что всё ещё горело там, где только что были пальцы Эммы. - Да, - выдавила она наконец, и голос её прозвучал чужим. - Кажется, я начинаю расслабляться. Эмма откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. Её ладонь, только что бывшая на белье Реджины, теперь лежала на плече Зелины. Но взгляд горячий и липкий, всё ещё был прикован к старшей Миллс. - Вот видишь, Зел, - промурлыкала она, целуя рыжую в висок. - А ты боялась, что мы не поладим.