Яд и Жасмин.

Эмма снова стояла, облокотившись на стену, в неизменно шикарном обтягивающем платье, сегодня алого цвета, с глубоким вырезом на спине и держала стаканчик кофе. Она заняла свой привычный пост, как делала это каждое утро на протяжении недель. Только теперь всё было иначе. В воздухе между ними больше не висело невысказанное напряжение, оно лопнуло, разрешилось, оставив после себя нечто новое. Нечто, чему Эмма ещё не придумала названия. Реджина появилась в коридоре ровно в девять. Её шаги были такими же уверенными, как всегда, но глаза смотрели куда-то мимо. Она выхватила стакан из рук Эммы, без привычного резкого жеста, без колкого комментария, без единого слова и скрылась в кабинете. Ни дежурного «доброе утро, мисс Свон», ни холодного оценивающего взгляда с ног до головы. Ничего. Как будто она не стояла перед ней на коленях, фигурально и почти буквально ещё вчера. Как будто не шептала «я твоя» в губы своей секретарше. Эмма усмехнулась ей вслед. План был. Пусть она немного отошла от него, позволила себе то, чего не должна была, но, может, так даже лучше. Может, теперь-то Реджина точно сломается, когда узнает правду. Когда поймёт, что её использовали. Что женщина, которой она доверила своё тело, свои стоны, своё «я твоя», была её врагом с самого первого дня. Сегодня? Или завтра? Эмма мысленно перебирала детали. Она могла отправить все доказательства прямо сейчас: счёт в офшоре, поддельные подписи, слив бюджета. Робина арестуют в течение суток. Но что-то останавливало её. Ей нужно было больше. Нужно было увидеть их лица. Всех вместе. Реджину, Робина, Зелину, всю эту чёртову семейку в одной комнате, когда она снимет маску и покажет своё истинное лицо. Завтра. Она решила: это случится завтра. - Что-то ещё, мисс Свон? Эмма отвлеклась от своих мыслей. Она стояла в дверях кабинета с папкой в руках, даже не заметив, как вошла. - Звонил сотрудник из финансового отдела. Они закрыли несостыковки. - Хорошо. Реджина кивнула, не поднимая глаз. Она смотрела в монитор, но Эмма видела: она не читает. Её пальцы, обычно уверенные, сейчас машинально перебирали край папки. Она боялась. Боялась посмотреть на Эмму, встретиться с ней глазами, увидеть в них отражение того, что случилось. Или того, чего, по её версии, не случилось, но повисло между ними невысказанным обещанием. - Ты сегодня очень сосредоточенная, - заметила Эмма, не двигаясь с места. - Даже не посмотрела на меня. А обычно ты смотришь. Очень... пристально. - У меня много работы, - сухо ответила Реджина. - И мне не до твоих... наблюдений. - Жаль. А я думала, тебе нравятся мои наблюдения. Особенно когда они переходят во что-то более... тактильное. Но раз ты так занята, не буду отвлекать. Реджина наконец подняла глаза. В них плескалась буря, которую она пыталась скрыть за маской профессионализма. Но маска дала трещину ровно настолько, чтобы Эмма заметила. - Вчерашнего дня не было, - произнесла она тихо, почти шёпотом. - Ты меня понимаешь? Ничего не было. Я не знаю, что ты там себе напридумывала, но... - Конечно, - перебила Эмма и улыбнулась, той самой улыбкой, от которой у Реджины внутри всё переворачивалось. - Ничего не было. Ты просто упала. А я просто помогла тебе подняться. И всё, что ты говорила мне тогда, мне приснилось. Она вышла в коридор и прислонилась к стене. Закрыла глаза. И тут что-то предательски кольнуло. Там, где, казалось, уже давно не было ничего, кроме пустоты, вдруг защемило. Она вела себя отвратительно. Ужасно. Проминала путь к мести через постель, как танк прокладывает дорогу через минное поле. Соблазнила всех Миллсов, каждого. Попробовала на вкус каждого. Робин был пресным. Зелина сладкой, но быстро приедающейся. Но вкус Реджины, дочери её врага, женщины, которую она должна была ненавидеть больше всего на свете, оказался ядовитым и сладким одновременно. Он проник под кожу, разлился по венам, отравил собой всё: план, месть, ненависть. Эмма открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Они никогда не дрожали. Но внутри что-то всё-таки сдвинулось. Она думала, что её сердце умерло в той тюремной камере, глядя на фотографию Коры Миллс. Но, кажется, она ошиблась. Где-то глубоко, под слоем льда и ярости, ещё теплилась жизнь. И эта жизнь сейчас смотрела на неё глазами Реджины Миллс, заплаканными, голодными, преданными. Эмма тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет. Слишком поздно для сожалений. Мосты сожжены. Завтра она доведёт игру до финала. Завтра они увидят её истинное лицо. Завтра всё закончится. Но сегодня в этом тихом коридоре, она позволила себе ещё одну секунду слабости. Всего одну. Вечер опустился на город мягко, словно припорошив его сусальным золотом заката. Зелина, верная своей роли всеобщей заботливой души, позвала их обеих на ужин - «просто посидеть, как раньше, девочками». Она выбрала ресторан с претензией на интимность: приглушённый свет, свечи в стеклянных колбах на каждом столике, тяжёлые скатерти цвета запёкшейся крови. Где-то в углу тихо играл рояль, что-то классическое, ненавязчивое, создающее иллюзию покоя. Иллюзию, которую Эмма намеревалась разрушить до основания. Она пришла первой. Заняла место лицом к входу, чтобы видеть, как Реджина войдёт. Сегодня на ней было платье глубокого изумрудного цвета облегающее, как вторая кожа, с вырезом на спине, который открывал ровно столько, чтобы хотелось увидеть больше. Она знала: Реджина заметит. Реджина всегда замечала. Она помнила каждое платье, каждое движение, каждое слово. Даже если отрицала это. Зелина появилась следом рыжая, сияющая, в чём-то лёгком и воздушном. Она чмокнула Эмму в губы, устроилась рядом и принялась щебетать о своих планах, о новой выставке, о том, как она рада, что они наконец-то могут вот так посидеть втроём. - Ты представляешь, я так давно этого хотела! - Зелина сжала руку Эммы. - Чтобы вы с Реджиной наконец перестали цапаться. Вы обе такие важные для меня. И когда вы ладите, мне кажется, что всё в мире правильно. - Мы ладим, - заверила её Эмма, поглаживая большим пальцем её ладонь. - Даже больше, чем ты думаешь. А потом вошла она. Реджина. В строгом чёрном платье, которое облегало её фигуру с той же властной элегантностью, с какой она делала всё в своей жизни. Высокие каблуки, безупречная укладка, холодный взгляд, всё та же королева. Но Эмма видела то, что не видел больше никто: лёгкую тень под глазами, чуть более резкую линию губ, пальцы, которые сжимали клатч сильнее, чем требовалось. Реджина нервничала. И это было восхитительно. - Добрый вечер, - произнесла она, опускаясь на стул напротив Эммы. Её голос был ровным, почти светским, как будто они не виделись неделю и за эту неделю между ними ровным счётом ничего не случилось. Как будто она не сидела на столе с дрожащими коленями и не шептала признания, от которых у Эммы до сих пор что-то переворачивалось внутри. - Добрый вечер, миссис Миллс, - ответила Эмма с лёгкой, едва уловимой улыбкой. В её голосе не было ни капли напряжения, только тепло, только обволакивающая мягкость, от которой у Реджины, как она знала, перехватывало дыхание. - Вы сегодня прекрасно выглядите. Отдохнувшей. Посвежевшей. Как будто сбросили с плеч тяжёлый груз. Реджина сжала зубы, но ничего не ответила. Лишь коротко кивнула и принялась изучать меню с таким сосредоточенным видом, будто от выбора закуски зависела её жизнь. Эмма заметила, как дрогнул уголок её губ, едва заметно, но достаточно, чтобы понять: удар достиг цели. - Ты сегодня сама не своя, Редж, - заметила Зелина, разламывая хлеб. - Опять работа? - Работа, - сухо подтвердила Реджина, и её взгляд метнулся к Эмме. - С некоторыми сотрудниками стало особенно... тяжело. Некоторые не знают своего места. - Ты про меня? - Эмма подпёрла подбородок рукой и улыбнулась открыто, почти нагло. — Мне казалось, в последнее время мы отлично ладим. Я бы даже сказала, очень тесно. Ты сама говорила, что я умею... снимать напряжение. Реджина стиснула зубы так, что на скулах проступили желваки. Зелина же расцвела, не заметив подтекста. - Я так рада, что вы наконец-то спелись! А то я боялась, вы друг друга поубиваете. - Ну, до убийства пока не дошло, - промурлыкала Эмма, делая глоток вина и глядя на Реджину поверх бокала. - Хотя страсти кипели нешуточные. Ты бы видела, как твоя сестра умеет... терять контроль. Это незабываемое зрелище. Особенно когда она на грани. Когда ещё секунда, и она сдаётся. Реджина резко поставила бокал на стол. Вино выплеснулось на скатерть, оставляя багровое пятно, похожее на кровь. - Ты... - выдохнула она, но сдержалась. Перевела дыхание и натянуто улыбнулась сестре. - Просто твоя девушка не знает границ. Совершенно. Она придумывает какие-то истории, которых никогда не было. - Ой, да ладно тебе, - отмахнулась Зелина. - Эмма само очарование. - О да. - Реджина наконец подняла глаза и посмотрела прямо на Эмму. В её взгляде плескалась гремучая смесь ревности, боли и страсти. - Особенно когда она сидит на моём столе. Или когда она танцует. Или когда делает массаж. Столько талантов в одном человеке, правда? И каждый раз это выглядит так... профессионально. Эмма не дрогнула. Она лениво повела плечом, заставляя ткань платья скользнуть, обнажая ключицу. - Это был обычный массаж, Реджина. Для снятия напряжения. Разве тебе не понравилось? Ты так стонала... Я думала, это значит «да». Я думала, это значит «продолжай». И я продолжала. Вопрос был задан мягко, почти интимно. И повис в воздухе, точно ядовитое облако. Зелина переводила взгляд с одной на другую, всё ещё улыбаясь, но в её глазах уже появилась ревность. - Какой массаж? Вы о чём? Когда это было? - Неважно, - отрезала Реджина и залпом допила вино. - Просто кое-кто забывает, что у всего есть последствия. И что не всё, что происходит, стоит обсуждать за ужином. Особенно то, чего не было. - И каковы же последствия? - Эмма наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол. Сейчас они были совсем близко, так близко, что Реджина могла бы сосчитать её ресницы. - Уж не те ли, что заставляют тебя краснеть каждый раз, когда я вхожу в кабинет? Или то, как ты только что дрогнула, когда я напомнила тебе о... ну, ты помнишь. О массаже. Реджина резко втянула воздух. Её рука под столом сжалась в кулак, но Эмма видела, не от злости. От желания. От того самого желания, которое сейчас пульсировало между ними, делая воздух в ресторане густым и жарким. - Ты всё выдумываешь, - произнесла она ледяным тоном, который дал трещину на слове «выдумываешь». - У тебя слишком богатое воображение, мисс Свон. Я советую тебе использовать его для работы, а не для фантазий. - А я и использую, - усмехнулась Эмма. - Для работы. Для всего, что с ней связано. И с тобой в том числе. Ты же часть моей работы, разве нет? - Девочки, вы иногда говорите загадками, - рассмеялась нервно Зелина, беря с тарелки оливку. - Но я всё равно рада, что вы ладите. - Ещё как ладим, - ответила Эмма и под столом коснулась ногой лодыжки Реджины. Провела кончиком туфли вверх, к икре, медленно, интимно. - Твоя сестра и я теперь очень близки. Та вздрогнула, отдёрнула ногу, но Эмма уже убрала свою. Мгновение. Ожог. Обещание. - Просто дай мне спокойно поесть, Свон, - прошипела Реджина, и в этом шёпоте было столько интимной ярости, что Эмма едва не рассмеялась. - Конечно, миссис Миллс. Я же здесь именно для этого. Чтобы вам было... спокойно. Чтобы вы могли расслабиться. Наконец-то. Зелина наконец нахмурилась, уловив странные нотки в их перепалке, но истолковала их по-своему. - Редж, перестань быть такой букой! Эмма столько для тебя делает. Между прочим, она единственная, кто вообще смог к тебе пробиться. Ты хоть понимаешь, как это сложно? - Она подняла бокал. - Давайте выпьем за... хм, за преодоление разногласий! - За преодоление, - эхом отозвалась Эмма, чокаясь с Зелиной. - Хотя, знаешь, Зел, некоторые разногласия преодолеваются... в несколько этапов. Сначала сопротивление. Потом капитуляция. А потом полное и безоговорочное признание. Реджина подняла бокал молча, но когда стекло коснулось стекла, их с Эммой пальцы встретились. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по телу Реджины пробежала дрожь, которую она уже не могла скрывать. Она отдёрнула руку, схватилась за салфетку, уронила вилку. Та со звоном ударилась о тарелку. - Ты сегодня ужасно неуклюжая, - заметила Зелина. - Точно всё в порядке? - Всё. Просто... здесь слишком душно. И слишком много... откровенных разговоров. - Разговоры это всего лишь слова, - промурлыкала Эмма, промокая губы салфеткой. - А вот поступки... Поступки говорят гораздо громче. Особенно когда человек сначала говорит «нет», а потом сам прижимает тебя к... - Хватит! - Реджина ударила ладонью по столу. Свечи дрогнули. Зелина вздрогнула. - Хватит, Свон. Ты заходишь слишком далеко. - Разве? - Эмма склонила голову к плечу, и в её глазах блеснул холодный, опасный огонёк. - А мне казалось, это ты заходила слишком далеко. Или я что-то путаю? Может, мне показалось? Реджина открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она смотрела на Эмму, и в её глазах стояли слёзы, злые, жгучие, бессильные. - Я не понимаю, о чём ты, - тихо сказала она наконец. - Я ничего не помню. Ничего не было. - Конечно, - Эмма улыбнулась и подняла бокал. - Ничего не было. Ты просто упала. А я просто помогла тебе подняться. И ты просто сказала мне кое-что. Что-то очень... личное. Но раз ты не помнишь значит, не помнишь. Я не настаиваю. Я просто буду помнить за двоих. Она сделала глоток, не отводя глаз от Реджины. И в этом взгляде было всё: торжество, насмешка и что-то ещё, что-то тёмное, голодное, невысказанное. - Знаешь, Зел, - произнесла Эмма, поворачиваясь к рыжей, - твоя сестра удивительная женщина. Такая сильная. Такая властная. Но иногда даже самым сильным нужно... расслабиться. Снять напряжение. Позволить кому-то другому взять контроль. Хотя бы на час. Хотя бы на минуту. Ты бы ею гордилась. Она умеет удивлять. - Эмма... - голос Зелины прозвучал растерянно, - ты о чём вообще? - Я о том, - Эмма взяла Зелину за руку и переплела их пальцы, - что у нас с твоей сестрой теперь особая связь. Она позволила мне увидеть её настоящей. И это было... незабываемо. Она поднесла руку Зелины к губам и поцеловала нежно, интимно, с той особой лаской, которая была припасена исключительно для рыжей. А её глаза, поверх плеча Зелины, смотрели на Реджину. Прямо. Осознанно. С вызовом. - Ты такая красивая сегодня, Зел, - прошептала Эмма, но достаточно громко, чтобы Реджина услышала. - Ты моё убежище. Моя тихая гавань. Я так рада, что ты у меня есть. А твоя сестра, просто злое ходячее недоразумение. Реджина смотрела. Она не могла отвести взгляд. Эмма видела, как её рука сжалась в кулак. Как побелели костяшки. Как дрогнула жилка на шее. Ревность плескалась в её чёрных глазах, как штормовое море, дикая, неконтролируемая, сжигающая изнутри. И Эмма наслаждалась этим зрелищем. - Вы такие милые, - произнесла Реджина, и её голос прозвучал глухо, неестественно. - Прямо голубки. Воркуете. Прямо при всех. - Спасибо, - ответила Эмма и прижалась ближе к Зелине, кладя голову ей на плечо. - Мы стараемся. Правда, милая? Мы ведь отличная пара. Зелина, раскрасневшаяся от удовольствия и непонятных чувств, кивнула и прижалась к плечу Эммы. А та продолжала смотреть на Реджину. Смотреть и улыбаться. Той самой улыбкой. Понимающей. Торжествующей. - Кстати, о том, что было и чего не было, - произнесла Эмма, будто бы невзначай. - Я приглашаю вас обеих завтра к себе. Небольшой прощальный вечер. Хочу кое-что рассказать. Кое-что важное. Думаю, тебе будет особенно интересно, Реджина. - Прощальный? - Зелина отстранилась и посмотрела на неё. - Ты куда-то уезжаешь? - Можно и так сказать. Я хочу закончить одно дело. И поставить точку. - Что именно? - Реджина прищурилась. - Узнаешь завтра. Не хочу портить сюрприз. Но поверь это будет незабываемо. Почти так же незабываемо, как и всё, что было. Или не было. Смотря кому верить. - Ничего не было, - автоматически повторила Реджина, но её голос прозвучал устало, обречённо. Она уже сама не верила в то, что говорила. - Конечно, - согласилась Эмма и под столом снова коснулась её лодыжки на этот раз задержав прикосновение дольше, проведя кончиком туфли по икре вверх, почти до колена. - Ничего не было. Просто два человека, которые работают вместе. Просто начальница и секретарша. Правда? Реджина не отдёрнула ногу. Она замерла, и на мгновение её ресницы дрогнули. Эмма видела: она снова там. На столе. В её руках. И от этого осознания внутри разливалось тёмное, почти садистское удовольствие. - Я приду завтра, - произнесла Реджина наконец, и её голос дрогнул. - И надеюсь, ты закончишь свою игру. Какую бы ты ни вела. - Я тоже на это надеюсь, - ответила Эмма, и впервые за вечер её улыбка стала почти настоящей. Ужин катился к своему логическому завершению, опустошённые тарелки, недопитое вино, угасающие свечи. Зелина, разрумянившаяся от пары бокалов, что-то увлечённо рассказывала о новой выставке, но ни Реджина, ни Эмма её не слушали. Они сидели друг напротив друга, разделённые столом и целой пропастью недосказанных слов, и их молчаливая дуэль становилась всё более яростной. - Милая, - голос Зелины вырвал Эмму из этого безмолвного поединка, - у тебя салфетка упала. И прежде чем Эмма успела наклониться, Зелина уже подняла её сама. А заодно поправила выбившуюся прядь платиновых волос за ухо Эммы. Жест был простым, интимным, полным той особой нежности, которая бывает лишь у давних любовниц. Её пальцы задержались на щеке Эммы на секунду дольше, чем требовали приличия. Реджина смотрела. Эмма видела, как её рука, лежащая на столе, сжалась в кулак. Как побелели костяшки. Как дрогнула жилка на шее. - Спасибо, Зел, - произнесла Эмма и, повинуясь безошибочному инстинкту, накрыла ладонь Зелины своей. Переплела их пальцы. Поднесла к губам и поцеловала нежно, почти благоговейно. Это был выстрел. Контрольный. Реджина резко отодвинула стул. Ножки проскрежетали по каменному полу, и звук этот резанул по нервам. - Мне пора. - Что? Уже? - Зелина удивлённо захлопала ресницами, всё ещё держа руку в ладони Эммы. - Мы же ещё десерт не заказали! - Я сыта, - отрезала Реджина, хватая клатч. - По горло сыта. Всем этим. Вашими воркованиями. Вашими взглядами. Вашими... фантазиями. Она бросила на стол несколько купюр, слишком много, чтобы просто покрыть счёт, и, не прощаясь, пошла к выходу. Её спина была пряма, как натянутая тетива, но Эмма видела, как подрагивают плечи. Как сжимаются лопатки. Как она боится обернуться. Потому что если обернётся увидит, как Эмма смотрит ей вслед. И не сможет уйти. Дверь за ней захлопнулась. В ресторане повисла тишина. Зелина опустилась на стул, всё ещё потрясённая, и взяла бокал дрожащей рукой. - Что это было? - прошептала она. - Она никогда так себя не вела. Никогда. - Ей тяжело, - ответила Эмма и взяла её за руку. - Развод, стресс, давление. Ты же знаешь, она не умеет просить о помощи. Вот и срывается на тех, кто рядом. Особенно на тех, кто... счастлив. - Ты думаешь, она ревнует? - Зелина вдруг подняла глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на догадку. - Не к тебе, конечно. А вообще. К тому, что у нас есть, а у неё больше нет. - Возможно, - Эмма погладила её по щеке. - Не бери в голову. Завтра она успокоится. Я пригласила её на наш маленький вечер. Надеюсь, она придёт. - Я тоже надеюсь. - Зелина прижалась к её плечу и закрыла глаза. - Ты удивительная, знаешь? Ты её не боишься. Даже когда она на тебя орёт. Я восхищаюсь тобой. Эмма улыбнулась и поцеловала её в макушку. Но её глаза оставались холодными. Там, за стеклом ресторана, только что скрылась машина Реджины Миллс. И Эмма знала: завтра она увидит её снова. В последний раз. А пока она гладила Зелину по волосам и думала о том, что вкус победы почему-то стал отдавать горечью. И о том, что женщина, которую она поклялась уничтожить, только что сбежала из ресторана, раздавленная ревностью. Ревностью к собственной сестре. К той, что сейчас безмятежно лежала на плече у Эммы и ни о чём не догадывалась.